С тебя желание, Грейнджер

— Ты зачем меня сюда привёл? — нервно спрашивала Грейнджер в который раз. Её голос вибрировал от нетерпения. Как же она надоела с этим глупым вопросом. Если бы… если бы я знал, грязнокровка, я бы давно ответил тебе.

***

«С тебя желание, Грейнджер» — набатом стучало в голове у Гермионы до окончания лекции. Что за Малфоевские штучки опять? Как девушка не старалась, она не могла заставить себя не думать об этой фразе. Она прокручивала эту мысль с разных сторон, воспаляя лихорадочно думающий мозг до предела. Сосредоточенность на уроке вмиг улетучилась. Остались только эти слова, звучащие в ушах. И он. Сидящий напротив. Такой спокойно-довольный. Какого фига ты такой спокойный, Малфой? Уверен, что это вновь сойдёт тебе с рук? Ну да, а как же. Ему всё всегда сходит с рук, Гермиона. Пора бы принять это как должное. Драко в свою очередь не знал, что должен делать: клясть себя за сказанную глупость или радоваться, что наконец вынудит её поговорить? Какое же это непривычное слово по отношению к Грейнджер. Поговорить. Он пытался распробовать его на вкус. А после зачем-то повернулся в её сторону. Она сидит натянутая как тетива. Словно в любой момент готова сорваться с места. Это реакция на его слова? Он напугал её? С какого хрена тебя это вообще волнует? Он не знал. Просто не знал, что делать с тем чувством, давно зародившимся у него в груди, потому что никогда такого не испытывал. Перед отцом всегда был страх. Страх облажаться, страх не оправдать его надежд, страх быть «неправильным сыном». С его стороны он не получал ничего, кроме постоянных упрёков и насмешек. А вот что до матери... Она была бесхарактерной. Всегда боялась перечить Люциусу, боялась уберечь сына от очередных побоев. Да, возможно она любила Драко. Однако никак не проявляла этой любви. Слово «любовь» для него в принципе было чуждым. Иногда это пугало, но он старался об этом не думать. Заглушал назойливые мысли огневиски, квиддичем, доёбами Поттера и его мерзкого рыжего дружка. Выкрикивал оскорбления Грейнджер. Зачем? Потому что было страшно. Снова. Что если он позволит этим чувствам хоть на йоту просочиться наружу, то тут же умрёт. Морально и физически. Сдохнет, как подзаборная шавка. — Благодарю за столь интересную лекцию. Можете быть свободны, — голос Снейпа как никогда вовремя вырвал из размышлений. Малфой и Грейнджер мысленно поблагодарили за это профессора. Класс закопошился, лениво поднимаясь со своих мест. — Эй, — Поттер, всё это время сидевший позади, осторожно позвал Гермиону. Девушка обернулась. — Не обращай внимания на этого, — он еле заметно кивнул в сторону слизеринцев и тут же ободрительно улыбнулся. Гермиона заставила выдавить из себя улыбку. Просто для того, чтобы Гарри не приставал с вопросами. — Приготовься к тотальному унижению, заучка, — желчно выплюнул Забини, прошедший мимо стола Гермионы, и мерзко хохотнул. Обернулся через плечо, ища поддержки в глазах друга. Малфой явно не был доволен тем, что сейчас сказал Блейз, но заметив, как тот оборачивается, выдавил циничную ухмылку. Как мы сейчас похожи с тобой, да? Что это вообще за внезапные схожести в их поведении?

***

По обыкновению слизеринцы сидели в своей гостиной, бурно обсуждая произошедшее. — Ловко ты её, — гадко осклабился Грэхэм и расхохотался. — Ага. Уже придумал желание? — тотчас подхватил Забини. Малфою наверное впервые в жизни было противно находиться с ними в одной комнате, но он, естественно, не подавал виду. Если бы они знали, что сейчас у него на душе, то наверняка бы рассмеялись. Или нет. Они бы прикинулись понимающими друзьями, а за его спиной облили бы его помоями. Потому что они такие же трусы, как и он. Они не могли перечить ему и говорить что-то оскорбительное в его адрес, потому что знали, что за ним стоит Люциус. Ну, а о власти этого человека можно ничего не расписывать. Всё понятно без слов. — Да, — велеречиво ответил Драко. — Поделишься? — Это сюрприз, — ввернул он и похвалил себя за свою находчивость. Надеюсь, эти идиоты поверят. — Ну раз так, — хлопнул по ногам Грэхэм, — за это стоит выпить! Он просунул руку между подушками дивана и победно достал оттуда огненное марево. Вслед за этим по комнате Слизерина раздался одобрительный гул.

***

— Какой же ты придурок, Малфой. Кто вообще тянул тебя за язык? Гермиона ходила по комнате Гриффиндора взад-вперёд, размышляя о случившемся. На счастье, её никто не тревожил. Все готовились к осеннему походу в Хогсмид, а Гермиона, соврав, что плохо себя чувствует, осталась в комнате. Почувствовав гнетущую боль в ногах, она с громким выдохом упала на кровать. Спрятала лицо в ковш из ладоней и постаралась успокоиться. В самом деле, что такого страшного он может придумать? Да что угодно, Гермиона. Это же Малфой. Чтобы хоть как-то отвлечься, она решила достать учебники и выучить что-нибудь новое. Или может стоит повторить программу за первый курс? Ведь сегодня она допустила ошибку в таком элементарном вопросе. Это всё из-за него. Если бы не он, она бы ответила верно. Убедив себя, что вина лежит не на её плечах, девушка деловито раскрыла учебник и тут же выгнула бровь от удивления. Между страницами книги лежала маленькая записка, небрежно сложенная пополам несколько раз. Гермиона зачем-то подняла голову, чтобы убедиться, что рядом никого, а затем осторожно протянула пальцы к клочку бумаги. — Кто вообще до этого додумался? Она боязливо развернула записку, и глаза лихорадочно забегали по строкам:

«Сегодня в девять в библиотеке. Сожги это после прочтения».

На несколько мгновений девушка впала в ступор. Рука нарыла палочку, мирно лежавшую на кровати. Глаза не отрывались от красивого, витиеватого почерка. Эфемерный взмах. Губы почти машинально прошептали «инсендио», и бумага начала медленно тлеть. Через долю секунды от записки ничего не осталось. Гермиона опомнилась только спустя десять минут. Почему она вообще послушалась его и... действительно сожгла это? Она не знала. И ещё. Страха не было. Не было этого мерзкого чувства, сдавливающего внутренности. Откуда-то была уверенность, что написавший это не собирается причинить ей боль. Мерлин, что за чертовщина. Она кинула взгляд на часы. Половина седьмого вечера. Осталось не так много. И чему теперь посвятить оставшееся время? Вновь размышлениям? За учёбу она теперь точно не сядет. Просто-напросто не сможет сосредоточиться. Отрадно. Тогда может начать прикидывать, кто мог написать эту записку? О, ради Салазара, Гермиона. Ты прекрасно знаешь ответ. Да, она знала. Но не желала озвучивать. Боялась этой мысли как огня, потому что при каждом воспоминании о нём живот наполнялся чем-то приятным и до истерики знакомым. Тем, что она испытывала к родителям и Живоглоту, но никак не к Драко Малфою. Любовь. От этой мысли девушку передёрнуло. Нет, нет и ещё раз нет. ...В конечном итоге Грейнджер решила сходить на встречу. Хуже от этого уж точно никому не будет. Перед выходом из комнаты она долго смотрела на себя в зеркало. Ей постоянно что-то в себе не нравилось: то каштановые кудри лежали несуразно, то воротник рубашки выглядел мятым. — Чёрт, — она нервно одёрнула красно-золотой галстук и вылетела из комнаты, чтобы окончательно не опоздать. Часы показывали без десяти минут девять. Как раз примерно столько требуется на путь до библиотеки.

***

Драко не мог усидеть на месте. Он пришёл в назначенное место почти на полтора часа раньше просто потому, что находиться в комнате Слизерина было какой-то пыткой. Он сказал друзьям, что желает прогуляться перед отбоем. Они были не в состоянии спорить с ним, так что этот побег довольно легко дался ему. Малфой не знал, придёт ли Грейнджер. Не знал, с чего начать разговор. Он, блять, просто не знал, поступает ли правильно, потому что доверился сердцу, а не холодному сознанию и дедукции. Он ходил мимо стеллажей и полок, водя пальцами по корешкам книг. Остановился на одной: массивной и тёмной. Однако когда собирался подцепить её и вызволить, скрипнула дверь. Он замер. Прислушался. Кто-то робко вошёл в помещение. Это выдавали тихий стук каблуков и притаившееся дыхание; слышимость в библиотеке была отменная. Лицо вмиг приобрело отрешённость. Драко расправил плечи и вышел из «укрытия». — Как ожидаемо, — приглушённый голос грязнокровки вызвал в нём силы на прохладную усмешку. Он засунул руки в передние карманы брюк и пренебрежительно осмотрел её. Гермиона сцепила руки на груди и закатила глаза. Он невольно отметил прядь её волос, неряшливо выбившуюся из-за уха. Она лежала на скуле, немного прикрывая глаз. Девушка тут же, словно прочитав его мысли, судорожно заправила её. Серые глаза вернулись к её карим. — Для чего мы здесь? — осмелилась она наконец спросить, вздёрнув подбородок. Так по-грейнджерски. Ей впору стать учителем Хогвартса после выпуска; она прекрасно подойдёт на замену Минервы. Драко молчал. Думал, что ответить, но на ум, как назло, ничего не приходило. Поэтому он лениво-обманчиво выдохнул и обвёл полумрачное помещение флегматичным взглядом. Гермиона недовольно повела бровями. — Малфой? Вот они. Эти нотки раздражения в вопросе, не предвещающие ничего хорошего. Драко ненавидел себя в этот самый момент за то, что не мог набраться смелости и выразить всё то, что не давало ему спокойно спать последние несколько месяцев. Гермиона смотрела на молодого человека скептично. Она водила по нему изучающим взглядом, силясь хотя бы в выражении лица найти ответ на вопрос. Задним умом отмечая, что приглушённый свет ему к лицу. Он придавал особый шарм его аристократическим чертам. — Ты зачем меня сюда привёл? — нервно спрашивала Грейнджер в который раз. Её голос вибрировал от нетерпения. Как же она надоела с этим глупым вопросом. Если бы… если бы я знал, грязнокровка, я бы давно ответил тебе. — Здесь хорошо, да? — наконец изрёк Драко. Она недовольно скривилась; он заметил. — Ты издеваешься? Малфой сжал челюсть. Очертились скулы, делая лицо грубее. С каждой секундой в нём что-то умирало, но стоило вновь поймать её взгляд, и это «что-то» тут же возраждалось из пепла. — Ладно, — она всплеснула руками, — знаешь что? Иди ты со своими шуточками. Я не собираюсь стоять здесь вечность и ждать, когда же ты соизволишь заговорить. У меня есть дел... — Ты мне нравишься. Щелчок. И в голове обоих с гулким звуком что-то рухнуло. Сокрушительно жахнуло. Взорвалось и покатилось к херам. Гермиона застыла с открытым ртом, осмысляя услышанное. Рука замерла в воздухе. Удивление. Непонимание. Неприятие. Истерический смешок. Он что, серьёзно? Быть такого не может. Гермиона окончательно нервно рассмеялась. Так громко, что у Драко на миг заложило уши. Он сам ещё не осознал, что действительно сказал это вслух. А когда истерика грязнокровки поутихла, он удивлённо вперил в неё взгляд. — Мерлин, Малфой, — она всё ещё улыбалась, — что за глупости? Прекращай этот цирк и скажи наконец, что я должна выполнить, — девушка вновь сложила руки на груди. — Съесть слизней? Опозориться перед всем классом? Что на этот раз придумала твоя изощрённая фантазия? Теперь она, блять, издевается? Малфой шагнул к ней, минуя разделяющий их журнальный столик. — Какого хрена тебе смешно? Он произнёс это с таким остервенением, что девушка тут же замолкла. Что ещё за... — Очевидно потому, что это несусветный бред? — заявила она, немного напрягшись. Малфой сделал ещё один шаг. К ней. Девушке пришлось немного приподнять голову, чтобы не упираться взглядом ему в ключицы. Она видела борьбу в его глазах, которую он вовсе не пытался скрыть. Неужели... Нет, это не может быть правдой. Это ведь смешно. Она на секунду прикрыла веки, но тут же раскрыла их, ощутив прикосновение на своей щеке. Кожа под его рукой будто вмиг заледенела. Близость перекрыла кислород. Мерлин, если бы она сейчас видела свои горящие и одновременно испуганные глаза... Почему ты боишься, Грейнджер? Нутро Гермионы моментально сжалось. Кажется, она даже начала дрожать. Она думала секунду, напряжённо смотря ему в глаза. А затем руку обожгло ударом, в ушах стоял звон от пощёчины. Она проигнорировала болезненные покалывания на ладони. На щеке Драко начал прорисовываться красный след. Он тут же отдёрнул руку, словно прикоснулся к огню и бездумно прислонил ладонь к щеке. Девушка с вызовом подалась вперёд. На лице её не дрогнул ни один мускул. Она приподняла подбородок и процедила сквозь зубы: — Если ты находишь это смешным, то мне жаль тебя, — она неотрывно смотрела на него, — прекращай этот цирк, Малфой. Снова его имя так, будто это непростительное, брошенное в лицо заветному врагу. Она сделала несколько шагов назад, взглядом удерживая Малфоя на месте, а затем сорвалась. Распущенные волосы хлестали по щекам, непрошенные слёзы закипали на глазах. Она бежала так, будто её преследовал Дементор. Драко стоял какое-то время не шевелясь, а затем ринулся за ней. Почему? Он не знал. Ноги сами понесли его. Гермиона слышала, как он догоняет её, но единственное, чем была забита её голова, — это ненависть к себе за то, что пришла сюда по собственному желанию. Ещё несколько шагов, и Драко настиг гриффиндорку. Он, резко вскинув руку, больно вцепился в её предплечье, развернул и притянул к себе. Гермиона дышала как загнанная лошадь. — Какого чёрта ты творишь? — глаза беспокойно водили по её лицу. Что он хочет услышать в ответ? На что надеется? Грейнджер натужно дёрнулась в железной хватке несколько раз, а когда поняла, что это бесполезно, пренебрежительно ответила: — Ты думаешь я тебя не знаю? Она уличила в его выражении лица изумление. — Что ты... — Я не удивлюсь, если за всем этим спектаклем наблюдают твои змеиные дружки. О чём она, мать вашу, говорит? — А что же? — она немного наклонилась; так, чтобы выглянуть из-за его плеча на вход библиотеки, находившийся недалеко, — что же они не выходят, Малфой? Её глаза сверкали слезами. Нервная улыбка иногда судорогой сводила уголки её губ. — Ты ёбнулась, Грейнджер? Единственное, что он смог наконец ответить на всю эту несуразицу. Какой спектакль? Какие друзья? Он не нашёл ответа; в следующее мгновение она яростно оттолкнула его. — Не смей больше прикасаться ко мне! От неожиданности он выпустил её предплечье. В голове Гермионы лишь покручивалась мерзкая фраза Забини о «тотальном унижении». Она была уверена, что сейчас они выйдут и начнут насмехаться над ней и всем произошедшем. Поэтому теперь она вновь побежала. Чтобы не видеть удивлённого лица Малфоя. И не думать о том, что она могла опять допустить ошибку. Ошибку. Разве Гермиона Грейнджер могла ошибиться? «Могла» — тихо прошептало подсознание.