Сборник. Война во время мира

       Элиза лежала на своей кровати и которую ночь плакала. С момента их расставания с Сортеном прошла неделя. Она не могла поверить, как он так мог с ней поступить. Она же любила его. А он… Лишь выполнял приказы ее ненормального брата. И если днем она могла отвлекаться на оборотное зелье и обдумывание плана для проникания Фреда в Воющую хижину, то ночами она оставалась наедине со своими мыслями.       Элизе было настолько плохо морально, что это ее состояние нервозности передалось и на физическое. У нее совершенно пропал аппетит, по утрам тошнило, а в течение дня настроение было либо всех убить, либо всех обнять. Она знала, что приняла верное решение бросить Сортена. А, значит, он не стоит таких жертв.       — Элиза, вставай, — послышался голос Роксаны. — У нас первым уроком МакГонагалл. Или ты опять хочешь наказание за прогулы получить?       Элиза еле-еле присела на кровати. Если ей и удавалось заснуть, то ей всегда снился Сортен. И она не могла сказать, какие сны она ненавидела больше. Эротические или ужасы, где его убивают. После них она все равно просыпалась совершенно разбитой.       Но как только Элиза села, голова тут же закружилась. Она чувствовала, как подступает тошнота, несмотря на то, что даже не помнила, когда она последний раз нормально ела. Закрыв рот рукой, девушка побежала в ванную.       — Тебе опять плохо? — Роксана с сочувствием посмотрела на нее, когда Элиза наконец-то вышла из ванной.       Элиза ничего не ответила, лишь приложив холодную руку ко лбу.       — Сходи к Мадам Помфри, — посоветовала Роксана. — Если это, как ты утверждаешь, от нервов, то она даст тебе успокаивающую настойку. Ты, действительно, слишком много на себя взвалила. Ты посмотри на себя. Исхудала. Когда ты последний раз ела? А спала нормально? Конечно, твой организм не выдерживает. Столько учиться… А если это какая-то болезнь? Все же ты хрупкая семнадцатилетняя девушка и не должна столько на себе тащить.       Слова Роксаны будто окатили ее ледяной водой. Девушка. За всеми своими заботами и переживаниями она совсем не заметила, что у нее задержка. И уже целых два месяца.       — Ты идешь на завтрак? — спросила Роксана, вешая на плечо свою сумку.       — Нет, я приду сразу на урок, — покачала головой Элиза.       И как только за Роксаной закрылась дверь, Элиза сама не заметила, как из глаз хлынули слезы.       — Нет, этого не может быть, — прошептала она, смотря на свое призрачное отражение в зеркале. — Я не могу быть…       Она не могла произнести это слово. Все казалось каким-то ночным кошмаром. Такого не могло произойти. Элиза судорожно начала вспоминать события, когда это могло случиться. Два месяца. Конечно, два месяца назад у них все было хорошо. А сейчас… Сейчас у нее не было Сортена. Она была совсем одна. И Сортену не нужна ни она, ни ее ребенок.       Но она не упускала надежды, что это все просто гормональный сбой. Роксана права, последние месяцы с ней столько всего происходило. Организм мог просто не выдержать. Но нужно было это узнать наверняка. И идти к Мадам Помфри было точно нельзя. Если она беременна, то целительница это увидит. И будут проблемы и у нее, и у Сортена. Причем у него в два раза больше. Ведь он ее учитель, а не просто однокурсник.       Спустившись в гостиную, Элиза увидела Джеймса. Она вдруг осознала, что ни с Джеймсом, ни с Сортеном она не следила за предохранением. Все делали они. Она даже не знала специального заклинания. Смутно вспомнив ночи, проведенные с Джимом, Элиза была уверенна, что после каждого раза Джеймс тут же тянулся за палочкой, произнося неведомое ей заклинание. Очевидно, Поттер владел этим заклинанием в совершенстве и никогда не терял голову, потому что ни с одной его пассией такое не случалось.       А после страстных ночей с Сортеном Элиза совсем не помнила, что было. Но могла допустить, что когда-то он тоже мог увлечься и забыться. И как минимум один такой раз Элиза могла назвать. Их примирение в его кабинете, когда она заявилась к нему совсем не в школьном виде. Но если тогда, то выходит, она уже беременна два с половиной месяца?!       Пытаясь выкинуть неожиданно свалившиеся новости из головы, Элиза пошла на Трансфигурацию. Роксана права, что очередное наказание ей ни к чему.       — Держи, — Роксана протянула ей сэндвич, заботливо принесенный с завтрака. — И чтобы съела.       Элиза не смогла сдержать улыбку. Хоть кому-то она была нужна. Ей было стыдно, что она так много утаивает от подруги. А ведь если с кем и делиться такой новостью, то только с ней. Но Элиза не находила в себе силы. Тем более, она до последнего не хотела верить во все это.       — Мой любимый, с ветчиной, — на глазах Элизы выступили слезы.       Ее почему-то так тронула забота Роксаны. Она вспомнила, как Сортен тоже после нападений оставлял завтрак у нее на тумбочке. Но как только она поднесла бутерброд ко рту, ей снова стало плохо. Повезло, что прозвенел звонок, и в класс вошла МакГонагалл, поэтому Элиза без нотаций Роксаны убрала еду в сумку.       Весь урок она не слушала профессора. Она думала, как узнать правду. И решила, что в библиотеке наверняка есть какой-нибудь справочник по целительству, в котором указано нужное ей заклинание. Она не могла дождаться конца урока. У нее было окно, поэтому она надеялась, что в библиотеке в такое время никого не будет.       Она быстро нашла нужную книгу и заклинание. Девушка вернулась в свою комнату. Она стояла перед зеркалом, нацелив на свой живот палочку, и боялась произнести заклинание. Наконец, она решилась. Из палочки появилось голубое свечение, которое стало красным. Это означало одно. Она беременна.       Палочка выпала из ее рук, а сама она спустилась по стене на пол. Она не знала, что теперь делать. У нее не было ни денег, ни дома. Брат, который может ее убить. Любимый человек, которому она не нужна. А как учиться? Ей же еще целый год предстоит. В голове была куча вопросов. И ни одного ответа.       В этот же день у них была защита. Сортен в который раз смотрел только на нее на уроке. Сегодня она заставила поднять глаза на него. В нем была вся любовь к ней. Но после всего случившегося она не могла ему поверить. Если был шанс, что она ему не нужна, то удерживать его ребенком она не собиралась. А если он работал на брата, то Элиза не могла допустить, чтобы он узнал о ее ребенке.       Ночью Элиза снова решила побродить по замку. И когда она шла по коридору третьего этажа, то остановилась около одного из окон. Именно тут она плакала после событий на балу. Именно тут ее нашел Сортен. И начались их отношения.       Она села на подоконник и уставилась на полную луну. Рука непроизвольно легла на живот.       — Ну и что нам с тобой делать? — спросила она, смотря на живот. — Вот и я не знаю.       Но Элиза понимала одно. Как бы не поступил с ней Сортен, она его любила. Любила до сих пор. И ребенок от любимого человека — это то, ради чего стоит жить и бороться.              — Кто там? — спросила миссис Сортен, выходя в коридор с волшебной палочкой.       Элиза сказала, чтобы они собирались, кратко пересказав, что происходит сейчас в Хогвартсе. Как велел ей Димитрий, они трансгрессировали на самую окраину Шотландии. Они поставили палатку. И Элиза снова не выдержала, расплакавшись.       — Он сильный, — мама Сортена села рядом с ней, приобняв за плечи. — Он очень тебя любит. Ему есть за что бороться.       — Я беременна, — сказала Элиза.       — Тем более, — женщина прослезилась. — Он не оставит никого из нас. Я уж думала, что умру, так и не испытав счастья в жизни. Но, может, дождусь внука. И буду понимать, что жизнь прожита не зря.       Элиза взяла себя в руки и направила палочку на его маму. Когда она искала заклинание, как выявить беременность, наткнулась на множество заклинаний, выявляющих проклятия и серьезные болезни.       Да, миссис Сортен не преувеличивала. Ее состояние было плачевным. И вскоре она умрет. Но Элиза могла попытаться хотя бы замедлить этот процесс.       Элиза знала, что его семья не была в курсе о шантаже группировки, но решила, что они имеют право знать, что Димитрий настоящий герой. И как только Элиза закончила свой рассказ, в палатку кто-то вошел. Она резко обернулась, нацелив палочку. Она боялась, что брат победил в этой войне. Ведь это означало бы одно. Их семье не суждено состояться. Но в этом не было нужды. На пороге стоял Сортен.       Элиза не сдерживая улыбки и слез бросилась к нему. Он очень крепко прижал ее к себе, примкнув к губам. Весь вечер Элиза не выходила из его объятий, не отпуская его руку. Она гордилась своим мужчиной. И убедилась, что она и ребенок нужны ему. И он всегда делал все ради их семьи.       — Какой у тебя срок? — поинтересовался Димитрий, когда они уже вернулись к вечеру в дом в Хогсмиде.       Он положил руку на еще плоский живот. Элиза не могла поверить в свое счастье. Еще вчера все это казалось каким-то кошмаром. А сейчас любимый человек был рядом и поддерживал ее.       — Почти три месяца, — Элиза теснее прижалась к нему.       — И ты молчала?! — он резко сел на кровати. — Почему ты мне ничего не сказала?       — Тише, — Элиза тоже начала злиться. — Я сама не так давно узнала. Да и как я бы тебе сказала? Я же думала, что я тебе не нужна. А ребенок тем более.       — Какая же ты глупенькая, — Сортен взял ее за руки и посмотрел в глаза. — Я же всегда любил тебя. Подожди. Ты знала, что беременна и пошла к брату?       Она кивнула.       — Мы завтра же едем в Мунго, — скомандовал Сортен.       — Но ты же говорил, что тебя вызывают в Министерство для разбирательств, — удивилась Элиза.       — Ты не понимаешь, что на кону здоровье нашего малыша? –строго спросил Сортен. — Для меня это самое важное. Все остальное подождет. На тебя же Круциатус применили. Это очень опасно.              На следующий день Элиза пошла ко врачам, а Сортен пообещал быстрее решить все дела в Министерстве. С ребенком все было хорошо, ей говорили, что волноваться категорически запрещено, но она не могла. Она боялась, что Сортена посадят в Азкабан.       — Как наш малыш? — спросил Сортен, как только вновь появился в больнице.       — Все хорошо, — Элиза взволнованно посмотрела на него. — Что с нами будет? Тебя уволили?       — Не волнуйся, — он поцеловал ее в висок. — Я сам ушел с поста преподавателя. Мне предложили одну любопытную должность в Министерстве. Там и оклад больше, да и работа интереснее. Я смогу больше времени уделять тебе и семье. И еще мне это не очень нравится, но ближайший месяц тебе придется оформлять наследство. И еще… Ты хочешь продолжать учебу?       — Да, — уверенно ответила Элиза. — Только как? Я же даже шестой курс не закончила. Все экзамены пропущу. А когда ребенок родится…       — Мама будет помогать, — кивнул Сортен. — А в школе тебе разрешат учиться удаленно. Экзамены за шестой курс сдашь в августе.       Элиза обняла Сортена. Она не знала, что делала бы без него. Он так быстро решил все ее проблемы. Она снова положила руку на свой живот. Раньше она никогда не задумывалась о детях. Беременность скорее пугала ее. Она знала, что нужно учиться, хорошо сдавать экзамены. Но сейчас ее мир поменялся. Она уже чувствовала безумную любовь к этому маленькому человечку.              Весь следующий месяц Элиза занималась оформлением наследства. Она и не думала, что это такой сложный и выматывающий процесс. И когда ей написала Роксана, Элиза с радостью согласилась с ней встретиться. Наконец-то она могла все рассказать подруге. Да и Роксана сама бы все уже поняла. На когда-то плоском животе уже появился небольшой бугорок.       — Ты беременна? — открыла рот от удивления Роксана, уставившись на ее живот. — Вот что с тобой происходило. Но как? От кого?       Элиза рассказала ей всю историю от начала и до конца, постоянно извиняясь, что молчала обо всем раньше.       — Ты издеваешься? — обиделась Роксана. — Роза, Фред, Джеймс, даже Нотт! Все знали, что ты с ним, кроме меня. Я бы сохранила твою тайну…       — Да, прости, я знаю, — Элиза виновата опустила глаза. — Просто ты была так удачно ни во что не втянута. Фред тебя так оберегал от всего этого. Я не могла. Зато о беременности ты узнаешь первая.       — Знаешь, я бы не удивилась, если бы такое произошло с Джимом, — покачала головой Роксана. — Но с профессором… Он же взрослый, должен был знать.       — Когда любишь человека, растворяешься в нем полностью, совершенно выключая мозги, — усмехнулась Элиза.       — Я ведь до последнего думала, что ты с Дэвисом могла быть, — поджала губы Роксана. — Ты тогда так резко отреагировала на Сортена, когда он только появился.       — Жизнь интересная штука, — улыбнулась Элиза. — И иногда все может измениться в один момент. Но я ни о чем не жалею. Сначала было страшно, непонятно. Знаю, рано. Но это такое счастье. Ребенок от любимого человека, которого уже чувствуешь. И любишь.       В августе Элиза сдала все экзамены, успешно перейдя на седьмой курс. Из-за того, что она не посещала уроки, ей приходилось изучать дома двойной объем и самой. Без объяснения профессоров было иногда сложно. Более того, с сентября она начала варить зелье для матери Сортена. После всех ошибок, допущенных в зельях в том году, она в два раза тщательней выверяла пропорции. С концентрацией сейчас дела обстояли еще хуже. Но она обещала. Эта женщина с каждым днем становилась ей все роднее, заменяя мать. И она не могла не помочь ей, хотя бы на какое-то время. И Элиза не могла не радоваться, когда миссис Сортен отметила, что чувствует себя если не совсем лучше, то хотя бы нет привычных ухудшений состояния.       На днях они узнали, что у них родится сын. Элиза еще никогда не видела Димитрия счастливее. Он был готов носить ее на руках, выполняя все капризы. А она старалась не жаловаться, продолжая учиться, и иногда варила простейшие зелья на заказ. Сортен для нее специально сделал целую лабораторию в подвале дома.       Они продолжали жить в Хогсмиде, поэтому на выходных во время походов к ней часто приходили Роза и Роксана. Элиза с грустью слушала их рассказы о школьных буднях, профессорах, новых парочках. Больше всего ее радовало, что девочки приносили ей еду из Хогвартса. И еще она была им благодарна, что новость о ее беременности в школе так и оставалась тайной. Знали только профессора и они.       — Как у вас дела с вашими? — спросила Элиза, не хотев в очередной раз посвящать девочек в их жизнь с Сортеном.       Он работал целыми днями, пытаясь обеспечить их большую семью. Элиза помогала ему, варя зелья на заказ, но он был против, чтобы она перенапрягалась. В добавок ко всему их ссорам способствовали ее постоянные перемены настроения. Но все это были мелочи. Они быстро мирились, понимая, что жизнь не стоит тратить на эти глупости.       — Я пишу Коллину раз в неделю, — грустно сказала Роксана. — Он так устает на тренировках… Очень жду каникулы, чтобы наконец-то увидеть его.       — Я тут Джима в Хогсмиде видела, — вспомнила Элиза, как на той неделе из окна заметила шагающего в «Сладкое королевство» Поттера.       — Да, Джеймс все выходные с Пенелопой торчат в Выручай-комнате, — недовольно сказала Роза. — Удивляюсь, как они вообще живут в будние дни друг без друга.       — А у тебя как со Скорпом? — поинтересовалась Элиза.       — Я пытаюсь понравиться его отцу, а он против, — вздохнула Роза. — Поэтому я сейчас тайно изучаю всякие чистокровные правила и традиции. У них летом какой-то прием. Надеюсь, что произведу впечатление.       Как только девочки ушли обратно в замок, с работы вернулся Сортен. Чтобы лишний раз его не злить, она при нем не спускалась в свою лабораторию. И только Элиза хотела было пожалеть, что день прошел зря, как живот скрутило от резкой боли. Она вскрикнула.       — Кажется, началось, — проговорила Элиза тяжело дыша.              — Спасибо тебе за сына, — проговорил Сортен, на глазах которого появились слезы.       Он сидел рядом с ней, нежно прижимая достаточно большого мальчика к себе.       — Это тебе спасибо, — прошептала Элиза, кладя ему руку на коленку. — Благодаря тебе у меня снова есть семья.