Лезвие

Мне всегда казалось, что Крейг меня ненавидит. Это было однажды в одной новой забегаловке, которая только недавно открылась в нашем городке. Я как обычно сидел там с друзьями и обсуждал всякие подростковые проблемы и прочую бессмысленную фигню, о которой обычно и говорят пацаны: переходный возраст, учеба, родители, наркотики, девушки и секс. Как можно понять, гормоны не обошли стороной и меня. Когда-то, думая, что все эти сиськи, красивые девушки в облегающих платьях — это удел только Кенни или, на крайняк, Картмана, я даже не подозревал, что тоже начну увлекаться подобным. Но прошло всего пару лет и вот я поймал себя на том, как дрочу вечером в своей комнате, представляя нежное и такое соблазнительное для меня тогда тело Венди. К тому моменту мы уже давно расстались, но первая моя детская любовь все равно являлась мне даже во время пьяного бреда или неожиданной эрекции, так что я не был особо удивлен. В любом случае, сейчас эти разговоры стали уже обыденностью для подростков, вроде нас. Хотя я все равно ощущал себя неловко, когда говорил о своих вкусах и пристрастиях с другими. — Стэн, а тебе какие нравятся? — спросил Кенни, пока махал перед моим носом своим новым порно-журналом, что недавно стащил у отца. Отстранив руку МакКормика подальше, я наконец смог разглядеть на тонких, глянцевых страницах двух полуголых девушек. Одна была точь-в-точь как женская копия Кайла, и я невольно озвучил эту мысль вслух, заставив своего лучшего друга вновь начать терки с Картманом, который меня поддержал. Вторая же девушка тоже была рыжей. Как я могу сказать, рыжие это только удел Картмана с его ебанутыми фетишами, но меня же они не особо интересовали. Как и слишком смазливые блондинки. — Я люблю более сдержанных и сильных, — наконец ответил я Кенни, — и брюнеток. Не помню, что тот тогда мне ответил. Вроде бы что-то про Венди, хотя я и так прекрасно знал, что та по-прежнему не выходит у меня из головы и это хорошо заметно для окружающих. Но сейчас мое внимание привлекло не это, а неожиданный взгляд зеленых, почти что кошачьих глаз, с соседнего столика. Там как раз расположился Крейг со своим бывшим — Твиком — с которым они расстались еще в средней школе, и с остальной своей обычной компашкой. Тогда я не придал этому сильного значения. Ведь и понятия не имел, чем все в итоге обернется. — Ладно, парни, мне надо домой, а то меня мать убьет, — предупредил недовольно Кайл, когда мы уже выходили из здания. Что-что, а с возрастом он мало чем изменился. Но остальные тоже свалили, поэтому и я решил надолго не задерживаться на улице и уйти домой. Не очень-то и хотелось сейчас видеть тупую рожу отца и портить себе настроение, но выбора не особо-то было. — Ты такой мазохист, Марш. Я окаменел, замерев на полпути по дороге. Тело обдало неожиданной дрожью и холодом, словно я только что сумел испытать самый ужасный страх в своей жизни. Словно позади меня сейчас стоял какой-то монстр. Впрочем, Крейг им и был. После этих слов он лишь толкнул меня в сторону фонарного столба. От резкого удара я не потерял сознание, но сразу же упал на землю, наблюдая как Крейг уходит все дальше, даже не обернувшись и не взглянув в мою сторону. Такеру всего было плевать на других, так что я не был удивлен. Но его слова слишком сильно повлияли на меня тогда. — Ты такой мазохист, Марш. Если так подумать, я никогда не увлекался другими девушками после Венди, что уж говорить о парнях. И каких-нибудь странных фетишей, как у других не имел. Знал, что даже у Кайла есть свои странности в этом плане, о которых он говорил только мне, но сам… Ничем подобным не увлекался. Картман же любил доминирование (или наоборот — кто его знает), а у Кенни был целый список тегов порнохаба. Но я же сам никогда даже порно не смотрел, что уж говорить о своих пристрастиях в сексе. Но любопытство и гормоны с каждым днем сдерживать становилось все сложнее. И однажды, когда родители уехали по делам отца, а Шелли вообще не было дома — та уже давно учится в другом городе — то я не сдержался. Я не разбирался в сюжетах и качестве подобного, как другие парни моего возраста, поэтому начал с чего-то обычного, любительского. Единственный критерий, который я ввел был брюнетки. Думал, что это будет просто, — посмотрел и забыл. Но тогда… Я впервые кончил под порно, под довольно качественное и жесткое. Кажется, я даже начал во все это втягиваться. Сначала это было что-то еще легкое, но в конце концов я открыл для себя один фетиш. — Вау, значит я был прав? Миссис Нельсон, наверное, правда меня ненавидела, когда поставила в пару с Крейгом на дополнительное задание по математике. Хотя я бы и не смог перечить, ведь мои оценки с начальной школы так и не поднялись, а Такер стал одним из преуспевающих на этом уроке в нашем классе. Но у Крейга нельзя было нормально сделать проект: его мать часто бывала дома, чем, как он сказал, могла помешать и младшая сестра тоже проводила больше времени там. Поэтому я по своей наивности решил, что будет хорошей идеей сделать это у меня. Какой же я был тупой. По комнате вскоре на полный звук разносились мужские стоны. Не мои или Крейга, на удивление, хотя кроме нас сейчас дома никого не было. Стонал же другой парень из того самого видео на моем ноутбуке, которое так удачно нашел Крейг. Я не мог даже взглянуть на экран, но и не мог скрывать, как мне это нравилось. Мое тело уже само выдавало себя, и теперь Такер все прекрасно знал. — Нравится, когда тебе делают больно, Марш? Он нажал на пробел и поставил видео на паузу. Запись замерла на том самом моменте, когда красивая, сексуальная брюнетка водила лезвием тонкого, расписного ножа по телу возбужденного парня под ней. Это была точно не та часть меня, которую должен был видеть хоть кто-то. Особенно Крейг, мать его, Такер. Крейг, мать его, гей. — Какая же ты сука, Стэнли. Мы всегда были одинаковой весовой категории, но Крейг дрался куда больше меня даже в начальной школе. И я был уверен, что он хорошо знает, что делает. Ему ничего не стоило со всей силы ударить меня локтем прямо в солнечное сплетение. Я сделал резкий вдох и невольно поддался назад и тут же получил рукой прямо в живот. Крейг сбил меня с ног и толкнул прямо на кровать, спиной вниз. — Приятно, когда тебя бьют? — все с таким же, привычным и до невозможности осточертевшим безразличием на лице спросил он. Я хотел его ударить в ответ. Хотел, но почему-то этого не делал. Лишь молча получал удары по своему лицу. И вскоре нос и горло уже были заполнены отвратительным привкусом сырого металла. Казалось, тот даже ударил мне в голову, отчего та словно покрылась свинцом. Крейг достал складной нож. Даже через его джинсы я ощущал уже стоячий член Такера. И ему ничего не стоило просто избавить меня от одежды. Это был мой первый раз. Я стонал, сопротивлялся будто девчонка, и даже не мог сдержать свой голос и слезы. Крейга это быстро взбесило, и скоро я ощутил холодное лезвие ножа уже уперевшегося в мое горло; Крейг даже не давал мне нормально дышать, лишь издевался. Я был безнадежен и слаб. Даже не смог нормально кончить, пока Крейг не начал ласкать меня сам, будто делая одолжение. Но тогда мне правда было хорошо. Мне было пиздец как хорошо с Крейгом. Да, меня никогда не интересовали парни. Бывало, что я задумывался над своей ориентацией, но думал, что это всего лишь мои очередные беспричинные переживания, как те, что были в четвертом классе, когда Крейг и Твик сошлись. И уж тем более я никогда не рассматривал Крейга, как своего партнера. — А помнишь того мормона? — спросил один раз Такер, прямо во время секса. — Ч-что? — я совсем не слушал его в тот момент. За что и поплатился. Крейг не ответил. Вместо этого он одарил меня своим пренебрежительным, обычным взглядом, а затем его рука неожиданно со всей силы сжала мое горло. Я распахнул глаза и прохрипел в ответ. Дышать с каждым разом становится все труднее, но и не выходило сдерживать собственные стоны, а глаза постепенно слезились. Крейг не отпускал меня до последнего, лишь с садистским наслаждением прижимая металл складного ножа к моей еще трепещущейся груди. Кажется, на какое-то мгновение я даже потерял сознание, и очнулся, уже когда в моем теле растекалась горячая белая жидкость. Крейг не любил презервативы и любил наблюдать, как его собственная сперма смешивается с моей кровью, когда все наконец кончается. Я еще долго не мог нормально надышаться и постоянно хватался за шею. После на ней останутся следы от удушья, ножа и укусы, но я не скоро забуду то чувство полного страха, отчаяния, злости и невъебенного удовольствия. Это был мой самый лучший оргазм с Крейгом. — Ты так любишь курить? — спросил уже сонно я, лежа на кровати Такера. Тот даже принес мне воды, но горло по-прежнему щемило. Я ценил такие маленькие «одолжения» со стороны Крейга. Также у меня редко выпадала возможность ночевать у него, поэтому я радовался и этим моментам. Ценил то, как он брал меня прямо на своем постельном белье, которое полностью пропахло его запахом, а теперь и моей кровью, слезами и потом. На мой же вопрос Крейг не ответил, хотя я уже привык, что тот был не особо разговорчив. Вместо этого он вытащил ту сигарету изо рта и выдохнул клубень дыма. Затем я наблюдал, как он стряхивает пепел с сигареты и подносит ту ко мне. Мое плечо резко сильно обожгло, что я невольно дернул им, сдерживая болезненный вскрик. Это длилось всего несколько мгновений, но для меня — вечность. После Крейг вернул сигарету и провел ею по пепельнице, полностью затушив. И с интересом взглянул на оставленный этим окурком след на моем плече. — Нет, — ответил наконец честно Крейг и на этом закончил разговор. Я же приложил стакан к ране. С каждым разом следов его сигарет на моем теле становилось все больше. Но, как оказалось, Такер и правда не любит курить. Он делал это редко и лишь чтобы успокоить порой нервы, хотя помогало херово. Но со мной он еще стал иногда делать это после секса. Именно поэтому я ценил каждый оставленный им след. Их было сейчас не так много, но я хорошо помнил каждый окурок, потушенный об меня после его длительных пыток и секса. Или каждую рану, оставленную его лезвием. — Клайд подарил, — ответил Крейг мне и показательно раскрыл свой новый карманный, складной нож с красивой гравировкой и инициалами его имени. — Ты его еще не испытывал? — я оглядел новинку, невольно задерживая свой взгляд на тонком, еще девстенно остром лезвие этого ножа. Крейг в своей обычной манере, смолчал и заглянул мне прямо в глаза. Я заметил в них то самое животное желание дикой пантеры, которое он открывал мне каждый наш раз в постели. Он и правда самый настоящий хищник. Он вертикально рубанул ножом по моей кофте и лезвие четко разрезало ту до конца. Под кофтой Такер, конечно, ничего не нашел, чем остался очень доволен. Ему предстал вид на оставленные им же синяки, следы от сигарет и раны от ножа. Крейг, как мне показалось, даже ухмыльнулся на секунду и, наклонившись, коснулся кончиком ножа моей груди. — Ты и правда такой мазохист, Стэн, — фыркнул он с отвращением. Хотя я прекрасно знал, что ему тоже все это нравится. И, не ответив, шумно вдохнул, чувствуя, как член уже упирается в джинсы. Крейг сделал маленький надрез и слизал вытекающую из раны кровь, после касаясь моих губ. На удивление, это был наш первый поцелуй. Но мне даже понравился вкус металла на его языке и то, как он кусал мои губы, язык, сжимая до боли волосы на затылке. Но Такер не любил долгие прелюдии и скоро отстранился, а я следом невольно глухо простонал. Его нож вновь коснулся моей кожи, что-то кропотливо вырезая. — Скулишь как псина, — произнес Крейг, когда уже закончил. Он резко толкнул меня вниз за волосы, поставив на колени и ткнул носом прямо в свой пах. Я шикнул, но покорно стал делать то, чего тот ожидал. Лишь на следующий день я увидел, как Такер все то время, так осторожно и долго, вырезал инициалы своего имени на моей груди. Крейг был прав. Я пиздецки люблю подаренную им боль. Я тот еще мазохист.