Маленькая невидимка

Последние пару недель я полностью игнорировала Джейсона. Я общалась только с Адамом. Я слышала, что Миллер совсем съехал с катушек. Перестал посещать тренировки, начал пить. Много пить. Я не узнавала как у него дела, я даже видеть его не хотела. Мне было настолько больно, неприятно и противно от него, что я старалась совершенно не обращать на него внимания. Я понимала, что он слишком сильно обидел меня, на той дурацкой вечеринке, чтобы хоть как-то я посочувствовала ему. Так не должно быть, он не должен был вести себя так, словно я принадлежу ему. Я никогда не принадлежала ему. Я принадлежала только себе. Прошло несколько недель, прежде, чем я снова переступила порог его дома. Он был в чёрном костюме, элегантный и совершенно трезвый. Канун Рождества, в его доме слишком много людей, а я в своём дурацком красном платье, которое слишком короткое. Я держу за руку Адама, чтобы лишний раз не сорваться и не броситься к нему. Но он находит меня в толпе пьяных, ничего не соображающих подростков. Сегодня последний день перед каникулами, он уедет на сборы. Баскетбол он никогда не бросит. Только не его. Я танцую, абсолютно расслабленая, не обращаю внимания на всех. Адам рядом, он держит меня за талию, я полностью расстворяюсь в нём. И на секунду, всего на гребаную секунду, я забываю о Джейсоне, который смотрит на нас из-за плеча Скотта. Музыка заканчивается и он отшвыривает Адама за шкирку, затем встает между нами и смотрит мне прямо в глаза. Господи, почему он просто не может взять себя в руки? Хотя бы на пять минут. — Ты такой ушлепок, Миллер, — произносит Адам сквозь зубы в спину Джейсона. Это было ошибкой… В этот же момент, Миллер разворачивается и ударяет его по лицу. Адам падает и он садится на него сверху и продолжает бить. Адам не сопротивляется, это бесполезно. Я оттаскиваю Джейсона от парня и прижимаю к стене двумя руками. Его костяшки разбиты, на руках кровь, а лицо Адама оставляет желать лучшего. — Ты совсем конченный?! — срываюсь на крик и даю ему хлесткую пощечину. Я должна была это сделать, чтобы успокоить его. — Джейсон, либо сделай что-то, либо сиди на жопе ровно. Я не принадлежу тебе, я не твоя вещь, черт возьми! То, что мы переспали пару-тройку раз, ничего совершенно не значит. Иди ты к черту, ясно тебе? Я отпускаю его и иду на кухню. Джейсон следует за мной, достает из шкафа бутылку виски, открывает и пьет прямо из горла. Долго же держался. Ищу в морозильнике лёд, какую-то аптечку и возвращаюсь к Адаму, чтобы обработать его раны. На нас уже никто не смотрит, все привыкли или никому нет дела до нас. Помогаю Скотту подняться, чтобы он уселся на кресло, обрабатываю его раны, затем улыбаюсь и смотрю в его глаза. Он улыбается в ответ. — Почему ты влюблена в него? — задет вопрос парень, а я понимаю плечами. Это ведь не так. — Просто я вижу, как он к тебе относится и как ты относишься к нему. Он сделал тебе больно миллион тысяч раз, но ты все равно возвращаешься к нему. Либо это мазохизм, либо это любовь. А ты однозначно его любишь. — Я люблю только никого, — говорю я и сажусь рядом. Затем накрываю лицо руками и слезы сами льются по щекам. Я больше не в силах это остановить. — Какая разница, кого я люблю, если он не умеет любить? Он черствый, он гадкий… — И кто я? — Джейсон вырос словно из-под земли. Я резко оборачиваюсь и встаю с дивана. Он возвышается надо мной, хоть я и на каблуках. За это я тоже его ненавижу. — Говори мне, кто я. — Ты придурок, собственник и алкаш. А еще ты никчемный, жалкий и ты не умеешь любить, — я продолжаю говорить и говорить, приблизившись к нему, я задрала голову: — Ты никого не любишь кроме себя, и никогда не сможешь полюбить. Поэтому, иди ты к черту. Ладно? — Ты бы никогда не смогла отказаться от меня, если бы не хотела, — в тон мне произносит парень. Вечеринка окончена, Адам поспешил уйти. И мы остались совсем одни. И он резко кидает торшер в стену. — Я такой, черт возьми, я такой! Я не смогу измениться, пойми. Хочешь лучше, хочешь, чтобы все было конфетно-сладко? Иди к Адаму. Он сладкий мальчик. Я всего лишь Джейсон Миллер и я мудак. — Ты не мудак, ты просто не хочешь измениться. Ты не хочешь пустить меня к себе, — я кладу руку на его сердце и смотрю в его глаза. — Ты боишься. Боишься, что я предам тебя, как твоя семья, как твоя бывшая. Ты не крутой, ты маленький мальчик, который загнан в угол. Вот и все, — сказав это, я направляюсь к выходу. С меня хватит. — Я не стану тебя спасать. Спасай себя сам. Я хлопаю дверью, надеясь, что это точка в наших так и не состоявшихся отношениях. А если даже и не точка, то уж точно не запятая. Прихожу домой, набираю ванную. Погружаюсь с головой. Слезы, которые я не могу остановить, льются по моим щекам. Я понимаю, что Джейсона не изменить. И я сама виновата, что полюбила такого, как он. Но я не могу играть роль спасительницы. Я хочу быть его девушкой, а не личным психологом.