Заблудший волк

Еще одно отличие этого мира от родного вскрылось, когда ведьмак подплыл к берегу. Вытащить из воды труп катакана, который был гораздо выше и тяжелее, было непросто. Вампир доставил уже достаточно хлопот, и ведьмак решил ускорить процесс, чтобы, наконец, сосредоточиться на более насущных проблемах. И поганая ведьмачья удача снова дала о себе знать. Знак Аард, вместо того, чтобы отбросить тело и голову твари на десяток ярдов, едва всколыхнул водную гладь. Пердёж Золтана дал бы больший эффект. — Это что за холера… — пробормотал Геральт, посмотрев на левую руку. Он попробовал вновь, с тем же эффектом. Эликсиры еще не выветрились из организма, и он не истощал себя знаками. Значит, дело было в другом. Пусть Геральт и не был полноценным чародеем, даже его простенькое колдовство требовало понимания фундаментальных основ магии. Чтобы овладеть ей, нужно сосредоточить силу вокруг себя посредством концентрации, и тем или иным образом, подчинить своей воле. С помощью этой энергии и немалой практики можно совершить множество невероятных деяний. Геральт закрыл глаза, почти остановив свое и без того замедленное сердцебиение, и ощутил сквозь холод океана дуновения окружающей энергии вокруг. Он позволял своим чувствам воспринимать энергию как можно острее. Эту практику применяли многие молодые ведьмаки в начале овладения Знаками, потом переходя на более оперативные техники. Именно тут он понял причину – магия этого мира была слабой. Океан, что его окружал, дома едва мог бы считаться озерцом, а каждый клочок силы норовил утечь, как вода сквозь пальцы. Было ли это измерение таким бесплодным всегда или что-то его обескровило? Пока неясно, но какой бы не была причина, её последствия по-прежнему ощущались – даже после минутной концентрации, наложенный Аард отбросил тушу катакана и вполовину не так далеко, как должен был. Минут через пятнадцать ведьмак все же выволок труп вампира на берег. Первым делом он высвободил меч, все это время торчавший из туши, затем с несколько чрезмерной силой пнул катакана, развернув грудью вверх. Геральт оглядел монстра, прикидывая, стоит ли выковыривать его сердце, кости и прочую полезную в алхимии требуху. Одна лишь голова для пешего путника была серьезным грузом, учитывая её размер и вес. С другой стороны, вампир был ему должен за все принесенные несчастья, а если в этом мире не было нужных ингредиентов для эликсиров, то он рисковал остаться без полезного (и конечного) ресурса. С учетом ослабших Знаков, этого он себе позволить не мог. Практичность победила. Присев слева от катакана, ведьмак принялся серебряным кинжалом вырезать его когти. В другой ситуации проще было бы забрать конечности целиком, но без Плотвы и седельных сумок это была не лучшая идея. К счастью, плоть вампира легко поддалась лунному металлу. Через несколько минут, когти были вырваны. Следующий час ушел на то, чтобы вскрыть тело и вытащить восемь костей, а так же сердце, которое ведьмак омыл в морской воде и обернул тканью. Надо было что-то делать с трупом. Зная, что сжечь его одним Игни теперь не получится, Геральт подошел к вопросу изобретательнее. Серией ударов он отсек вампиру все лапы и запихнул их во вскрытую грудную клетку. Затем полил окровавленный, изломанный комок мяса лампадным маслом из непроницаемого флакона. После этого, даже ослабленный выброс жара нашел достаточно топлива, пламя наполнило труп изнутри, как в печи. Ведьмак стоял рядом, наблюдая, как плоть катакана лопается, чернеет и отслаивается. Хотя Геральт был вымотан битвой, шоком от переноса в другой мир и разделкой трупа, он был в целом удовлетворен своей работой. Пусть семьи Магдалены, Звони, Игора и Петера не знали об этом, а его самого наверное сочли погибшим, их дети были отмщены. Больше этот кровосос никого не убьет. Жаль, сказать этого жителям Зрински пока что некому. Разделывая вампира, ведьмак также снял с него кое-какие украшения – два золотых браслета, кольцо с рубином и несколько серег. Хотя у него был кошель монет, они вряд ли ходили у существ, живших в городе. Цири и Йен будут его искать, разумеется, но вот когда найдут – хороший вопрос. Продав сокровища катакана, он сможет на первое время разжиться деньгами. Неизвестно, кто – или что – населял этот циклопический город, вырисовывавшийся сейчас в лунном свете. Сложно было сказать о нем что-то конкретное, не считая наличия семи массивных барабанных башен, да и ночное зрение, дарованное Кошкой, начало притупляться. Там могли обитать люди – Цири рассказывала, что встречала их в своих прыжках по измерениям. Или это мог быть домен эльфов, учитывая что он попал сюда через эльфийские руины. А может, аборигены были чем-то менее гуманоидным, вроде водяных – Геральт до сих пор всей душой жалел о том, что из-за разборок с Саламандрами в свое время не смог изучить подводный народ. Как бы Лютик не бесил порой своим неуёмным любопытством, правда была в том, что ведьмак эти его порывы разделял. Пусть любознательность частенько втравливала его в неприятности, она же обеспечила множество незабываемых впечатлений. А эта вселенная, по крайней мере, не пыталась убить его сразу, как те миры, куда они попадали с Авалак’хом. Если возникнет серьезная угроза, это, возможно, ускорит его возвращение домой. Связь между Геральтом и Цири была сильной, когда кому-то из них грозила опасность, другой узнавал об этом через сны и кошмары. Приняв решение, ведьмак насадил вампирскую голову на крюк, перебросил его через плечо, и направился в близлежащий лес. Время ужина, точнее, ночного перекуса. Навострив уши, Геральт уловил множество знакомых звуков. В ветвях высоких деревьев ухали совы и визжали летучие мыши, повсюду стрекотали сотни сверчков. В ночном воздухе гудели светлячки, подсвечивая темноту чащи. По земле, с мягким шелестом, пробегали мыши, ежи и даже лисицы. Хотя шума и топота медведей ведьмак не замечал, неподалеку фыркала и порыкивала небольшая стая волков. Тем же, кого привлек его собственный запах (или запах катакана) оказался дикий кабан. Геральт медленно, нежно обнажил стальной меч. Его будущий ужин приближался со все более отчетливым треском и грохотом. Ведьмак чуть согнул ноги в коленях и крепче сжал рукоять. Несколько ударов сердца – и вепрь бросился на него, расталкивая заросли. Прыжок вправо, взмах клинка, и кровь брызнула на соседние кусты. Кабан врезался головой в дерево и забился в конвульсиях, а секунду спустя верхняя часть его черепа приземлилась рядом с телом. Смахнув кровь с клинка, и вложив его в ножны, Геральт отбросил голову катакана, ухватил вепря за заднее копыто и с некоторым усилием оттащил тушу от дерева. К счастью, они столкнулись на небольшой поляне, где можно было развести огонь без риска запалить весь лес. Ведьмак собрал хворост, выстругал из длинных и прочных веток подобие подпорок и вертела и разжег своим ослабшим Игни костер, затем принялся свежевать кабана. Это был внушительный зверь, в холке доходивший ему до бедра, и весом в добрых тридцать стоунов*. Конечно, он бы не смог съесть его в одиночку – об останках предстояло позаботиться чаще. Судя по зубам, зверю было года два-три, что означало хорошее мясо. Геральт вырезал из шеи несколько приличных шматов, насадил на вертел и закрепил его над углями. Теперь оставалось лишь ждать. В молодости готовка была для него тяжким бременем, с которым помогало справиться лишь упорство, привитое на уроках фехтования. Теперь же, разменяв почти сотню лет, ведьмак находил в этом деле житейское удовольствие. Минуты текли одна за другой, Геральт проворачивал вертел, расположившись у костра, да наблюдал за лесной жизнью, которая и не думала затихать, несмотря на его присутствие. Как и ожидалось, ранее замеченная стая приблизилась к его лагерю. Пятеро волков тихо выступили из леса, принюхиваясь и облизываясь на запах жаренного и сырого мяса. Ведьмак неподвижно сидел, наблюдая за поблескивающими в темноте желтыми глазами. Драк на сегодня хватило с запасом. Ведьмак плавно поднялся, двумя руками оторвал остатки туши от земли, и подтащил к трем ближайшим зверям. Те зарычали, обнажив клыки, но не решились броситься на него – их ждала бесплатная кормежка. Когда Геральт вернулся к огню, его собственная еда была готова. И так шесть волков отужинали вместе. Вскоре стая ушла, знатно обглодав тушу и оставив достаточно на потом. Проводив их взглядом, Геральт присел, опершись спиной на ствол дерева, держа под одной рукой меч, а под второй – голову катакана. Он решил не лезть дальше в чащу и не спать, а погрузиться в медитацию. Это состояние давало расслабиться, не потеряв бдительности. Ведьмак прикрыл глаза, позволив дыханию перейти в привычный ритм, а сердцебиению – замедлиться. Так он провел несколько часов, неподвижный словно труп, пока лицо не согрели первые рассветные лучи. Смахнув заползшую на лоб гусеницу, Геральт с протяжным стоном потянулся, разминая шею и плечи. Солнце, ярко-оранжевое, как и в его родном мире, прогоняло ночь, окрасив небо во все оттенки синего, пурпурного и фиолетового. Предположив, что оно функционирует привычным образом, ведьмак смог определиться со сторонами света. Большой город находился на западе, пешему до него оставалось не меньше дневного перехода. Решив не терять времени, Геральт отправился в путь. Сов и летучих мышей сменили чайки и певчие утренние птахи, белки и кролики покинули свои логова в поисках пищи. Фауна ничем не отличалась от привычной ему, как и флора. Среди прочих растений он заметил пригодные для эликсиров – например, омелу, белый мирт, собачью петрушку. В тоже время, он не обнаружил многие другие травы. Возможно, они не существовали в этом мире, или просто не росли в этом лесу. В любом случае, он не собирался использовать их без тщательной проверки. Кто знает, как отличались свойства трав, при одинаковом виде и запахе? И не превратит ли это безобидную Кошку в гремучую смесь? Через несколько часов Геральт остановился. Во-первых, чтобы дать ногам отдых, во-вторых, осмотреться в поисках какого-нибудь ручья или родника. В конце концов, со вчерашнего дня он не пил ничего, кроме соленой морской воды. Через несколько минут он услышал слабое журчание с южной стороны. Однако, пойдя на звук, ведьмак услышал кое-что поинтереснее: цоканье подкованных копыт и скрип осей. Несколько всадников, сопровождаемых большой, тяжелой повозкой. Ведьмак прибавил шагу, двинувшись наперерез процессии и надеясь, что встреча не закончится кровопролитием. Конечно, он собирался как можно пристальнее изучить наездников, прежде чем раскрыть свое присутствие. Но чем ближе Геральт подбирался к дороге, тем больше крепло ощущение, что не он один следит за ними. Как и всякий налет, этот начался без всякого предупреждения для жертвы. Характерный крик боли эхом разнесся по лесу, вскоре к нему присоединились ржание лошадей, выкрики команд и удары стали о сталь. Меч словно сам прыгнул в руку, Геральт понесся на звук во всю прыть своих ног. Шум битвы усиливался – мужчины ругались и хрипели, какая-то женщина кричала, и все это перекрывали взрывы леденящего кровь хохота. Двигаясь на звуки битвы, ведьмак выбежал на широкий тракт. Он заметил, что один из нападавших – пожилой мужчина с поседевшими волосами, собранными в хвост, и в зеленой одежде – держался чуть в стороне, выцеливая жертв из лука с точностью, достойной Мильвы. Он был начеку, и стоило ветке под ногой Геральта треснуть, мгновенно развернулся и послал в него стрелу, предназначенную другой мишени. Ведьмак отбил её круговым взмахом клинка. Лучник вытаращился на него, и даже успел открыть рот для ругательства, прежде чем его голова рассталась с туловищем. Вынув серебряный кинжал, Геральт выскочил из леса, оказавшись справа от кареты. Внутри нее кричала женщина, тщетно пытаясь отбиться от еще одного лучника, на этот раз в черном. Чуть поодаль двое его товарищей дрались с парой мужчин, одетых в черненную броню и золотые плащи. Броском ножа, ведьмак снял разбойника у экипажа. Другой, с красным шарфом на шее, заметил гибель товарища, и развернулся к новой угрозе – Геральт зарубил его одним взмахом. — Освин! — взревел самый крупный бандит, медведеобразный и бородатый мужик в кольчужном капюшоне. Одним ударом боевого молота он сшиб наземь золотого плаща и бросился на новую угрозу. С впечатляющей грацией и скоростью бородач замахнулся, намереваясь раскроить Геральту череп. Но он ударил лишь воздух, ведьмак пригнулся, и контратакой снизу рассек голову бандита пополам от подбородка до лба. На мгновение наступило затишье. Геральт смотрел на мертвеца у себя под ногами, плащи разглядывали ведьмака, как какое-то приведение. Но это длилось не дольше секунды, пока вновь не раздался смех. С козел экипажа, вооруженный круглым щитом и клинком, с которого стекала свежая кровь, спрыгнул самый жуткий человек, которого Геральт когда-либо видел. Он был, без сомнения, уродливее Вильгефорца. Жидкие волосы, лицо, по бледности не уступавшее его собственному. Багровые круги оттеняли крохотные черные злобные глазки, зазубренные желтые зубы щерились в улыбке, от которой бы и утопец обмочился. Неспешным, размашистым шагом разбойник, одетый в извращенное подобие доспеха, двинулся к Геральту. — Что за приятный сюрприз! — вновь расхохотался улыбчивый. — Может, хоть ты меня развлечешь, раз Хайтауэр не смог. Ведьмак не стал тратить время на шутки, решив поскорее расправиться с новым противником. Но едва его клинок двинулся к шее разбойника, тот отбил его с неожиданной скоростью. Он попытался сшибить Геральта щитом, но беловолосый мгновенно отпрянул назад и в сторону. Не прекращая ржать, улыбчивый разбойник ринулся вперед со шквалом мощных, но быстрых ударов. Ведьмак парировал и уклонялся, радуясь тому, что «плащам» хватило ума отойти и не вмешиваться в схватку. Уйдя пируэтом от очередного укола, ведьмак дважды рубанул сам – по предплечью и, с разворота, наискось по спине. Бандит… снова расхохотался. И бросился в драку с ещё большей свирепостью. Возможно, он был каким-то странным чудовищем этого мира, способным подавить боль от таких ран. Или человеком, который осознал, что смерть неизбежна, и хотел уйти в славе. В любом случае, Геральт собирался покончить с ним так же, как с любым монстром или человеком, с каким сталкивался раньше. Изогнувшись вправо, он вновь избежал удара и пронзил правое колено бандита. После такого удара даже этот бешеный пёс взвыл от боли. Вырвав клинок, ведьмак намеревался обезглавить противника, но тут услышал шум за спиной. В пылу боя, они отошли от кареты на открытое место, где притаился третий лучник. Геральт слегка отдернул голову, позволив стреле пролететь в дюйме от своего лица. Скрипнув зубами, он потянулся за метательным ножом. И тут разбойник со звериным ревом метнул щит в сторону стрелка. — Блядский ты безумный ублюдок! — раздался женский крик с той стороны. — Не лезь, Венда! — рявкнул разбойник и указал острием меча на ведьмака. — Это мой бой! Беловолосый не ослаблял бдительности, хотя Венда, похоже, подчинилась приказу. — Мои извинения, — обратился к нему улыбчивый. — Никому нельзя портить такую дуэль. Мгновение ведьмак смотрел на него, затем благодарно кивнул. Секунду спустя они вновь схлестнулись. Демонстрируя впечатляющую силу воли, разбойник вскочил на ноги, и клинки сцепились в замок. Бойцы замерли, глядя друг на друга, их лица разделяла пара дюймов: у одного – вымученная ухмылка, у другого – холодный профессионализм. Терпение Геральта лопнуло первым. Он рывком порвал захват, оттолкнув врага, и нанес мощный удар сверху. При всей своей решительности, улыбчивый не мог справиться с раненным коленом и весом собственного бронированного тела. Воспользовавшись своим преимуществом, ведьмак вновь занес клинок и резко, с подшагом, обрушил на врага. Рык, вырвавшийся из груди, заглушил и звон удара, и скрежет разрываемой стали, и хлюпанье плоти. Моргнув, ведьмак уставился на правую сторону груди бандита, которая завалилась в свою сторону, пока остальное туловище двинулось влево. Обмякшая рука выпустила разбитый меч, из огромной раны ручьями хлынула кровь. И все же, лицо разбойника не было искажено болью – напротив, жуткая улыбка потеплела, в ней блеснуло подлинное счастье и человечность, прежде чем свет в глазах потух навсегда. Геральт ещё смотрел на труп, когда за спиной раздались вопли Венды, явно бежавшей в глубь леса. «— Улыбчивый Рыцарь мертв!» — кричала она. Оставшийся разбойник немедленно бросил щит и меч наземь, и заявил, что сдается. Геральт повернулся и увидел мужчину средних лет, в забрызганных грязью белых доспехах и с окровавленной правой рукой. Он посмотрел на ведьмака, затем на труп Улыбчивого Рыцаря, затем снова на ведьмака. В его взгляде читались изумление, настороженность, и даже страх, но не было столь привычных Геральту отвращения и брезгливости. Наконец, рыцарь оторвал от него взгляд и подбежал к дверям кареты. Оттуда вышла хрупкая молодая женщина, от силы года на три старше Цири. Желтое платье и лента на волосах подчеркивали её смуглую кожу и черные волосы. Хотя и потрясенная случившимся, она нашла в себе силы для ласковой улыбки воину. — Принцесса Элия, Светлейшая! Вы в порядке? — Да, сир Герольд, — подтвердила она, глубоко вздохнув. — Хотя не была бы, если бы не этот человек. Как и у рыцаря, в ее глазах читались неуверенность. Она явно не понимала, что это за странный тип со змеиными глазами. Однако Геральт не мог не заметить и не оценить благодарность в её взгляде. — Любой на моем месте поступил бы так же, Ваше Величество, — поклонился Геральт, вспомнив придворные манеры, с таким трудом вбитые в него Лютиком, Трисс и Йеннифер. Рыцарь неожиданно рассмеялся. — Отнюдь не любой смог бы повергнуть Улыбчивого Рыцаря. И половину Братства Королевского Леса в придачу. — Пожалуйста, сир, распрямитесь, — попросила принцесса. — Я хочу знать имя человека, оказавшего нам такую услугу. — Геральт из Ривии, Ваше Высочество. Я ведьмак.