Его принцесса

*юнги оставляет принцессу чимина, садится у дерева и промывает рану*

      Тишина. Лес ярко освещен. Молодой рыцарь сидит под густой кроной и смотрит вдаль. Принцесса снова отлучилась восвояси, но рыцарь её даже не ищет. Он знает, где она прячется каждый раз, как только ей позволяют выйти в защищенную часть леса. Он не видит её, но картина словно стоит перед его глазами — горный ручей с ослепительно прозрачной водой и сидящая подле него невысокая принцесса, которая словно околдовывает потоки ручья своими очаровательными руками.       Руки эти рыцарь считал настоящим сокровищем, и дело не в каратах на каждом пальце. Они были невероятно ухожены — после одного легкого касания они показались ему самыми нежными на свете. Как тесто на пышные булочки, которые с любовью готовила его бабушка. Как первые прикосновения молодой матери к своему первому чаду. Как увлажненный воздух в комнате её сиятельства — он тогда стоял у двери в запрещенную для него комнату и вдыхал, словно под гипнозом, аромат ванили.       Рыцарь был расстроен, ведь его грубые руки почти забыли гладкость кожи, но он понимал, что думать не смеет даже об её губах. Таких пухлых, наливных губах. А её щеки — точно те самые булочки. Принцесса — само совершенство. И такая недосягаемая.       Молодой рыцарь смотрит в своё отражение от серебряной кольчуги. Наконец запели птицы.       Он выглядил как каждый второй в королевстве — угольные волосы в постоянном беспорядке, слегка загорелая кожа, ведь бледным ему быть некогда — работа на улице; интересной формы глаза с острыми бровями, обычный нос и обычные губы. Рыцарь цокнул, снимая часть доспех с руки и подворачивая металлическую рубаху. Рана неприятно щипала, каждый раз пульсируя. Он поднял флягу с водой, что собрал на том ручье, где оставил принцессу, и немного вылил на руку. Его задача была выполнена — он промыл рану, а дальше о нём позаботятся в замке.       Ох, как же ему хотелось, чтобы принцесса подошла ближе, присела около, дабы руку перевязать. Она бы мягкими подушечками пальцев мазь растирала по синяку, совсем аккуратно. Умело бы перехватывала повязку, завязывая в причудливый узел, а, возможно, и на бантик. Но была совсем не судьба. Принцесса — небо, рыцарь — земля. Он отлично выполнял свою работу, защищая принцессу, и ему было достаточно просто видеть красивую улыбку, предназначенную ему.

*юнги слышит шум, разбойники. Пусть будет Кихён, Минхо и Ильдже Джухён*

      От воспоминаний о ней его отвлек подозрительный звук в правой стороне от него — именно там и бежал ручей. Именно там и находилась его принцесса. Мигом встав, он быстрым бегом добрался до поляны, где его принцессу окружили двое разбойников. Выглядели они совсем плохо — сапоги с дырой в носке, грязные рубахи и штаны… Или шорты. В их руках были сабли, а если принять во внимание их длинные волосы, то можно сделать вывод — оголодавшие пираты.       Действительно, ведь за горой, по которой течет ручей, есть выход в огромное море, которому так и не дали название. Вероятно, что добирались они на эти земли долго — эту гору абы как не обойти. Поэтому они выглядели слишком небрежно, смотря на принцессу голодным взглядом. Совсем не пошлым, а голодным.

*чимин падает, делает испуганный вид чимин всегда с таким лицом лол*

      Его принцесса выглядела ужасно — её длинные золотые волосы были растрепаны, словно она уже боролась с ними; её глаза-щелочки неестественно округлились от страха, пухлые губы были раскрыты в немом крике о помощи, а некогда прекрасное платье было порвано в некоторых местах.

*юнги достает меч*

      То, что они сделали с самой прекрасной принцессой, заслуживало смерти. Ни секунды думая рыцарь вытащил свой меч, который сразу начал отдавать блики, что пятнами проходили через незакрытые листьями щели. Пираты изменили цель, надвигаясь на смелого рыцаря. — Джон! — воскликнул звонкий голос принцессы. Рыцарь махнул рукой в сторону огромного камня, как бы говоря спрятаться за него. — Всё будет хорошо, Ваша Светлость. Прошу вас, прячьтесь, — и он приступил к бою.

*юнги дерись по сценарию*

      Рука теперь начала зудеть, но парень не мог сейчас отвлекаться, ведь он прямо сейчас сражается холодным оружием с самыми хитрыми и умелыми бойцами — пиратами. Увернув от противника и быстро переместившись на другую сторону поляны так, чтобы ему было видно тот самый камень, Джон бегло осмотрел его и саму поляну на наличие принцессы. Всё обошлось. Она была самым умным человеком, которого когда либо встречал рыцарь.       Джон вытянул руку с мечом резко вперед, двигая кистью в сторону, дабы меч саблю повалил. Так и оказалось, так что рыцарь ногой пирата толкнул, втыкая в него меч, пока вторая рука чужое запястье с короткой саблей в руке задержала. Быстро избавившись от одного, он обезвредил и второго.

*выход намджуна и джини джина*

      Откинув меч на поляну, он поспешил за камень, но был перебит шумом людей, что в ту же секунду на поляну ворвались. — Господь Всемогущий, где моё золото? Где моя Джулия? — король с широко распахнутыми глазами смотрел то на мёртвых мужчин, то на верного рыцаря, — Где? Где моя доченька? — Ваше Величество, принцесса идёт жива и невредима, — королевский повар по имени Джин спокойно выдохнул, обращая внимание короля на его дочь.

*поцелуй*

      Но та помчалась к своему спасителю, Джону, легко повиснув у того на шее. Парень не мог обнять девушку в ответ, он и так чувствовал себя некомфортно под взором жителей замка. Но несомненно чувствовал себя комфортно в руках юной принцессы. — Вы в который раз спасли меня, смелый рыцарь, — она отпрянула, но руки с шеи не убрала, — Позволите ли вы отблагодарить вас, Джон? — она хитро улыбнулась и наклонила голову в бок, медленно приближаясь к лицу парня. Совсем скоро расстояние между их лицами и губами стало ничтожно мало, и принцесса повернула парня за плечи в сторону от людей, закрывая им свое лицо и обзор.

*the end*

      Толпа заулюлюкала, засвистела. Из зала послышались аплодисменты, говоря, что спектакль окончен и это было очень круто. Джин приблизился к краю сцены, кланяясь. Намджун снял картонную корону и повторил за ним. Остальная массовка повыпрыгивала из-за кулис и деревьев, весело гогоча. Всех волновало их уже законченное представление.       Кроме Мин Юнги и Пак Чимина. Чимин всё еще держал руки на плечах Юнги, с близкого расстояния смотря в чужие (родные) глаза. В них была непонятная ему картина, но он продолжал искать ответы то в этих красивых глазах, то в этих красивых губах.       Юнги пристально смотрел в глаза парня, понимая, что заигрался, вжился в роль. Если бы не внимательный взгляд «принцессы», то, он клянется, поцеловал бы эти губы на месте и перед глазами всех учеников, учителей, других сотрудников, и даже родителей. На губах он видел розовый влажных язык, а в глазах — нежность, и, кажется, любовь. — Чимин, — на сфокусированный чужой взгляд он продолжил, — Ты бы поцеловал меня по-настоящему?       Чимин округлил глаза, а потом успокоился и слегка улыбнулся, беря парня за руку и одними губами шепча «В класс»       Они, так же держась за руки, быстро поклонились, а затем убежали за сцену, выходя из помещения в коридор. Они прошли два этажа и зашли в кабинет, где одноклассницы, не желающие играть принцессу, красили и одевали Чимина. Сегодня в школе не было занятий, поэтому он с девочками просто взяли ключ от свободного кабинета и зарезервировали его под гримерку.       Юнги нашел ключ на учительском столе и закрыл кабинет изнутри, кидая их обратно на стол и обращая внимание на Чимина. Тот успел сесть на парту и снять парик, а сейчас он распутывал собственные каштановые пряди пальцами. — Не знаю, почему я тебя об этом спросил, — начал Юнги подойдя к парню. Руки тряслись, зубы кусались, а всё происходящее казалось сном, тем самым, которые он каждый день видит с тех пор, как Чимин перевелся в его школу. — Я чувствую то же самое, — он уперся ладонями по обе стороны парты, — Но если бы ты не спросил, это бы сделал я, - между ними определенно была нежность.       Чимин такой смелый, сильный, и красивый. Он всегда был особенным. Легкий ветер всегда трепал его каштановые волосы, ведь он сидел у окна, как те самые герои красивых любовных историй; лепестки сакуры нежно щекотали, и он смотрел только на Юнги и улыбался. — Чувствую волнение, — Юнги прикусил губу и положил свои руки на чужие плечи, вглядываясь в красивое лицо, — Серьезно, почему? - откуда только взялась эта самая смелось? Он чувствовал, что произойдет точно что-то хорошее. Это было хорошее предчувствие и ощущение, что Чимин не уйдет. Он останется, и они будут еще долго обсуждать бытие, жалея лишь о том, что не позволили чувствам доминировать. Множественные репетиции, глаза в глаза, смех остальных из-за их скорого поцелуя, ведь они стеснялись. Аккуратно касались, неловко смотрели и только когда Чимин за затылок прижал Юнги поздно вечером на улице, переводя в шутку, Юнги ощутил острое желание признаться в обязательном порядке в своей школьной влюбленности.       Чимин не ответил, и так отлично понимая Юнги и то, что он тоже его поймёт. Поймёт все его чувства, все его переживания и не сказанные слова через поцелуй.       Лишь соприкасаясь губами к другим пухлым Юнги наконец понял — они действительно такие же, какими он себе их представлял. Представлял постоянно. «Они были невероятно ухожены — после одного легкого касания они показались ему самыми нежными на свете. Как тесто на пышные булочки, которые с любовью готовила его бабушка. Как первые прикосновения молодой матери к своему первому чаду. Как увлажненный воздух, что витал вокруг него — он всегда стоял у соседней парты и вдыхал, словно под гипнозом, аромат ванили.»       Но Юнги не был расстроен, ведь его сухие губы не раз, и даже не сто раз, касались тех самых пухлых.