Лишь твой силуэт

      Первый раз в жизни я был рад, что слеп, ведь это позволяло мне не видеть стрелки часов, которые отсчитали почти три дня с того момента, как моя жизнь вернулась в прежний тусклый мир.       Три дня персонального ада — три дня беспрерывных мыслей о ней.       Я не мог без Джувии: без её голоса, прикосновений, смеха — без всего этого я чувствовал, что снова куда-то падаю. И теперь тьма была не только перед глазами, но и вокруг меня.       Запершись у себя в комнате, я мысленно твердил, что смогу справиться со щемящей тоской и удушьем одиночества. Однако её нежный голос эхом звучал в тишине. Её силуэт преследовал во снах.       Каждую ночь сердце — в клочья.       И я стал потихоньку сходить с ума.       «Что ты сделала со мной, Джувия? — не раз задавал я себе этот вопрос. — Зачем ворвалась в мою жизнь так внезапно? Зачем возродила во мне надежду?»       Я знал, знал, что нельзя было привязываться к ней. Знал, но не мог иначе. Я видел в Джувии свое спасение, я верил: она убережет меня от тьмы.

Пожалуйста, спаси мою душу.

      И она бы это сделала, если не мое решение дать ей свободно идти своим путем, оставив меня на обочине. Я развязал ей запястья, но сам приковал себя цепями.       И в тот момент я сломался. Опять.       Джувия приходила к нам в надежде со мной поговорить, однако я сбегал от неё, словно трусливый мальчишка. Не хотел слышать её, не хотел чувствовать… Пусть она останется для меня иллюзией, которую я сам себе сотворил. Пусть будет так.       За эти дни я полностью потерял себя.

***

      Тишина дома резала слух. Даже музыка не могла избавить меня от неё: тишина была внутри меня самого.       Я поднялся с кровати и пошёл в гостиную. Совсем тихо. Угнетало.       Ул и Уртир отсутствовали. Мама не хотела меня оставлять ни на минуту, однако я заверил её, что со мной ничего страшного не произойдёт. Ненавижу, когда меня жалеют, в такие моменты я чувствую свое отличие от обычных людей.       Не ведая, куда податься, я остановился посреди комнаты. В углу гостиной по-прежнему стоял рояль. Я подошёл к нему и, открыв крышку, легко пробежался пальцами по клавишам. Сердце больно сжалось от воспоминаний о Джувии. Эти ноты помнили её прикосновения, и я, смутно осознавая, что творю, сел за фортепиано и принялся играть. Мелодия выходила дёрганой, однако через несколько минут руки настроились на нужный ритм.       За окном ветер бушевал меж кронами деревьев, стуча по крыше дома сухими ветвями. А я не думал ни о чем, кроме музыки. Пальцы ловко балансировали над клавишами, исполняя грустную и тихую мелодию.       Обрезки воспоминаний лихо пронеслись в мозгу. Все они связаны с ней. И казалось, что девушка сидит около меня, с улыбкой наблюдая за моей игрой на рояле. Вот сейчас она протянет руку и станет играть вместе со мной…       Грудь начала гореть неистовым пламенем — там воспламеняется злость. Джувия — кто она такая? Каким образом она затмила мои мысли? Невозможно быть просто девушкой и так свести человека с ума…       Пальцы сильнее нажали на клавиши, заставляя инструмент издавать резкие низкие ноты — руки сами перестроились на мрачное направление. Тёмные мысли впитывала в себя эта мелодия, а тяжёлая музыка подкидывала в воспаленный мозг всё больше бредовых идей.       Джувия не может быть просто девушкой… Невозможно так болеть ею. Не верю. Не хочу верить.

Забудь, забудь, забудь…

      Я любил её. Я хотел понять её.

Смысл…

      Она стала моим смыслом жизни. Не меньше…       Кто она?.. И кто я?.. Человек, который ищет надежду? — возможно. Человек, что пал духом? — нет. Сердце, живущее в груди и каждую секунду напоминающее о себе глухими ритмами, не умерло. Оно всё же бьет, и я живу дальше. Просто немного по-другому. Моя жизнь — мой личный эксперимент. Смогу ли я существовать без смысла, смогу ли забыться? Я действительно желал этого…       Пальцы дрожали от напряжения, перебирая ноты. Я изливал в музыку всю свою ненависть, пытаясь избавиться от неё, но, как по кругу, мелодия возвращалась ко мне, терзала слух клокочущими интонациями.       Она оживила меня и продолжает оживлять. Ища спасение в ней, я не ошибся. Но невозможно возродиться полностью, если она являлась второй половинкой. Словно какой-то парадокс…       Стонала душа — я дико зарычал сквозь плотно сжатые зубы. Невыносимо тяжело слушать свою душу. И нитки, сшивающие рубцы на сердце, с треском порвались, выпуская вместо крови проточную ржавую воду — потому что в вены давно уже перестал поступать кислород.

Я умирал и никак не мог умереть.

      На последних аккордах руки так сильно надавили на клавиши, что несколько струн начали диссонировать, и рояль перестал быть рабочим. Сипло хрипя, я убрал трясущиеся пальцы с крышки фортепиано и отвернулся. Меня лихорадило, потные от избытка эмоций ладони цеплялись друг за друга, силясь унять эту болезнь.       Всё зашло чересчур далеко. Я вконец запутался.       Эти стены слишком молчаливы. Слишком темны для меня. Хочется отпущения и свободы. Я сорвался с места и выбежал на улицу, а с порога направился за ворота — в город.       Ветер стегал розгами по лицу и рукам, давил в грудь, а я, невзирая на испортившуюся к вечеру погоду, шагал дальше. Начинался дождь — одинокая капля стукнула о щеку, распавшись на десяток крупинок, которые вмиг потерялись за безграничным потоком капель, падающих следом. И мне больно. Дождь казался градом, грозящимся пробить моё тело насквозь и охладить сердце, подаренное Джувией.       Ледяной ливень вонзился в разгоряченную голову подобно кинжалам, отнимая последнее, что я умел — мыслить. Под нещадным дождем тело немело, застывало, обращая меня в лёд. Рубашка, джинсы, кроссовки — всё напрочь промокло. И мне плевать.       Я бродил в темноте, путался, не ведая, где найти выход. Я один в своем мирке. Сюда не добраться пешком: зримый не найдет дорогу, сюда нельзя проникнуть: видящий не поймёт твоих чувств.       — Грей!       Точно через толстую стену до меня донёсся голос Джувии, но я-то понимал — это галлюцинация, порождённая моими скрытыми желаниями. Дождь усилился — капли, как каменные лапы, ложились мне на плечи, утягивая вниз за собой. Мне бы остановиться, но тогда я точно не встану…       Внезапно слух разрезал лязг тормозящих колес. Я замер на месте от неожиданности, не в силах даже вспомнить, что здесь делаю. Кто-то налетел на меня спереди и оттолкнул назад, повалив на тротуар. Спина хрустнула в районе позвоночника из-за неудачного приземления на лопатки, а в голове пронеслась яркая молния — следствие столкновения затылка с асфальтом.       Мой спаситель лежал на мне, крепко-крепко обнимая руками шею и судорожно вдыхая воздух у самого уха. Даже не слыша голоса, я понял — это она. Мне ни с чем не спутать нежность её прикосновений и сладкий привкус духов, потерянный за пеленой дождя.       — Джувия, — на выдохе прошептал я.       Мои руки осознанно взяли лицо девушки, а губы жадно принялись усыпать поцелуями ее шею, постепенно прокладывая путь к уху, а оттуда — к щекам и глазам.       — Грей, — томно вздохнув, проговорила девушка.       — Прости, прости меня, Джувия, — шептал я заплетавшимся языком в перерывах между поцелуями. — Я не могу без тебя.       — Идиот! — горячо вскрикнула девушка. — Какой же ты идиот! Как можно быть таким безрассудным?! Тебя едва не сбила машина!       Она плакала. Подавшись вперед, я принял сидячее положение и поцеловал её заплаканные глаза, тем самым решив успокоить, а заодно извиниться. Я захватил одну слезинку губами, и она, горячая и солёная, смешанная с дождевой водой, приятно заискрилась на языке, чуточку пощипывая вкусовые рецепторы.       — Дурак, — уже тише проговорила Джувия. — Зачем ты поступил так со мной?       — Я хотел дать тебе свободу.       Девушка горько усмехнулась.       — Я свободна только лишь рядом с тобой. С тобой мне не нужны маски.       «Потому что ты такая же как я — человек, который возродился», — мысленно добавил я.       Я отстранился и посмотрел на девушку. Мое воображение играло со мной — перед глазами встал до жути реалистичный образ: лицо девушки, которую я никогда прежде не видел. Овальное личико, голубые прилипшие к спине и щекам волосы и широкие бездонные тёмно-синие глаза, в которых, если приглядеться, можно было увидеть колеблющийся огонек.       — Ты такая красивая, — слова сами сорвались с губ. — Тебе очень идёт голубой цвет.       Фантом хлопнул глазами и вдруг приблизился к моему лицу.       — Сколько пальцев, Грей?       Взгляд наткнулся на протянутую девичью руку. Границы размыты, но я различил поднятые вверх два пальца.       — Два, — спокойно ответил я, не понимая, к чему незнакомка клонит.       — Г-грей, ты… ты… — бессвязно пробормотала Джувия.       — Что?       — Ты видишь! — наконец воскликнула она. — Грей, ты начал видеть!       И только после ее слов до меня дошло, что что-то изменилось во мне. Темноты в глазах больше не было, теперь её заменила смутная, но живописная ясность.       — О, Господи, — я опустил взгляд на ладони, а затем вновь посмотрел на Джувию. — Это ты, — произнёс я ошарашенно, — я тебя вижу.       Я хотел поцеловать её, но девушка стремительно вскочила на ноги и потянула меня за руку.       — Оставь это, Грей. Нам надо сейчас срочно попасть в больницу!       Дождь не утихал, лишь усиливался. Но вместо холода он принёс мне тепло, как будто с появлением Джувии вода вдруг поменяла температуру. И этот дождь растопил во мне лёд. Я стал тем, кем должен был стать — свободным.