Obsessed

Ruelle — Empires

Истошные крики и лязг оружия раздавались со всех сторон, едва приглушённые, больно били по ушам. Ярко полыхающая листва единственного на острове дерева пеплом оседала на каменистую почву. Невыносимый жар, казалось, выжигал лёгкие с каждым вдохом, царапал горло, вызывая удушливый кашель. Единичные порывы слабого ветра немного спасали, приятно холодили кожу, но в то же время раздували бушующее над их головами пламя ещё сильнее. Адский порочный круг. Всё тело ныло от неудобного положения, а раненое запястье ещё подкравливало и болезненно пульсировало. Голова, казалось, стала чугунной, будто кто-то от души приложил об стену несколько раз. С трудом повернув голову, чтобы увидеть Люцифера, Вики поняла, что ему гораздо хуже. И дело даже не в унизительном заключении и жестоких побоях, к которым он давно привык. Равнодушие Сатаны к участи собственного сына, словно удар под дых, выбило воздух из лёгких, заставив согнуться пополам от мучительной боли. Люцифер любил отца. Боялся, но любил. Уважал, поклонялся, считал для себя примером, но в этот момент… Все эти чувства в мгновение превратились в пепел, подобный тому, что сейчас осыпался на их головы. Не осталось ничего, кроме зияющей в груди пустоты и стеклянного безжизненного взгляда в никуда. Бонт, вернее, уже Мальбонте, вальяжно расхаживал подле дерева, разминая затёкшие мышцы и большие чёрно-белые крылья. Подойдя к самому краю обрыва, он с блаженной улыбкой наблюдал за происходящим внизу кровавым месивом. Первый этап его плана пока что проходил идеально. Оторвавшись от такой приятной глазу картины, Мальбонте обернулся и небрежно махнул рукой, снимая с Вики и Люцифера невидимые путы. Оба рухнули на колени, словно тряпичные куклы, не в силах даже пошевелиться. Мальбонте лишь рассмеялся: — Конечно, нет. Не считаю нужным убивать тех, чья кровь помогла мне вернуться. У меня на них совсем другие планы. Мальбонте неторопливо, словно боясь спугнуть раненое животное, подошёл к Люциферу, присел перед ним на корточки. Демон так и сидел неподвижно, сложив руки на коленях и вперив невидящий взгляд вниз. Полукровка положил руку на его плечо, слегка сжав, от чего Люцифер ощутимо вздрогнул и поднял удивлённый взгляд карминовых глаз на лицо сидящего перед ним парня. — Люцифер, — голос Мальбонте смягчился, будто он разговаривал с маленьким ребёнком. — Я понимаю, что ты чувствуешь, и знаю, о чём думаешь. Мы одинаковые. С той лишь разницей, что мои родители мертвы, а твои — живы. Но… моя жизнь тоже никому и никогда не была ценна по-настоящему. Стоявший неподалёку Фенцио тихо усмехнулся. Шоу по промывке мозгов начинается. Столько времени прошло, но его методы нисколько не изменились. Всё та же игра на страхах, чувствах и эмоциях, в которую он сам проиграл много лет назад, без шанса отыграться. Мальбонте видел своих жертв насквозь. Без их ведома обнажал перед собой души, порабощал разумы, словно мерзкий сорняк, находил мельчайшие трещинки в сердце и пускал туда свои гнилые корни. Слабовольные глупцы думали, что соглашались сами, но по сути становились лишь жалкими марионетками в руках умелого кукловода. Люцифер был слишком подавлен и слаб, чтобы сопротивляться. Да и хотел ли? — Ты всегда восхищался отцом, но заслужил ли он этого? Никогда не думал, что все пытки и избиения были не для того, чтобы сделать тебя сильнее? Ему просто нравилось это. Чувствовать свою силу, своё превосходство, — Мальбонте нахмурился, слегка наклонив голову влево. В пристальном взгляде, словно вспышки шаровых молний, заиграли первые искорки безумия. — А сейчас он так просто готов был пожертвовать единственным наследником, словно твоя жизнь для него не стоит ничего. Собирался ли он вообще отдавать тебе трон? Каждое слово, словно клеймо, отпечатывалось в мозгу Люцифера. Такие мысли посещали его голову аккурат после череды особо жестоких избиений, но, затолкнув их поглубже и спрятав под плотной пеленой чувства собственной значимости, — и вот он уже снова на вершине мира. Но стоило Мальбонте произнести это вслух, как перед глазами Люцифера, сложившись по кусочкам, предстала истинная картина. Всё именно так. Каким же он был идиотом. Заметив перемену в энергии демона, Мальбонте понял, что попал в цель, проткнул остриём кинжала самое слабое место. Осталось ещё немного надавить, и дело будет сделано. Всё оказалось гораздо легче, чем он предполагал. Он даже разочарован. — Влияние твоего отца давно ослабло, и ангелы это знают. Его свергнут, тебя запрут в клетку, словно дикого зверя, и посадят на трон Ада очередного серафима, — последнее слово Мальбонте выплюнул, словно оно было ядом, отдававшим горечью на языке. — Действовать нужно быстро, поэтому я предлагаю тебе сделку. Услуга за услугу — все останутся в выигрыше. — Чего ты хочешь? — хриплый шёпот больно царапает пересохшее горло Люцифера. Безумный взгляд и кривая улыбка полукровки, похожая на оскал, не внушали доверия. Впрочем, Люцифер не уверен, что после предательства отца вообще сможет кому-либо доверять. — Ничего сверх того, что ты можешь мне дать, — Мальбонте просиял в предвкушении победы, наклонился чуть ближе, чтобы лучше видеть эти потухшие карминовые глаза. — Армия и безоговорочная преданность демонов в обмен на отцовский трон. Что скажешь? Люцифер не знает, расслышал ли он правильно, настолько сильно и часто стучит сердце, отдаваясь громким шумом в ушах. Мальбонте будничным тоном, словно рассказывал о погоде, предлагал демону трон, который, чёрт возьми, и так принадлежал ему. По крайней мере, до этого дня Люцифер так думал. Руки демона с силой сжались в кулаки. Хотелось рвать и метать, а лучше разукрасить физиономию кому-нибудь из белокрылых. Желательно тому, кто приставил кинжал к его горлу. В груди тлели угольки ярости, словами Мальбонте, словно притоком кислорода, разгоревшиеся до бушующего адского пламени. Он прав. Оставь всё, как есть, и Адом будут править ангелы. Люцифер этого не допустит. Этот трон — его собственность, и он сделает всё, что защитить своё. Скольких бы ангельских жизней это не стоило. — Ты уже принял решение, верно? — Мальбонте аккуратно провёл кончиком указательного пальца вдоль кровавой борозды на шее демона, затем переместился к глубокому порезу. Раны затянулись моментально. — Но я, всё же, дам тебе немного времени. Обдумай всё хорошенько ещё раз. Отряхнувшись, Мальбонте встал и неторопливо приблизился к всё ещё сидящей на земле Вики. Фенцио заметно напрягся, ожидая его дальнейших действий. Но какого же было удивление мужчины, когда Мальбонте, мягко улыбнувшись, подал девушке руку, которую та без колебаний приняла и, не обращая внимания на боль, быстро вскочила на ноги. — Непризнанная. Слово, которое у бессмертных было сродни ругательству, из уст Мальбонте прозвучало совсем иначе. Ласково и без привычных издёвок. Он не отпускал руку девушки, выводил большим пальцем узоры на костяшках. На губах всё ещё играло некое подобие улыбки, абсолютно не отражавшееся в пробирающем до костей взгляде тёмных глаз. — Честно признаться, я поражён. Не думал, что в людях может быть столько стойкости и силы. — Во мне нет никакой силы. Я даже не смогла пробудить свои способности, — голос Вики хрипел, горло словно превратилось в наждачную бумагу из-за вдыхания горячего воздуха. Фенцио заметил напряжение девушки. Спина прямая, словно в позвоночник вставили стальной штырь, плечи еле заметно подрагивают. Но взгляд оставался пронзительным и твёрдым, несмотря на то, что очевидный факт сильно ударил по её самолюбию. Снова. — Пустое. Отними способности у любого бессмертного, и он станет беспомощен, как младенец. Стойкость и решительность, что есть в тебе, не развить. Они либо есть, либо нет. Сколько же нужно иметь смелости, чтобы освободить малыша Бонта, зная, что это станет началом конца. Конца тех, кто считали себя всемогущими и верили, что имеют право решать чужие судьбы, прикрываясь правосудием. Мальбонте умолк, глядя в пустоту полным ненависти взглядом, плотно сжал челюсти, что желваки заиграли. Сам того не замечая, он до боли стиснул ладонь Вики, и очнулся, лишь когда услышал сдавленный вскрик девушки. Тряхнул головой, сбрасывая пелену морока, и, отпустив руку, сделал шаг назад. — Так или иначе, я тебе обязан, — голос Мальбонте снова стал прежним, успокаивающим, без этой пугающей до чёртиков ярости. — Чего бы тебе хотелось? Вики на мгновение растерялась. А действительно, чего она хотела? Справедливости для угнетаемых, наказания для виновных — всё слишком глобально и размыто. Она не собиралась делиться с ним личным и сокровенным, даже если мысли об этом терзали и выворачивали душу наизнанку. Поэтому выпалила единственное, что пришло на ум: — Мои друзья. Ты не тронешь их, какую бы сторону они ни выбрали. Мальбонте громко, возможно, даже разочарованно, вздохнул, нахмурил брови и прикрыл глаза, размышляя. Вообще-то он думал уничтожать всех, кто попытается ему помешать. Жалеть их, несомненно, не входило в его план. Вики только сейчас заметила, что почти перестала дышать, ожидая ответа, как повисшую между ними тишину разрезал резкий раздражённый голос. — Может хватит трепать языками? Я устал это слушать, — никто не заметил, что Люцифер покинул своё место, и теперь стоял на краю обрыва, внимательно вглядываясь в ворох окровавленных сражающихся друг с другом тел. Наконец, он нашёл того, кого искал. Руки с силой сжались в кулаки, мышцы натянулись стальными канатами, в ярко-красных глазах, казалось, полыхал весь огонь Преисподней. — Пора. Мальбонте слабо усмехнулся, приятно удивлённый такой инициативой со стороны демона, снова посмотрел на Вики. — Маловероятно, что жалкая кучка бессмертных сможет помешать мне. Я выполню свою часть сделки, остальное обсудим позже. А теперь, — он подошёл к Люциферу, заглядывая в пылающие глаза наследника Ада, — пришло время отдать тебе то, что и так по праву твоё. Несколько взмахов мощных крыльев, раздувающих искры бушующего над их головами пламени ещё сильнее, — и два силуэта на огромной скорости несутся вниз, в самый эпицентр кровавой бани.