Комплексы

Экзамены для поступления в элитную академию UA были невыносимо сложными и проверяли не только теорию, но и умение применять логику. Кацуки Бакуго смотрит на список прошедших и ухмыляется. Самый первый. Заветные 99 баллов. На второй строчке располагается Тодороки Шото. Фамилия была знакома блондину, ибо это доченька главы корпорации «Старатель». И ему кажется, что она все купила. Богатые детишки всегда до невозможности тупые и заносчивые. Кацуки учился с одним таким в школе. Монома. Мерзкий тип. Третью строчку занимает непонятный Иида Тенья. На четвертой Яойрозу Момо. И аж на пятой Изуку Мидория. Бакуго готов разнести все к чертям. Они в одной группе на одном факультете. Эта девчонка бесила его в школе, а теперь будет маячить еще и в универе. Полный отстой. — Эй, Плоскогрудая, смотри куда прешь, — Кацуки первым врезается в неизвестную девушку, которая пробиралась к стендам. Обычные черные джинсы, белая футболка, которая плотно облепила худое тело. Ничего вычурного. — Извините, — она поднимает взгляд на нарушителя покоя и идет дальше. Бакуго фыркает. Обычный фрик. И как такие сюда поступают? А может ее фамилии и не будет в списке. Кацуки откровенно все равно и ему стоит найти Деку. Зеленоволосое чудо встречается прямо на выходе из академии. Девушка мнет свою водолазку, растерянно смотрит по сторонам и пытается не свалиться в обморок. Кацуки такие раздражают. И даже большие формы не спасают (Хер поймешь Бакуго, та плоскогрудая, та с большими и тоже бесит). — Сдохни, Деку, — он подходит ближе, больно толкая ту в плечо. — И тебе привет, Каччан, — девушка переключается на бывшего одноклассника, который выглядит чуть менее недовольным, чем обычно. Значит он поступил. — Если ты так боишься университета, то зачем сюда поступала? Люди не съедят тебя, хотя очень хочется, — Кацуки выпаливает свою тираду и продолжает смотреть на хлопающую ресницами Изуку. — Бесишь! — Так значит я поступила? — Дуракам и богатым везет, — Бакуго вспоминает о фамилии Тодороки в списке. Да и Яойрозу тоже баба не бедная. Сплошные золотые куколки в коллективе. — Сам ты дурак, Каччан, — Мидория почти не обижается на колкости друга детства.

***

Кацуки не нужно заселяться в общежитие, так как он живет недалеко. Какого хрена это делает Мидория он не понимает. Но это не его дело. Вместе с ней, в одной комнате живет Джиро Кека. А так как у них блок на две комнаты, то их соседи та самая Тодороки Шото и Яойрозу Момо. Компашка не ахти. А еще эти две золотые девочки оказываются реальными конкурентками за стипендию. Особенно Тодороки, которая совсем не похожа на образ, который ей рисовали. Она холодная, со всеми вежливая, не лезет в драки, однако не беззубая. Защищает эту противную Деку и заплетает волосы в толстую косу. — Эй, Половинчатая, ты не боишься подохнуть от язвы желудка, питаясь одной собой? — Шото со всей внутренней злобой смотрит на Бакуго и продолжает сербать юшку. — Или где-то в учебнике сказано, что от этого грудь больше будет? Я слышал, что эффективнее капуста. Тодороки хмыкает, продолжает недоразговор с Изуку, потому что сама является слушателем. И это напрягает. Зачем эта Двумордая таскается с неудачниками? На парах им ставят одинаковые оценки. И скорее всего, до экзаменов, они так и будут идти вровень. Если и там будет равное количество, то вперед пойдет Бакуго за счет первого места при поступлении. Шото готова взвыть, когда групповой проект по английскому ей придется делать с Киришимой, Каминари, Сэро и Миной. Бакусквад будь он неладен. Тодороки иногда хватается за голову от их глупых предложений. Но самое обидное, что они пародируют Бакуго. Ашидо предлагает купить лифчик с пушапом. Сэро смеется и говорит, что это ей не поможет. Каминари воет, что Тодороки не женственна. Один Эйджиро считает ее мужественной и очень сильной. И как жаль, что она не парень. Шото старается это игнорировать. От ее эмоций грудь больше не станет. Следующим этапом для насмешек становится ее шрам. После разноцветные волосы, которые оказались натуральными. Будь проклята эта химера. Даже гетерохромные глаза затронули. И ведь, Каминари, как редактор газеты организовал опрос на самую красивую девушку на потоке. Результаты будут в середине октября. — Так ты права их не красишь? — удивляется Каминари, трогая волосы. Шото тяжело вздыхает и кивает. — А почему бы тебе не сделать их одного оттенка? — Меня все устраивает! — девушка почти срывается, но сохраняет лицо. Нужно продолжить выбирать информацию. От этих балбесов почти нет толку. Ну, Киришима таскает учебники туда сюда. — Может вы тоже поработаете? — Тодороки, ты скучная! — воет Мина, открывая один из предложенных учебников. — И такими темпами у тебя никогда не будет парня, — знала бы Ашидо, как Шото мечтала об этом. Потому что отец постоянно твердит, что она должна выгодно выйти замуж, родить наследника и быть примерной матерью. Она же хочет путешествовать по миру. — Готово, — радостно вскрикивают Денки и Эйджиро, смотря на огромный разукрашенный плакат. Тодороки оставит его у себя ибо доверия к этим балбесам нет. — Сэро и Мина, на вас защита. И смотрите, а то вас покусают за провал, — Каминари показывает пальцем на уставшую, почти засыпающую Шото. Та выпроваживает их из спальни, заводит будильник и засыпает. Яойрозу почему-то до сих пор нет.

***

На защите Шото берет ситуацию в свои руку, потому что видит, как мнется Ашидо. Ей нужен высший балл и нельзя рисковать. Тодороки пробежалась глазами по тексту и приготовилась. Полночь-сенсей даже не просила это делать, а просто поставила всем 100, кто сдал вовремя. — Можете отдохнуть, я по вам вижу, что вы трудились, — Тодороки возвращается на место и открывает книгу. Рядом что-то рассказывает Изуку. Шото почти интересно. — Бакубро, ты не представляешь, — этот тон Киришимы куда познавательнее и Тодороки прислушивается, опуская глаза в книгу. — Наша золотая девочка на деле такая пуська, — Эйджиро что-то показывает Кацуки в телефоне, после чего тот летит в окно. Вечером оказывается куча свободного времени и Шото, примкнув ко злу, садится за общим женским столом. Кьека Джиро оказывается музыканткой с факультета эстрадного вокала. Эта ситуация интересна. Тодороки понравилась написанная музыка. — Шо-чан, ты опять не с нами? — Мидория осторожно дотрагивается до плеча, боясь внезапного вывиха. Такое уже было на физкультуре. Отличница просто вывернула ей руку с перепугу. За рефлексы Айзава поставил той пятерку и отпустил. — Нет, я тут, просто что означает «пуська»? — Момо прыснула в кулак от серьезного вида соседки. У Тодороки проблемы с пониманием современной лексики и это уже не первый подобный вопрос. — Очень милая девушка, если быть очень краткой, — вместо Момо отвечает Джиро. — А что, кто-то назвал тебя так и ты не знала, что ответить? — Киришима, — Шото молчит, что произошло это в диалоге с Бакуго. О том, что их с Момо называют золотыми девочками были в курсе все. Тут дураком быть не нужно. И что же он такого показал тогда, что Кацуки выкинул телефон друга? — Воу, — Кьека присвистывает. Не то, чтобы Тодороки не была милой. Она очень красивая и даже живая. Просто это не все видят. — Нам организовывать свадьбу? — Рано еще, — хохочет Мидория, поедая сладкое печенье в форме рыбок.

***

Шото листает университетскую газету первого курса и удивляется. Она занимает второе место, после Мидории с отставанием в три голоса. И кто же мог голосовать за нее. На третьем месте некая Урарака с факультета прикладной математики и программирования. На четвертом Момо. Дальше Шото видит кучу незнакомых фамилий. И она очень надеется, что за нее голосовали из-за внешности, а не за статус в обществе. Потому что если нужно будет, то она отречется от семьи. И пойдет по стопам Тойи, которого за десять лет видела три раза, в общей сложности проведя с ним около восьми часов. Все же был риск встретить Энджи. А старший братец не горел таким желанием. Они переписывались в приватном менеджере. Он присылал кучу фотографий. Сдружился с какой-то странной компанией, которая упорно лайкает немногочисленные фотографии Шото в Инстаграм. Химика Тога даже комментирует и поздравляет с праздниками. Младшая Тодороки думает, что они с Тойей поженятся. Хотя, та девчонка очень странная и старше Шото всего на три года. — М-да, не вкуса, ничего святого, если вторая Тодороки, — слышится причитания на фоне. — Как ей с ее ноликом и шрамом удалось запрыгнуть выше Яойрозу и Кеми? — какая-то разукрашенная блондинка во всю причитала. — Завалитесь! — слышится злобный окрик Бакуго и Шото удивляется. — Бесите! Если есть какие-то претензии, их нужно говорить в лицо, — Тодороки благодарна одногруппнику, но совершенно не понимает, что на него нашло. — Бля, Двумордая, скажи «спасибо». — Прости, я просто задумалась, — девушка протягивает тому шоколадный батончик и Кацуки без доли сожаления берет его. Причитаний тоже не слышно. Бакуго злят эти слова. И он совершенно не понимает почему. Дело явно не в блядском чувстве справедливости, как кричит Деку. Тодороки красивая, утонченная и аристократичная. И ему это нравится. Она еще и до боли простая, без всех этих пафосных штучек богатых детей. Единственное, что указывает на статус, так это обувь. Не купишь такие туфельки или кроссовки в обычном магазине. А еще он безумно бесится с Киришимы. Тот заигрывает с Шото. Правда настолько своеобразно, что девушка ничего не понимает. — И долго будешь стену буравить? — Бакуго удивляется, что Тодороки не ушла, а терпеливо стояла с ним в тишине. — До конца перемены, — Шото почти давит глупую улыбку. — И у меня есть тупое предложение. Вряд ли ты согласишься, но может сделаем совместную презентацию по обществознанию и истории? — Здесь есть подвох, Половинчатая? Отказываюсь! — Его нет, — Шото пожимает плечами. Его «отказываюсь» звучало как «я ломаюсь, не порти мой имидж недовольной всем псины». От чего в голову приходят такие эпитеты, студентка не знает. — Хочу посмотреть на удивленные лица класса. — Двумордую похитили, верните старую, — Бакуго на самом деле этого не хочет. Разговор сам по себе приятен. — Завтра в четыре на входе в универ. Опоздаешь — будешь искать мой дом, как хочешь, — Шото почему-то хочет проверить правдивость его слов. Яойрозу говорила, что приходить на встречи нужно чуть позже, типа женской привычки. Иида бы ее отчитал на пару с Мидорией. Остальной день проходит достаточно легко. Шото даже перерыла шкаф в поисках нормальной юбки. — У кого-то свидание, — Момо мило хихикает. — И кто же растопил холодное сердце? — Это не свидание! У меня важная встреча с одним человеком, но романтикой там не пахнет. — Именно поэтому ты, которая всегда носит либо классические брюки либо джинсы держишь в руках юбку и подбираешь более удачную кофту? — Да! — Шото даже не краснеет. Это обычный проект. Таких будет еще куча. — И мне нужна косметичка. Господи, еще бы сто лет ее не доставала. — Оно живое, Изу-чан, ты такое пропускаешь, — Яойрозу волнуется даже. Они три часа уговаривали Шото накрасится для фотосъемки, а тут такое. — Мне нужно поблагодарить этого человека за такие перемены. — Знала бы ты кого благодарить, — Тодороки загадочно ухмыляется, и достает черное пышное атласное платье с гипюровой сеточкой сверху. — Я думала, что сожгла его.

***

Бакуго задыхается, видя опаздывающую на пятнадцать минут Тодороки. Такой он ее еще не видел. Не то, чтобы это приятно, просто необычно. Она все еще была чуть ниже Кацуки, даже с высокой платформой. — Извини, я не специально, — Шото правда не хотела этого. — Отбивалась от Момо и ее расспросов. — В следующий раз, я уйду, — Бакуго не понимает, почему говорит про следующий раз. Тодороки смущенно улыбается, следуя за блондином. Ей интересно в каких условиях он живет. — Шевелись быстрее, — Шото идет как может, ибо в такой обуви немного некомфортно. — Масару, он правда привел в дом девушку, — первым делом вскрикивает встретившая их мать Кацуки. И Шото замечает очевидное сходство этих двоих. — Завались, карга, — Бакуго все это смущает. Родители не так все интерпретируют. — Ты как с матерью говоришь, засранец! Представь гостью для начала. И веди ее на кухню. Я заварю чай. — Я Тодороки Шото, рада знакомству, — девушка кланяется. — Прошу прощение за вторжение, — она снимает туфли и следует за блондинами. На удивление их злобные взгляды между собой не вызывают дискомфорт. — Какое золото ты откопал, Кацу, — мать взъерошивает итак непослушные волосы сына и что-то шепчет тому на ухо. Бакуго краснеет. Шото казалось, что ее ничем не удивить. Остальное время они работают в поте лица, устроив соревнование по скорости добычи информации. Выиграла его, конечно же не Тодороки. Проклятое второе место. Оно цепляется за ней с детства. — Выглядишь паршиво, — Бакуго не знает, что говорить и где-то в душе боится, чтобы это было не разочарование от его компании. — Может легкий брейк? — Нет, я задумалась, прости. — Я слышу от тебя эту фразу второй раз за два дня, Половинчатая. Выкладывай. Обещаю, что буду не слишком ядовитой подушкой для слез. — Говорить особо нечего. Проблемы с отцом. — Информативно, — интересно, а Деку в курсе. И почему такие мысли его колышат или как-то задевают? — Я не привыкла говорить о себе, — Шото не знает зачем оправдывается. — Но может потом, я расскажу, — твердая уверенность в этом «потом» не угасает.

***

Всю неделю Тодороки ходит довольная, красится, носит более интересную одежду и садиться за парту с Бакуго. Первый раз это было вынужденно, но потом Кацуки сам стал таскать девушку под локоть. Мидория недоумевала с таких перемен. И не могла представить, что Шото понравился Каччан. Или еще более абсурдное, что самому Бакуго нравится Тодороки. «Это явно шутка», — Изуку сочувствует подруге. Однако та ходит счастливая, почти окрыленная. Даже Бакусквад перестал подтрунивать над ней, зачисляя в свои ряды. На обеде блондинистая макушка тоже маячит рядом, выдергивая их подругу из-за столика и куда-то постоянно утаскивая. И Шото не всегда возвращалась. И мысли об этом смущали Деку. — Шо-чан, вы встречаетесь? — Нет, — Тодороки не врет. Хотя Изуку не первая, кто спрашивает ее об этом. Хотя, даже если вдруг их общение перерастет в отношения, Шото предпочтет молчать до последнего. Счастье любит тишину. — Эээ, — Мидория не знает, что ответить, но это «нет» от подруги звучало искренне. Спрашивать что-то у Бакуго бесполезно. Можно нарваться на какую-то грубость. Яойрозу развела целую панику, когда заметила взаимодействие этих двоих. Еще в сентябре Кацуки вызывал Шото на всевозможные дуэли, подключал в них Мидорию и даже саму Момо. Теперь нет этого опасного задора и искр, после презентации любой практической работы. Не было каверзных вопросов друг для друга, чтобы преподаватель снизила кому-то оценку. Джиро ничего не понимала, а просто делала миллион фотографий «странной Тодороки». Шото же пыталась игнорировать весь ажиотаж вокруг своей персоны. Даже Изуку начинала подбешивать. Она не виновата, что все в Бакуго видят только отрицательные качества. Бакусквад же как-то разглядел хорошо замаскированные положительные. И Шото тоже, спустя какое-то время. И теперь было немного стыдно перед ним. — Опять? — Кацуки смотрит на замученную Тодороки. Та кивает и облокачивается на стену. Вид с крыши открывается волшебный. И здесь их точно никто не может найти. — Я их убью когда-нибудь. — Все нормально, — не хочется никаких разборок. — Мне отец звонил даже, — Шото хочется плакать. Она снова разругалась с ним. Ибо слухи про ее отношения дошли и до Энджи. — Хочу закончить академию и уехать куда-то далеко, где никто не найдет. И быть как Тойя, — Тодороки даже не замечает, как переходит на такую тему. До этого она клешнями вытаскивала информацию из Бакуго. Теперь, ей известно, что он закончил музыкальную школу, умеет готовить, занимается спортом, пускай непрофессионально. Кацуки напрягается. Он точно знает, что у Шото есть старшие брат и сестра. Их зовут Нацуо и Фуюми. Это странное Тойя вызывает порывы ревности. И он понимает, что за эти дни общения, ничего толкового не узнал про Тодороки. Она рассказывала про свой день, про заскоки Джиро, Яойрозу и Изуку, но ничего про прошлое. — Знаешь, это так странно. У меня есть куча денег, но они мне не нужны совсем. Я хочу зарабатывать сама. Будь у меня больше силы воли, я бы тоже сбежала, как когда-то мой самый старший брат. Фиг знает, когда он снова будет в Токио. Пока меня хватило только на съехать в общежитие и поступить на ненавистную для отца специальность. — И чем же она плоха так? — Моя мама раньше училась на ней, — она слышит ненавистный звонок на пару. Однако, идти никуда не хочется. Они остаются на крыше. Потому что неизвестно, когда еще Шото решиться на откровения. — Однако, работать отец ей запретил. А, впрочем, это слишком длинная история. — Ты ненавидишь своего отца? — Бакуго не знает, как этот вопрос вообще слетает с его языка. — Даже слишком, — Шото улыбается, что кажется странным. — Но не бери в голову, — Тодороки не могла придумать более глупого ответа. И почему-то плечо Бакуго так и манило окунуться в мир Морфея. Студентка даже не заметила, как уснула. И это было так тепло и уютно.

***

У Бакуго эмоциональный ступор. Хочется таскаться везде за Тодороки и никого к ней не подпускать, пускай даже девушка сама избегает общества. Спящая Шото очень красива и вызывает желание уберечь ее. Правда Бакуго раздраженно махает головой, стараясь отогнать ненужные мысли. Она не в его вкусе. Тодороки просто интересная подруга. Шестой член Бакусквада. — Вот вы где, Бакубро, — Киришима не стал говорить, что до этого сделал тысяча и одно фото обнимающего Тодороки Кацуки. — Мы сказали, что у вас освобождение. Кажется препод поверил. — Твою мать, Дерьмоволосый, нахуя ты сюда приперся? — хотелось заорать в голос, но получилось злобное шипение со скрытой угрозой. — Удаляюсь, — Эйджиро поднял руки, словно сдаваясь. — А вы миленькие. — Заткнись, придурок! — Бакуго опустил голову чуть ниже, зарываясь носом в приятно пахнущие волосы Шото. Такие комплименты смущали. — И мы не встречаемся! — Кацуки считал отношения глупой, никому не нужной ванилью. Киришима фыркнул на такое заявление друга. Почему-то стало жалко Тодороки. Да и сам Кацуки явно не понимал, что упустит из-под носа, если не заявит свои права на студентку. Шото красивая, и видно, что умеет правильно реагировать на трудный характер Бакуго. Эйджиро переживал. Надо срочно дать другу менее тепличные условия, чтобы тот задумался о более серьезной проблеме. — Ты уверен? — Мина откровенно говоря не согласна с решением Киришимы. — Нам нужно еще учитывать чувства Тодо-чан. Для них эмоциональная привязанность это уже нормально. И своими действиями мы может спугнуть их. Не волнуйся так, Бакуго точно не отпустит ее от себя. — А сердце хочет драмы, — встревает Каминари, взъерошивая свою шевелюру. — Маленькая щепотка ревности для профилактики еще никому не вредила. — А ничего, что у нас пара идет? — Сэро отвлекает юных сводников. — Потом же будете выть, что морально не готовы к сессии. И тогда будет драма у вас, — не то чтобы брюнет был против счастья их друга, просто за этих балбесов тоже волновался. Особенно за Денки, который сядет все учить в последний момент и, возможно, не сдаст. — Впервые скажу это, но счастье Бакубро важнее, учитывая, что сам он до этого не придет, — Эйджиро открывает полупустую тетрадь. — Он нас убил бы за такие мысли, но на то мы и Бакусквад! — Я все еще против, — тяжело вздыхает Мина. — Если мы влезем, то можем только оттолкнуть их друг от друга. Это нормально, что сейчас они не могут определиться и запутались. Бакуго привязался к Тодороки слишком быстро. — Ну мы чуть-чуть, — настаивал на своем Каминари. — Нет прекрасней картины, чем ревнующий Бакуго. Правда, тогда это была приставка, но все же. — Вы вообще умом тронулись? — Ашидо понимает, что друзей не переубедить, поэтому будет придерживаться мнения, что она с ними, только для того, чтобы в случае чего остановить катастрофу. — Сравнивать приставку и Тодо-чан.

***

Урок физкультуры у филологов был связан с математиками. Шото видела кучу знакомых лиц, которые удавалось встречать на приемах отца. Многие в университете это дети тех, кто имеет высокий статус в обществе. Разомнувшись, Шото не заметила, как столкнулась с Мономой. Этот парень является сыном одного из партнеров Энджи, поэтому детки были знакомы. — До меня тут слушок дошел, что ты мутки мутишь с взрывной псиной, — Тодороки не хочет знать откуда Нейто знает Бакуго. — Но тебе ничего серьезного не светит. Ему больше нравятся такие, как Изуку. И я как добрый рыцарь хочу спасти твое сердечко от травмы, — блондин ухмыляется. Шото снова смотрит в пол, сдерживаясь от драки. — А еще он ненавидит богатеньких. — И зачем ты мне это говоришь? — руки сжимаются в кулаки, а непрошеные слезы так и наворачиваются на глаза. Тодороки много раз слышала от самого Кацуки, что они не встречаются, и то что ее внешность не соответствует параметрам, которые нравятся блондину, но слышать это от Мономы унизительно. — Во-первых, — челка спадает на глаза, скрывая ледяной взгляд. — Мы не встречаемся, чтобы меня это волновало, — у Нейто мурашки по коже, от гробового тона Шото. — Во-вторых, тебе не кажется, что ты позволяешь себе лишнего, влезая в мою личную жизнь. Ну, и, в-третьих, катись к черту. — Вай, злая Тодороки, — Киришима оказывается под боком, утаскивая ее от блондина. — Ты в порядке? — В полном, — Шото снова расслабляется, отпуская гнетущие мысли. Она подумает обо всем позже, когда вернется в комнату. А сейчас стоит возобновить занятие, или Айзава ее укатает в асфальт. — Может все же в медпункт, ты вся горишь? , — Эйджиро аккуратно касается лба подруги, замечая недовольный взгляд Бакуго с того конца зала. И как хорошо, что он не видел этого концерта Мономы. Или плохо. Киришима еще не определился. Шото не отвечает, лишь прикусывает губу. Жалела ли она, что стала общаться с Кацуки? Нет. Плохо ли ей сейчас? Да. Хочется ли уйти? Не совсем. И все это комом встает в горле, мешая произнести хоть слово. Кажется, что начни она говорить, то заплачет. Эйджиро больше не спрашивает, лишь крепко сжимает руку Тодороки и ведет ее прочь из спортзала. Личные проблемы не должны влиять на успеваемость, но это же Шото. Девушка все с легкостью догонит. — Перестань, я хочу помочь. — Зачем? — Ты наша подруга, чтобы бросать тебя в таком состоянии там. Не знаю, что тебе наговорил тот блондинчик, но не слушай его. — Он был прав, — она смотрит в зеркало за спиной Киришимы. — Спасибо за помощь, но я предпочту пойти в комнату. Передашь всем, что мне плохо, — Шото не хочет врать преподавателям. В комнате душно, хотя Яойрозу оставила окно открытым. НА улице дул прохладный ветерок, однако Шото было слишком жарко. Слез так и не было. Она настолько устала плакать в детстве, что сейчас отвыкла от такого мокрого дела. Только эмоциональное выгорание. И еще все пристанут с вопросами. А видеть никого не хотелось. Тойя, пожалуйста, возьми трубку! Брат не отвечал. Тодороки взвыла. Плохо быть в одиночестве. Может зря она себя так накрутила. Нужно выпить чаю и завтра вернуться со свежей головой. За прогулы слететь со стипендии, как не фиг делать. Не хотелось отпускать Бакуго еще дальше от себя. Половинчатая, какого хрена? Шото счастливо пискнула, читая сообщение. Кацуки за нее волновался. И неужели эти три слова так повлияли на настроение? «Мне реально плохо, что аж слезы выступают», — девушка нажимает на кнопку отправить, надеясь, что такой ответ сойдет. Спи. Если я через пять секунд не увижу, что ты оффлайн, то ты труп. И никакие Деку тебя не спасут. Шото отсылает смеющийся смайлик, выключает телефон и делает себе чай. Идея поспать ей нравится, но курсовая не дремлет. Еще полтора месяца и защита.

***

Бакуго сжимает мобильник, почти до хруста. Это не тот ответ, который он ожидал, но и вопрос тоже был максимально с двойным дном. Киришима заметил, а он нет. Неужели ему придется делить Тодороки с лучшим другом. И самое главное, неужели он ревнует? — Бакубро, ты странный, — Эйджиро видит, как блондин смотрит на телефон. — Триста третья комната. — И зачем мне эта информация? — Тебе хреново без нее. За эти дни ты привык к ее присутствию рядом. Тодо-чан явно мучает что-то еще. — Мы друзья, — блондин сам не замечает, как это глупое слово эхом отражается в коридоре. — Ты ведь втюхался в нее, Дерьмоволосый? — Кацуки тяжело дается этот вопрос. — Ну, — Эйджиро не знал, что ответить. Гребанный Бакуго с его вопросами. — Я понял, не мнись, как девственница, — что там понял он, Киришима решил не уточнять. Однако в мозгу зажглась красная лампочка паники. Мина же просила не лезть в это. Было стыдно. Нет, Кацуки не запомнил номер комнаты Тодороки. Просто цифра триста три бесила. Не подходит такая комбинация для нее. Еще и вахтерша с горем пропустила, злобно покосившись на блондина. Да не идет он убивать никого. Шото открывает вся заспанная, немного потрепанная и милая. Она называет его Мидорией, угрожая убить, если та снова забудет ключ. Кацуки прыснул, хотя сравнение ужасное. — А, привет, — Тодороки затаскивает блондина в номер. Джиро, попивающая чай за столом, подавилась. Из них всех, стесняшка и недотрога первой привела парня. — Кьека-чан, задержишь Яоймомо? — Ага, — Джиро фоткает спины уходящих студентов. Она организует для Шото лучший фотоальбом в истории. Ибо делать компромат на соседок — самое любимое занятие, после игры на гитаре и пения. — Итак, Половинчатая, неплохая комната, но моя лучше. — Ага, — Тодороки почти улыбается. — Ты какой-то странный. — Забей, и, да, нам лучше перестать общаться, — Кацуки сам не знает, как решился сказать это. Чертов приоритет, что дружба важнее отношений. Бакуго больше ничего не говорит и выходит. Тодороки ничего не понимает, но молчит. После заходит Джиро. Все так спонтанно. — Бледнее смерти, — брюнетка обнимает Шото. Тишину нарушает звонок мобильного. Тойя. Тодороки отвечает, стараясь, чтобы голос не дрожал. Как же братик не вовремя. Мы можем встретиться на выходных? Сердце отбивает чечетку. Тойя приедет к ней. Они встретятся. Возможно, что ее ждет два-три часа счастья. — Я запуталась, — произносит Тодороки, когда заканчивает разговор. — Эта академия перевернула мою жизнь с ног на голову. Мне пришлось отступить от многих привычек, которые прививал мне отец. — Все будет хорошо. Я не буду лезть с вопросами. Главное твое спокойствие. Может чаю с лимоном? — Не хочу, — Шото кутается в одеяло. — Буду спать.

***

Тойя смотрит на загруженные улицы Токио и морщится от холодных порывов ветра. Конец октября в Японии на удивление жуткий. Желтая листва неприятно трещит под ногами. Все так бесит. Этот город стал самой настоящей тюрьмой. И только ради младшей сестры он здесь. Девушка встречает его с радостными объятьями. Старший обнимает в ответ, аккуратно сжимая тонкую талию в руках. Главное не переборщить. Ведь сестренка кажется такой хрупкой и стеклянной. Они идут в самую глубь парка. Здесь их тайное место и вряд ли кто-то из подданных отца сможет найти его. Энджи, вообще, потерял след сына. Ну, или намеренно отпустил из семейного гнезда. Никто точно не знает, но Тойя страхуется. В последний раз, он еще был с ярко-алыми волосами, которые отливались рыжим в лучах солнца. Сейчас же он перекрасил их в черный. Однако, ему идет. Тойя рассказывает последние новости, упоминает про Химико, бурчит про скучного Шигараки и его отца, который немного сумасшедший. Шото улыбается. Брату хорошо вне особняка Тодороки. — Может, мне забрать тебя? — Не стоит, я вполне довольна жизнью здесь, — девушка не знает почему отказывается. Предложение манящие. И вдалеке от родины можно снова стать ледяной Тодороки, которую немного «растопили» одногруппники, Джиро и Бакуго. — Неужели это то, о чем я думаю? — Тойя не ожидал, что сестра так быстро повзрослеет. — И кто же твой загадочный принц? — Никто, — Шото хотелось поделиться мыслями, но вряд ли Бакуго понравилось такое. Она ведь не трепло, чтобы жаловаться. — Я просто завела хороших друзей. Старший Тодороки понимающе хмыкает. Младшая печально вздыхает. Врать брату она никогда не умела. — Докатились, — он растрепывает красно-пепельные волосы, секунду смотрит в глаза, а Шото возвращается в детство. Когда все еще были счастливы. И не то, чтобы Энджи был реальным мудаком, который бил детей, но было близко к этому. — Шо-чан, мы не будем об этом говорить, если ты не хочешь. Просто я вижу, что тебе больно, — Тойя снова обнимает сестру и достает небольшую коробочку из внутреннего кармана куртки. Серебряный браслет, именной. — Спасибо, — девушка сразу же надевает его на левую руку и становится легче. — Может я сбегаю за булочками? Ты, наверное, проголодался. — Хочу собу, и я помню то кафе, — он ведет Шото ко второму выходу. Она снова маленькая Тодороки, которую стоит держать за ручку.

***

Она провожает брата в аэропорт, чтобы растянуть время. Сегодня он был здесь семь часов. И все для Шото. Тойя накупил кучу сладостей, к которым девушка была немного равнодушна. А еще с ними был Нацуо. Его позвали чуть позже, после перекуса. Блондин «обижался», что брат не предупредил его. — Передашь это Фуюми? — черноволосый отдает брату брошь. — В следующий раз, я думаю, нам нужно будет собраться всем вместе. — Меня пугают твои загадки, — Нацу счастлив, что эта встреча не последняя. — Я думаю, что он наконец-то познакомит нас с Химико, — Шото краснеет, представляя их вместе. — Эх, сестренка всегда была такой умной, — средний Тодороки тоже скучает. — Пока, братец. — Черт, ненавижу прощаться. Больше я с вами в аэропорт не поеду! — Тойя! Домой возвращаться не хочется, хотя Шото пообещала Нацу, что сразу же поедет в общежитие. И когда она стала его считать роднее их семейного особняка? Улица, по которой шла девушка, казалась смутно знакомой. — О, Тодо-чан, а ты что тут делаешь? — Иду, — спокойно отвечает Тодороки, заприметив Киришиму. Тот явно шел от Бакуго. Значит память не подвела ее. — Ты в общагу? — Да, — общение не вяжется. Ей не хватает грубых реплик блондина и каких-то колкостей. — Хочешь, пойдем вместе? — Только собирался предложить, — Эйджиро замедляет шаг, стараясь идти вровень с одногруппницей. — И, да, вы с Бакубро поссорились? — Не скажу, что это была ссора, — философски отвечает Шото. — Прости, но это мой косяк. — Ты-то тут причем? — Бакусквад забавный. — Не знаю, но это чуйка, — он не готов все рассказать ей сейчас. Ему нужен совет Мины. Та точно что-то придумает.

***

— Поздравляю, Кири, ты балбес, — злиться Ашидо, метая молнии в друга. — Ну, теперь насущая проблема, так это помирить их, — защищает Эйджиро Каминари. — Он же просто помог Тодороки. Здесь не было злого умысла. — Он не рассказал все Бакуго сразу. Да и сбежал от прямого ответа с Тодо-чан! — розоволосая девушка мечтает удушить всех вокруг. И только противно скрипнувшая дверь, заставляет замереть в ужасе. На пороге ее комнаты Кацуки, который недоуменно смотрит на всю банду, раздумывая, что ему не рассказали и причем здесь Шото. — Продолжайте, ваш диалог очень интересен, — блондин начинает закипать. — Что руки чешутся выкинуть вас в окно. — Бакубро, ты же дома был, — Эйджиро боится поднять глаза на лучшего друга. — Ну, мне стало скучно! А теперь, заткнись. Енотоглазая, я слушаю! И, Тупоголовый, не смотри так, словно приведение увидели. — Это я виноват, что вы с Тодороки поругались, — начинает Киришима. — Ты неправильно понял мои мотивы, Бакубро. Мы хотели помочь вам. — Может я сам буду решать, что мне делать? — заводиться Кацуки. — Думаешь это так легко взять и все вернуть? Она слишком гордая в этом плане, — шепотом добавляет блондин, сдерживая порывы подраться. Громко хлопает дверь.

***

— Ты смеешься?! — Тодороки истерически подрагивает, когда Изуку говорит про пришедшего Бакуго. — Бля, Половинчатая, я все не так понял. — Ммм, хорошо. Я тут причем? Ты попросил оборвать общения — я сделала это. Что еще? — Я не хотел этого! — Я тоже, — тяжело вздыхает Шото, опираясь плечом на косяк двери. — Поэтому уйди, пожалуйста. — Не хочу, Половинчатая. Давай уясним, что если я и уйду отсюда, то только гулять, с тобой? — Отказываюсь! — Тодороки складывает руки под грудью, стараясь придать лицу более недовольный вид. — Двумордая, ну зачем так выеживаться? — Бакуго хватает ее за локоть, вытаскивая в коридор. Грубо подталкивает к выходу и ведет к скамейке под деревом. И плевать, что девушка в домашних тапочках с зайчиком, в потрепанных шортах и безразмерной футболке. На руке сверкает именной браслет. Кацуки обращает на него внимание, укутывая ту в свою ветровку, пытаясь сжать в объятьях. — Так чего тебе все же нужно, Бакуго? — голос предательски дрожит. Шото переживает, что это какая-то игра или сон. — Ты, твое присутствие, даже тишина сойдет. За эти три дня я чуть не закопал себя.Было противно, но мне казалось, что ты нравишься Дерьмоволосому. Здесь я героически проебался, ибо ему хотелось свести нас. Шото молчит. Если его устраивает тишина, то пусть наслаждается. Она реально устала. А еще ветровка. Одеколон Бакуго заставляет расслабиться. — Может ты что-то ответишь? — блондин смотрит на девушку и слышит ровное дыхание. Неужели уснула? — Блядь, Половинчатая, ты вообще ешь? — ругается Бакуго, поднимая легкое тельце. Вахтерша снова крестится, молясь, чтобы этот взрывной парень появлялся тут реже. Однако, ее мечтам сбыться не суждено.

***

— Бакуго, а почему твоя мама написала мне сто двадцать три смски с текстом, что я слишком добрая и должна была минимум огреть тебя шваброй?