Просто притворись мужчиной

      Это точно не грёбаный диснеевский мультфильм "Мулан". Если меня разоблачат, то симпатичный командир не станет меня жалеть, бросив кинжал на снег, вместо того, чтобы одним ударом снести мне голову. И я точно не спасу Китай, рискуя этой самой безумной головой. Репутацией. Жизнью. Не только своей. Но спасу себя. И выберусь из этой клетки на свободу, благоухающую пламенем. Или так пахнут брёвна, которые нещадно сгорают в огне? Осенний ветер, который развевает угольно-чёрный пепел по земле и воздуху. И уносит его с собой. — Ну, как тебе? — ещё раз пригладив рукав вязаного пуловера, поинтересовалась я. Вуди изучающе нахмурился и покрутил пальцем в воздухе, медленно приближаясь ко мне. Я покорно покружилась. Он тут же скис. — Нет, нет, Вивиан, ты не пахнешь как мужчина. Под его проницательным взглядом я злобно принюхалась к своему воротнику. Втянула носом тонкий аромат. — Я побрызгалась твоим парфюмом. Разве не так должен пахнуть мужчина?! — О нет! — Вуди громко засмеялся. — Мужчина не должен пахнуть. Мужчина должен вонять. От тебя несёт не только парфюмом, но и ягодным шампунем. И ещё чем-то пиздецки сладким. — И? — я прищурилась, вновь принюхиваясь к своему рукаву. Вуди с обречённым вздохом опустился в кресло. — А так пахнут педики. Согласись, идея хреновая. Ты не сможешь никого оболванить. — Это в тебе говорят гомофобные стереотипы, братец. Я повернулась к зеркалу, и осторожно поправила парик, который и без того неплохо сидел на голове. С вязаной синей шапкой смотрелось это дело ещё лучше. Место страха заняла стальная уверенность. Я гордо выпрямилась и потянулась к набитому доверху рюкзаку. Рядом лежал потрёпанный чемодан с одеждой, которую я так настойчиво выпросила у всех знакомых парней. Дырявые носки и старые растянутые футболки. Брюки, желательно из грубой и толстой ткани, чтобы никто не заметил, какие же худые у меня ноги. — Говори всё, что захочешь. Я попаду в это чёртово место, чего бы мне это ни стоило. — В том то и дело... Вуди с задумчивым выражением лица покрутил в руках зажигалку. — Тебе это будет стоить многого.

***

      Военный пансион, находящийся на границе западного побережья, а точнее говоря, между штатами Орегон и Айдахо, был построен тридцать лет тому назад. Если говорить совершенно точно, то тридцать шесть. Пансион считался безнадёжно закрытым для любопытных людских глаз. И никто не осмеливался соваться за колючую проволоку и кусты терновника, боясь получить по морде от мужчин, которые учатся там военному искусству. Но вот чёртова несправедливая досада: учат там этому искусству именно мужчин. Женщинам в этот, будь проклятый трижды, пансион вход воспрещен даже в качестве обычной поварихи. Мой план мог с лёгкостью провалиться, но самая важная часть, связанная с опасными бумажками, была наконец-то завершена. Вместо Вивианы Нортон теперь будет Вуди Нортон. Медицинский осмотр, в том числе и сдача анализов, прошли весьма успешно. Мой брат близнец, Вуди, неудивительно похожий на меня своей внешностью, и с которым нас так часто путали, сыграл в этом гитлеровском плане свою ценную роль. Он согласился на эту авантюру только ради того, чтобы я успокоилась. Что и случилось. Мы не только близнецы, которые очень похожи друг на друга, но ещё и совершенно идентичны по характеру. Вуди уверял меня, что пинок под зад я получу в первый же день. Мы рисковали многим, меняясь местами. Я выдавала себя за мужчину в военном пансионе, а это отдельная статья в нашей "священной" книге законов. Но рискнуть стоило. Честно. Я горела желанием поскорее приступить к изнуряющим тренировкам и детально обучиться военному искусству. Предвкушала все эти тяготы, которые точно преодолела бы. А иначе зачем всё это устраивать? Прощание с Вуди получилось совсем привычным, словно я шла в магазин за пакетом молока. Он никогда меня не обнимал, а в этот раз не сумел выдавить из себя даже одно умное словечко. Кулаком сильно ударив меня в плечо, он расплылся в широкой, но нервной улыбке. — Не подведи меня. Ты носишь моё имя, так веди себя достойно. Ебанутый аист. Мы мчались сюда из другого штата под палящим солнцем целых пять часов, а он смог выдавить только это. Я громко хмыкнула. — Старпёр. — Я старше тебя всего лишь на шесть минут! — возмутился брат. Нам обоим было по девятнадцать, но для меня он был самым старым человеком во всей стране. Он снова хлопнул меня по плечу, уже в последний раз, и я неспешно побрела к огромным каменным воротам, на которых давно пророс тёмно-зеленый мох. Я сухо откашлялась, репетируя мужской голос, а затем вдохнула побольше воздуха и нажала на крошечную красную кнопку. Маленькая узкая дверь, спрятанная за густой зеленью, тут же распахнулась, и в мой лоб прицелилось холодное дуло автомата. Здрасьте. Слишком поспешно я протянула "святую" бумагу с необходимой печатью мужчине в военной форме, стоящему за дверью. Он хмуро изучил лист. — Вуди Нортон? — Так точно, сэр! — хрипло крикнула я, едва не подавившись слюной. Мужчина кивнул и отстранился в сторону, чтобы я прошла внутрь. Я затаила дыхание. Наконец-то я увижу то, что годами скрывалось за этими неприступными стенами. Ах! Я с круглыми, словно банки, глазами изучала огромный величественный корпус. Правое и левое крыло. Огромную площадку, на которой качали пресс десятки потных мужчин. А позади всего этого густой лес. Но многого мне не было видно. Пансион закрывал шикарный вид на большое поле. Я сглотнула, едва шевеля ногами, и бешено озирая взглядом всё вокруг, словно наконец-то прозрела спустя девятнадцать лет слепоты. Слева послышался грубый смешок. Свист. Галдёж. — Салага! Я тут же обернулась к мужчинам, которые стояли у металлических тренажёров, потирая потные бычьи шеи. — Тощий как макаронина! — загоготал во всё горло лысый с татуировкой на щеке. Я слегка подняла руку в знак приветствия. — Здарова, мужики! Оба тут же расхохотались. — Нелегко ему здесь будет. Вот спасибо! Я постаралась невозмутимо пройти мимо них, сворачивая к парадному крыльцу. Воздух так и вонял тестостероном. Огромные двери распахнулись перед моим носом с неприязненным шипением. Я быстро скользнула внутрь, крепко сжимая рюкзак и чемодан. Пальцы вспотели, сердце испуганно колотилось. Прямо у входа, за столом сидел мужчина и копался в кипе исписанных бумаг. Он поднял голову, услышав шаги, и поправил очки с тонкой оправой на носу. Я заметила золотистую табличку на его столе. Шон Мортенсен. — Новенький? — Так точно, — я изо всех сил напрягла голосовые связки. — Рядовой Вуди Нортон, сэр! Тут же протянула ему бумагу с печатью. — Нортон, говоришь? — Шон перелистал пухлую папку, лежащую на столе, и кивнул, пальцем наткнувшись на свежую запись. — Правое крыло, второй этаж, комната номер 78. С тобой будет жить Зак Эдфорд. — Так точно, сэр! Я потащила чемодан на второй этаж, повторяя про себя цифры комнаты, где мне предстоит прожить целый год. Путь оказался нелёгким. Мои суставы трещали от натуги, но на своём пути я так и никого не встретила. Коридоры были почти чистыми, но повсюду воняло потом и чем-то ещё, режущим глаза. В правом крыле царила полная тишина, но в комнате с цифрами "78" послышался гнусавый смех. Неплохое начало. Я остановилась перед своей новой комнатой, готовясь произвести офигенное впечатление на своего соседа. Зака. Быть грубым, но в меру. Шутить про сиськи. Не ныть. Эти три совета дал мне мой брат, и если тогда я и расхохоталась от стереотипности этих слов, то сейчас планировала в точности осуществить задуманное. Нервно потерев ладони, я быстро распахнула дверь. Смех в комнате тут же угас. Первое, что я поняла – насколько дерьмовые же здесь условия. Комната была такой маленькой, что даже потанцевать хулу не сможешь. В левом углу двухъярусная кровать. Нет, почти койка. А в правом маленький стол с кривым сломанным стулом. Узкий шкаф напротив него. И всё. Двое мужчин сидели на койке, а один стоял, опираясь ладонью на крошечный подоконник. Все трое разом повернулись ко мне. На них были простые штаны и рубашки цвета хаки. — Чё как? — выдавила я, таща чемодан в комнату. Блондин резво спрыгнул с койки, тут же загораживая мне дорогу своей высокой фигурой. Я сглотнула ком в горле. Он прошёлся вокруг меня, словно исследуя взглядом иноземное существо. — Вуди? — Зак? — мой голос зазвенел от волнения, хотя я и тужилась, пытаясь сделать тон грубым. — Неа. Вон Зак, — блондин кивнул на парня, стоящего у окна. Тот с ухмылкой отсалютовал мне двумя пальцами. — Рад… Кхм, привет. — Смотри не обосрись, — тут же заржал третий, огненно-рыжий парень, лениво разлёгшийся на койке. — Чего это ты так голос меняешь? Писклявых мы не ущемляем. Их за нас уже природа наказала! И снова заржал, точно бешеный конь. — Пиздец ты тонкий... — блондин поджал губы, явно неудовлетворённый моей физической формой. — Предки заставили сюда приехать? — Нет, — я выдавила смешок, и закрыла за собой дверь, хотя мне смертельно не хотелось оставаться с ними в одной комнате. — Сам захотел. — И правильно. На войне, как говорится, все средства хороши! — засмеялся рыжий. — Вуди, говоришь? Хреновое имя. Ничего, придумаем что-то поинтереснее. Меня зовут Чарли, но здесь я Муха. — Муха? — повторила я. — Ну. Это из-за того, что он говно любит, — заржал Зак. Шутки за триста. Меня едва не вырвало. От таких шуток даже пьяные матросы презрительно морщатся. Блондин хмыкнул. — Да он просто такой назойливый, что пиздец. Командир его один раз мухой назвал, с тех пор так и пошло. — А я Косой, — любезно представился Зак. Я слегка приоткрыла рот. — Кто? — Косой. У меня левый глаз немного косит. Вот отсюда и имечко. Только ржать не смей. — Креативно… — Я - Белобрысый, — встрял в диалог блондин. — Так и зови. Мэттом меня звать не надо. Поколочу так, что потом ползать будешь. Эти прозвища были жалкими, слишком странными. Не имя, а уродливая демонстрация их пороков. Не представляю, как же меня прозовут. — А давно вы здесь, ребята? — я раздражённо вытерла пот со лба, переминаясь с ноги на ногу. — Месяц. Вот как. Не так уж и долго... Белобрысый и Муха поспешно направились к двери, оставляя за собой лёгкий сигаретный шлейф. — Ужин через семь минут, новичок. Разложи вещи и дуй вниз. Дверь захлопнулась, оставляя меня в ловушке. Наедине с соседом. Зак, то есть, Косой, медленно отошёл от окна. Смерил меня благосклонным взглядом и указал на стопку чистой одежды, валяющую на нижней полке. — Твоя новая форма. Носишь на занятия и тренировки. В остальное время можешь одеваться как хочешь. Я с благодарностью кивнула, и осторожно села на матрас. Косой впился в меня взглядом. — Ты чего, альбинос? Кожа такая бледная. — Да нет, я… — Молчи уж, сам вижу, что на поле ты ещё не работал. Маменькин сынок. — Матери у меня нет, — честно ответила я. — Как и отца. — Значит, мы равные, — Косой усмехнулся и рывком снял с себя рубашку, обнажив мышцы. Я уставилась на него во все глаза. К сожалению, он это заметил. Вивиан, полная идиотка! — Хули вылупился? Мужские соски никогда не видел?! Я кашлянула, делая голос грубоватым. — Кхм… Да нет, в зеркале каждый день вижу. — А то. Одевайся, чего уселся, киска? Ох… Жесть. За что же мне это… Эластичные бинты туго сжимали мою грудь под майкой, и хотя я и носила мужские боксеры, но переодеваться при нём, даже отвернувшись к стене, было бы глупо. — Ты иди. Через минуту спущусь. Косой нахмурился. — Странный ты какой-то. — Не больше, чем ты. — тут же язвительно ответила я, и поднялась с места, демонстративно роясь в рюкзаке. Сосед только тихо хмыкнул и вышел из комнаты. Я подождала пару минут, чтобы звуки его шагов окончательно затихли. А затем принялась лихорадочно срывать с себя одежду. Поправив тугие бинты, я натянула рубашку и брюки с ремнём. Переобулась в тяжёлые ботинки. Килограмм пять, не меньше. Снимая шапку, я вздохнула. Парик был надёжно прикреплён к голове. Следовало бы подстричься, а не мучаться таким образом. Но мои кудрявые медовые волосы сразу выдавали во мне девушку. Мне и без того пришлось укоротить их под "каре", прежде чем надёжно спрятать под париком смоляного цвета. Зеркала здесь не было, но когда я нацепила на голову кепку с военной окраской, то знала, что выгляжу довольно неплохо. Смазливое личико делало из меня сладкого мальчика. Не дай боже, подумала я. Вдруг мыло в душе уроню. Путь в столовую занял больше десяти минут. Причина вполне логичная: я не знала дорогу. По шуму и звону металлической посуды я в конце концов и набрела на широкие двери столовой. Толкнула ручку, готовясь к худшему. Внутри происходила чуть ли не бойня. Я стоически расправила плечи и уверенной походкой двинулась к стойке с железными подносами. Вуди не раз меня уверял, что еда здесь отвратительная, и он оказался совершенно прав. Пресная и совершенно безаппетитная кучка гречневой каши и ломтики ржаного хлеба. Надо же. Такое чувство, что уже война и начался дефицит на нормальные продукты. — А где мясо?! — взвыл знакомый голос. Я резко повернулась направо, и увидела Муху, который тряс металлической кружкой в воздухе. — Где моё грёбаное мясо?! — Бери, что дают! — крикнул смуглый мужчина, стоящий у огромной кастрюли с гороховым супом. — Мяса он, блядь, захотел! Мой взгляд тут же поймал Белобрысого. Его светлые волосы были безукоризненно уложены, осанка и прищур глаз выдавали в нём особо опасного хищника. Он насмешливо толкнул Муху в спину, и тот с горестным воплем направился к длинному столу. Я тут же последовала за ними, радуясь знакомым лицам. Пусть и знакомы мы лишь минут двадцать. Стол, который они заняли, оказался не совсем свободным. Двое парней сидели у самого края, шумно переговариваясь, и чуть ли не брызгая слюной друг на друга. — Чего раскудахтались?! — Косой сел за свободный стул рядом со мной. Я слегка улыбнулась ему, и он вопросительно выгнул бровь. Вот дерьмо! Чего это я? Я же мужчина. А они что, не улыбаются друг другу..? Спорящие парни тут же загоготали во всё горло, подмигивая. — Командир сказал, что на выходных позволит нам выйти в город. — Да ну?! Быть не может! — Да, отвечаю! Только что подслушали! — Бинго, — недобро улыбнулся Белобрысый. — Так и знал, что отпустит. — С чего бы?! Командир в последний раз такое разрешал два месяца назад. И то на час. Едва успел заскочить к моей Илоне. Всего на час! — и парень сокрушённо вздохнул. — А что делали оставшиеся пятьдесят пять минут? — поинтересовался Косой. — Чего? — Тебе и пяти минут хватит, чтобы кончить. Муха тут же несдержанно засмеялся, забрызгав слюной, вылетевшей изо рта, всех сидящих. К моему удивлению, никто не разозлился. — Может, в этот раз командир разрешит хотя бы на два часа? — Может. — Что в этом такого? — я вилкой перемешала мутный чай в кружке. — Это ведь пансион, а не тюрьма, верно? Все взгляды за столом тут же метнулись ко мне. Я постаралась как можно увереннее расправить плечи. Муха расхохотался. — О, Вуди-худи! И ты здесь, соплячок. — Что за Вуди? Новичок? — прыщавый незнакомец внимательно пригляделся ко мне. У меня тут же сжалось сердце от страха. — Ну нихуя себе! Да у тебя же кожа как попка младенца. Ни единого изъяна! — А то. Видно, что из скорлупы только вылупился, — Белобрысый надменно усмехнулся. — Надолго ли его хватит? — Ставлю блок сигарет на то, что неделю промучается! — Муха тут же поднял руку, как школьник. — Или дней пять. — Нет, — лениво протянул Косой. — Максимум три. — Пару дней, — согласились с ним оба незнакомца. Белобрысый пронзительно уставился на меня. Я судорожно сглотнула, и горячий суп плавно потёк в желудок, обжигая пищевод. Его тонкие губы растянулись в злобной улыбке. — Завтра утром он уже будет за воротами. Мои брови взлетели вверх от недоумения и наглости этого заявления. — Я ещё здесь. Так легко не сдамся. И останусь до конца. — А никто тебя и не спрашивает. Командир сам решит, кто останется, а кто нет. Дохлые тюфяки, как ты, долго здесь не продержатся. Колючий ком болезненно сжал моё горло. Но я лишь вновь зачерпнула ложкой жидкий суп, горя желанием доказать им, что я лучше и выше этого. И уж точно продержусь здесь дольше них. Ублюдки самонадеянные.

***

      Ранний подъём в шесть утра уже выбил бы меня из сил, как на это и уверенно рассчитывал мой сосед по комнате, но всё лето я готовилась к этому знаменательному дню. Тело и сознание привыкло засыпать в одиннадцать, а просыпаться в шесть. Я бодро вскочила с жёсткого матраса, от которого адски чесалась спина, и быстро надела тонкую куртку. Косой спрыгнул с верхней койки, бросая на меня взгляд, полный любопытства. — Доброе утро? — рискнула я. В ответ он кивнул. Через пару минут мы уже шагали бок о бок по коридору. Из комнат выходили заспанные и недовольные жизнью мужчины. Мы вышли на улицу, и я слегка потёрла плечи, поёжившись от холодного утреннего воздуха. Чёрт, а здесь довольно ветрено... Мы стрункой вытянулись в одну шеренгу. Рядом со мной оказались незнакомые парни, гораздо выше меня. В мою сторону летели насмешливые взгляды и издевательские шуточки, но я лишь гордо задрала голову, готовая ко всему. Через пять минут были слышны лишь редкие смешки, но и те затихли, когда позади нас громко хлопнула дверь. Я осмелилась обернуться, чем заслужила ядовитый взгляд от мужчины в тёмных штанах и ботинках, блестящих от чёрного масла. Высокий и крепко сложенный. Такой мускулистый, что лямки белоснежной майки едва держались на его широких плечах. А глаза такие голубые, словно летнее ясное небо. Он вышел в центр и встретился со мной взглядом. Моя решительность резко испарилась. Это был самый страшный взгляд за всю мою жизнь, хотя лет ему было явно двадцать шесть, если не меньше. Не старик ведь… — Любопытный малый. Его голос заставил меня вздрогнуть. Низкий, словно грохочущий из недра его грудной клетки. Хриплый, словно у него заложено горло. И властный, словно он король этого мира. Поганого мужского мира, надо признать. — Рядовой Мэттью, расскажи новичку, какую первую ошибку он совершил. — Есть, командир! — Белобрысый сделал шаг вперёд, и быстро проговорил: — Не оборачиваться без приказа. И не… — Достаточно! — перебил его мужчина. Мне хотелось биться головой о стену до тех пор, пока череп не проломится. Чёрт… Командир! Он командир! С первого раза я успела всё так неосторожно испортить! Командир подошёл ко мне почти вплотную, сцепив свои руки за спиной. Его дыхание обожгло мой лоб. — Имя? — Вуди Нортон, сэр! — прохрипела я. Он внимательно оглядел меня с головы до ног презрительным взглядом. — Щуплый... Никчёмный. И тут же отошёл, разминая загорелые мышцы. Мужчина хрустнул шеей и снял с себя майку. Я прикусила язык, чтобы не ахнуть. Вот это пресс! Каждая его мышца была словно напряжённой. Стальной. Очертания таза виднелись под тканью штанов. На шее сверкал жетон, характерный для многих военных. — За мной! Командир рысью побежал вперёд, и мы все тут же двинулись вслед за ним, как собачка за хозяином. Я старалась не отставать. Моё тело любило бег, так что даже спустя полчаса я дышала размеренно, хотя пот всё катился по лбу. Тут и там слышался болезненно тяжёлый вздох. Остановились на передышку мы только тогда, когда достигли кромки леса. Многие опирались руками на колени, переводя сбитое дыхание. Я демонстративно вышла вперёд, делая вид, что мне всё нипочём. Что энергии во мне так много, что хоть весь мир оббегу. Поймала на себе цепкий взгляд командира. И попыталась донести всё глазами. Я лучше. Сильнее. Не никчёмная. Смогу и не такое. Не сдамся. И это не план Шлиффена, который полностью провалился по причине фатальной недооценки готовности. Уж я то выиграю на этом поле. На обратном пути в боку уже слегка кололо, но я слышала лишь тихий смешок за своей спиной. Как это ни странно, прозвище для меня было уже придумано. Мне лишь оставалось его принять. Щуплый.