Омега из Сумрачного леса

Совещание насчет расширения гавани прошло почти нормально, если не считать того, что на карте города были видны следы спермы, и местами она была помята. Купцов и прочих влиятельных горожан расширение порта волновало гораздо больше, чем чужая личная жизнь. Пусть даже она королевская. Тем более, что в Осроене нравы были самые свободные — портовый город, набитый пришлыми моряками и шлюхами, просто не мог быть другим. Сирил все время молчал, сидя по левую руку от короля, и высказался лишь однажды — опять насчет припортовых святилищ. Доселе молчавшие жрецы тут же начали спорить между собой, какие и где надо строить. В Осроене был силен культ морских божеств, с которым активно боролся Орден Благой богини. Арс считал, что все жрецы одинаковые и грызутся больше из-за денег, а не по вопросам религии. Он недовольно наблюдал эту перепалку и сначала злился на Сирила, что тот встрял в разговор. Но потом он решил использовать эту возможность отвлечь внимание и перессорить их окончательно, и сказал, что выделит участки городской земли под храмы, а община и жрецы пусть сами решают, что там строить. К ночи Арс почти забыл о том, что женился на Марте, в голове его были мысли о делах и предвкушение сна в кровати с Сирилом. Но за ужином, глядя на то, как оба супруга опять мило воркуют друг с другом, он помрачнел. — Мы не будем спать втроем каждую ночь, — без обиняков сказал он, когда они остались без слуг. — Сегодня все будет, как вчера. И завтра на пути из Осроены мы так же заночуем в Дорожном замке. Чтобы уже ни у кого не было сомнений в факте нашего брака. Но в Бергофе я буду ночевать с Сирилом. А вы, моя леди, будете спать в покоях королевы, как было всегда заведено. Мы с Сирилом будем к вам приходить… по мере необходимости, — на последней фразе он споткнулся, бросил взгляд на омегу, встал и вышел из трапезной. Арс шел, наполняя своей тяжелой поступью парадный зал, где на стенах висели гобелены и огромные полотна, прославляющие род герцога Форша. Это были многофигурные композиции с батальными и жанровыми сценами. В одном углу полотна несколько рыцарей в голубых плащах побивали белых варваров, в другой — герцог принимал дары от посланников далеких земель. В Бергофе Арс видел что-то похожее, только там прославлялся род Берсонов. Он не был любителем искусства и сейчас пялился на картины в тусклом свете факелов, просто чтобы переключиться и унять досаду. Кто-то тронул его за плечо. Не оборачиваясь, Арс понял, что это Сирил. Только он мог подходить к нему так бесшумно и не вызывать инстинктивную реакцию опасности при прикосновении. — Не уговаривай меня, — отрезал Арс, не сводя глаз с картины. Сирил промолчал, но руку с плеча альфы не убрал. Напротив, положил туда подбородок и обнял его сзади за талию. — Снова будешь шантажировать сексом? — спросил Арс. — Нет. Ты сделал даже больше, чем я рассчитывал, — тихо сказал Сирил. — Я не хочу, чтобы ты ненавидел ее. И она вполне довольна твоим решением. — Я ей не нравлюсь так же, как она мне, — мрачно хмыкнул альфа. — Ты ей не даешь шанса тебя полюбить. — Я не хочу, чтобы она меня любила, мне достаточно твоей любви, — возразил Арс. — И нет ничего хуже влюбленной не взаимно женщины. Я лишь хочу, чтобы она понесла и родила мне альфу. — А омегу? — тихо спросил Сирил. Арс развернул его к себе и посмотрел в глаза. — И омегу тоже было бы неплохо. Но альфа на троне — это не только дань традиции. Альфа по природе правитель. А омега… Впрочем, в твоем случае ты из меня такие веревки вьешь, что… — Арс потер лоб, и Сирил отнял его руки от лица и приблизился. — Омега может быть хорошим королем, если у него будет хороший альфа. Мы по природе очень зависимы. Я стал решительным и настойчивым, потому что ты такой, Арс. Я беру твое качество и возвращаю тебе. И поскольку мы истинная пара, во мне изначально этих качеств было в избытке для омеги. И я не пытаюсь тебе сказать, что хочу посадить на трон омегу, — грустно сказал Сирил. — А что ты хочешь мне сказать? — Мне бы хотелось передать кому-то те знания, что у меня есть, Арс. — Передавать знания можно ведь не только своим детям, Сирил, — заметил Арс и заглянул ему в глаза. — Я запретил забирать омег в Церн, но люди не перестали их чураться. Раньше они могли сдать ненужного им ребенка жрецам, а сейчас будут топить в пруду, как котят. Он тут же пожалел о своих словах, потому что лицо Сирила дернулось, и он в ужасе закрыл глаза. Альфа обнял его. — Прости. — Ты прав, — слабым голосом сказал омега. — Во всем прав. — Я открою приют в Бергофе. И там ты сможешь передавать знания, если будет кому передавать. Не думаю, что найдется кто-то столь же одаренный, как ты. — Дело не в степени одаренности. Мой отец был довольно слабым магом, — возразил Сирил. — Но он знал о возможностях магии, и пусть не все ему давалось, смог мне многое передать. А когда нет преемственности, даже одаренные омеги будут блуждать во тьме. Арс поцеловал его в лоб и прижал к себе. — Значит, решено. Я отдам это тебе на откуп. Осталось вернуться в Бергоф… сегодня я понял, что ненавижу Осроену. Мне постоянно кажется, что все здесь провоняло тиной. — Пошли спать, Арс, — омега потянул его за руку. — Спать? — скептически возразил тот. — Не терпится поваляться в постели с моей женой? — И это тоже. И кстати, если ты будешь этого избегать, то рискуешь стать отцом темноволосых дочерей, — поддразнил его Сирил. — Я поклялся признать всех детей своими, — мрачно напомнил Арс, увлекаемый Сирилом по направлению к королевским покоям. — Пусть родит мне альфу, а дальше делайте вдвоем, что хотите. — Мы ведь будем делать, Арс, — серьезно ответил Сирил и заглянул ему в глаза. — Не сомневаюсь. Ты же ее выбрал, — неприязненно сказал Арс, потом схватил омегу, прижал к стене и впился губами в его рот. — Но ты все равно только мой! Сирил обвил его тело руками и ногами, ответил на поцелуй, а потом выскользнул и снова потянул альфу в покои. Там Арс навалился на него, наплевав на присутствие леди Марты, но омега вырвался и вновь заставил альфу покрыть их обоих и излить семя в ее лоно. А на следующий день утром Арс не стал изменять своей привычке и взял его одного, на глазах у жены. Та не выказала никакого неудовольствия по этому поводу, ушла в другой конец комнаты, чтобы им не мешать, и расчесывала свои длинные волосы. И это ее спокойствие и принятие помогло Арсу примириться с ее присутствием в их жизни. Он по факту благословил их отдельные от него отношения с Сирилом, и закрыл глаза на то, что после его ухода они еще час не выходили из покоев, несмотря на активные сборы в обратную дорогу. Арс понял, что Сирил все равно будет делать все по-своему. И если он считал своим долгом как-то раскрашивать жизнь леди Марты с нелюбимым и не любящим ее мужем-королем, то будет поступать так и дальше. Игла в сердце по-прежнему ощущалась, и он избывал свою ревность и боль тем, что орал на солдат и Бернарда во время сборов. А на привале, пройдя половину пути до Дорожного замка, который стоял на перекрестке основных дорог королевства, альфа затащил Сирила в темный угол провонявшей свиным салом придорожной харчевни и трахнул его стоя у стены. Тот позволил это с собой сделать, оделся, молча прошел мимо охранявших короля солдат с непроницаемым лицом и после ни разу Арсу за этот позорный случай не попенял. По прибытии в Бергоф Сирил слег на целый день, мучимый спазмами предстоящей течки, и когда та началась, Арс три дня не выходил из королевских покоев, трахал его с остервенением и наставил еще больше меток на его загривке. Омега никак это не комментировал и бросал понимающие взгляды, отчего Арса охватывала досада, и он снова наваливался на него, пока их вновь не сковывала сцепка. После этой течки они оба выглядели похудевшими и осунувшимися. И хоть они мало разговаривали эти дни, их конфликт заметно сгладился. К тому же вскоре выяснилось, что леди Марта понесла, и Арсу уже не было необходимости посещать ее покои по ночам. Он снова окунулся в государственные дела и готовился к коронации, которая прошла бы идеально, если бы жрецы Благой богини не пытались вытрясти из него новых привилегий за то, что благословят и проведут церемонию, как положено. Арс держался зубами за каждый кусок, не желая уступать. И в конце концов они пришли к какому-то хрупкому компромиссу. В качестве жеста доброй воли король отдал им арестованных метра Черила и вдовую королеву Софию, не предъявив никаких обвинений, хотя каждый из них заслуживал публичной казни за отравление Бера и попытку занять трон под предлогом регентства над уже мертвым принцем. Сирил открыл в северном крыле королевского дворца приют для омег-сирот. Их стали собирать по королевству и собрали около двух десятков. Там же Сирил открыл школу магии для омег, у которых были к ней способности. Арс видел, как теплеет его взгляд при виде носящихся по королевскому саду детей. В такие моменты альфу охватывала тоска оттого, что у них никогда не будет общих потомков. Но растущий живот леди Марты утешал Арса хотя бы тем, что он не оставит королевство без наследников. Нельзя иметь все и сразу, мрачно напоминал себе он. В начале осени королева разрешилась от бремени, произведя на свет альфу. Сирил был уверен в поле будущего ребенка еще с весны, но Арс старался не обольщаться. Весть о рождении наследника застала короля в рабочем кабинете. Все произошло быстро, Марта просто встала с утра с кровати, у нее отошли воды, и не прошло и часа, как раздался оглушительный крик нового принца из рода Берсонов. Арс ворвался в покои королевы и увидел плачущего от счастья Сирила с младенцем на руках. И на секунду альфе показалось, что это и вправду их общий ребенок. Он подошел ближе, взял сына на руки и увидел, что тот похож на него самого — такой же рыжеватый и светлоглазый. У младенца были непропорционально большие кулаки и ступни — типичный признак альфы. Он орал так, что стены тряслись. Арс рассмеялся, когда новорожденный вцепился ему в палец мертвой хваткой и долго не выпускал. — Арс Одиннадцатый? — тихо спросил Сирил, вытирая навернувшиеся слезы тыльной стороной ладони. — Нет уж, хватит. Пусть будет Аксель, — решил Арс, присел на кровать и передал ребенка матери. Та сидела, опираясь на подушки, ее рыжие косы разметались, лицо было отекшим и усталым. — Моя леди, я благодарю вас за этот бесценный дар, — тихо сказал Арс и посмотрел ей в глаза. Та улыбнулась и перевела взгляд на сына, который у нее на руках чуть успокоился, но все равно недовольно ворчал. — Он похож на вас, мой король. — Такой же несносный? — хмыкнул Арс. — Такой же решительный. Он собрался родиться на свет именно сегодня и воплотил свое решение почти мгновенно, — Марта поцеловала сына и не сводила с него глаз. «Прирожденная королева-мать», — пронеслась у Арса в голове фраза, сказанная голосом Сирила. Тот тоже присел на широкую кровать королевы и с любовью смотрел на ребенка. Арс подумал, что омеге наверняка сейчас больно оттого, что наследника произвел на свет не он. Альфа взял его руку в свою и сжал ее. Сирил посмотрел ему в глаза и понял без слов. Им все чаще не нужны были слова в таких случаях. Чувства друг друга они улавливали мгновенно. — Я поблагодарил Марту за рождение наследника, но твоей заслуги в этом не меньше, чем ее, — сказал Арс, лежа вместе с омегой в их общей постели той ночью. Сирил был тих и пассивен, лежал, прижимаясь к своему альфе всем телом, словно ему было холодно. — Я исполнил свой долг перед тобой. И значит, я не такой уж никчемный омега. — Прекрати, — Арс прижал его к себе и поцеловал в лоб. — Ты главный дар, который мне дали боги. — Ты не веришь в богов, — напомнил Сирил и погладил своего альфу по груди. — Зато ты веришь за нас двоих, — ухмыльнулся Арс и подмял его под себя. — Я люблю тебя и не ропщу на судьбу. Альфа еще не знал, что та приготовила ему впереди много сюрпризов, и не все из них были приятными.