Омега из Сумрачного леса

Тот день был действительно лучшим из всего периода беременности омеги, потому что зелье, принесенное Лисипом на следующее утро, лишило его сил, и с тех пор он толком никуда из дворца не выходил. А часто покоев за весь день не покидал. Арс даже стал подозревать, что Лисип его травит и заставил выпить это зелье его самого. — Я предупреждал вас, ваше величество, — испуганно произнес лекарь после того, как дрожащими руками опрокинул в себя кубок. — Это и вправду переносится как отрава для омеги, наделенного магией. Он покачнулся и оперся рукой на стол. — Арс, прекрати, пожалуйста. Ты же не думаешь, что я не в состоянии отличить яд от зелья? — слабым голосом сказал Сирил с кровати. — Если бы мне самому пришло в голову использовать девичью лозу для этих целей, я бы сделал это сам, еще когда мы жили в лесу. — Но ты вторую неделю из дворца не выходишь! — в тревоге возразил Арс. — Ваше величество, я бы никогда не стал вредить королевскому омеге Сирилу, — хрипло сказал Лисип. — Я бы лучше умер. До того, как он появился при дворе, нас за людей не считали. В некоторые дома меня на порог не пускали, предпочитая умереть, но не открыть дверь омеге-лекарю. Наша семья предана вам до конца. — Если он умрет, я вас вздерну, Лисип, — глядя в пространство, сказал Арс. В его голосе не было угрозы, а лишь собственное осознание того, что Сирил по-прежнему для него самое дорогое, что есть на свете, даже дороже детей и короны. Видеть его беспомощным для Арса было невыносимо. К концу лета у Сирила наметился живот, и ему стало легче переносить свою беременность и то зелье, что давал ему Лисип. Он кутался в плащ и выходил гулять в сад один или вместе с Мартой и подросшим Акселем. Арс часто в перерывах между делами смотрел на них из окна. Стараниями Сирила сад стал очень красивым местом. Еще до беременности он с помощью магии помог здесь прижиться многим экзотическим растениям, и сейчас сад утопал в цветах и декоративном кустарнике. В центре Сирил велел установить статую Благой богини с лабиринтом как в том заброшенном озерном святилище, что они когда-то посещали в Сумрачном лесу. Арс ловил себя на мысли, что это было как в прошлой жизни. В дни, когда омега хорошо себя чувствовал, он приходил сюда. Арс иногда присоединялся к нему, хоть и знал, что Сирил любит проводить в саду время в одиночестве. Тяга к нему у него во время беременности еще больше усилилась, и Арс часто чувствовал себя одиноко из-за этого. — Ты словно отдаляешься от меня, — однажды сказал ему он, когда специально вышел в сад, увидев Сирила, медленно идущего по садовой дорожке. Было начало осени. Деревья еще стояли зеленые, но в воздухе уже витала прохлада. — Я не отдаляюсь, а просто ухожу вглубь себя, — тихо сказал Сирил и сжал его руку. — Мне это нужно, чтобы пережить время без моей магии. Тебе, наверное, это сложно понять. Но я раньше не замечал, как часто к ней обращаюсь. — Да? — удивился Арс. — Ты вроде нечасто колдовал. — Магия — это же не только чудеса вроде того, как вызвать дождь и затушить пожар… — Но ты это сделал чертовски вовремя в тот раз, — перебил Арс, вспомнив, как Сирил по весне смог предотвратить очень большую беду, вовремя потушив пожар на королевском скотном дворе. — Да, но… магия — это образ жизни. Я так часто нырял в сумрачный мир, просто чтобы узнать какую-то мелочь, там все лишается внешней мишуры и многие вещи становятся яснее. А сейчас я живу без этого, и мне как глаза завязали, — Сирил тяжело вздохнул, и Арс притянул и обнял его. — Это ведь пройдет, — сказал альфа и скользнул рукой по животу омеги. — Ты же знаешь, ради чего ты это терпишь. — Да. И эта цель оправдывает все, — тихо сказал омега и положил свою ладонь поверх руки Арса. — Я каждый день молюсь, чтобы этот ребенок появился на свет. — Ты же можешь видеть будущее, так почему ты… — Я никогда не мог видеть свое будущее, Арс, — перебил его Сирил. — Я лишь чувствую, когда грядет что-то важное. А что именно — не знаю. Перед нашей встречей мне снился сумрачный дракон. А теперь он вновь приходит ко мне во сне. — Наверное, потому что скоро появится наш ребенок. — Я очень на это надеюсь, Арс. Это был лишь первый случай, когда Сирил заговорил о сумрачном драконе. К середине осени омега стал плохо спать, ночью метался во сне, Арс будил его, тот тяжело дышал и прижимался к нему всем телом. — Опять дракон? — Да, — хрипло сказал Сирил и откинулся на подушку. Была холодная ветреная ночь накануне зимнего праздника. Его живот был уже довольно большим, он положил на него руку и пытался прийти в себя. — Может, тебе что-то принимать от дурных снов? — с тревогой спросил Арс и тоже положил руку на его живот. — Это не дурной сон, — Сирил мотнул головой. — Дракон что-то хочет мне сказать, но я не слышу, потому что лишен магии. — А ты видел сумрачного дракона? По-настоящему? — Нет. Я только слышал о них, Арс, и всегда мечтал увидеть. Я читал, что их могут призвать только высшие маги. Но все сведения о них отрывочны, — Сирил закрыл глаза и облизал пересохшие губы. — Поцелуй меня. Он сказал это почти без перехода, но альфа не удивился и с готовностью отозвался. Он стал жадно целовать своего омегу, гладил руками его живот, раздвинул ноги и стал медленно ласкать его член. Сирил заерзал и выгнул спину, Арс его еще раз жадно поцеловал, навис над ним, приподнял его бедра и вошел. Тот от медленных, ритмичных движений альфы внутри его тела тихо постанывал. Во время беременности омега стал более пассивным в постели, в то же время ему требовалось меньше времени, чтобы дойти до пика. И потому он вскоре выгнулся и кончил. Арс поцеловал его в живот, чуть набрал темп и тоже пережил оргазм. — Я люблю тебя, — выдохнул Арс и лег рядом. — Я люблю тебя больше, — с улыбкой отозвался омега и притянул его к себе. Ему нравилось засыпать у него на плече. Сирил стал часто просить альфу о близости сам, причем в неожиданные моменты. Арс сам по-прежнему предпочитал утренний секс, когда у него было еще много энергии, которой к ночи после государственных дел почти не оставалось. Сирил никогда не отказывал ему, хотя часто неважно себя чувствовал по утрам. Лисип заверил Арса, что секс действительно не вредит омеге, и напротив тесный контакт с альфой наполняет его силой для вынашивания их общего ребенка. Альфа старался не делать резких движений, был нежен и заботлив, и вид беременного омеги от секса его совсем не отвращал. А вот к беременной Марте он совсем не испытывал влечения и в ее спальню больше не ходил. Иногда альфа заставал их обоих в постели, и было видно, что они там не только болтают о будущих детях. Арс старался уделять внимание жене и понимал, что его зацикленность на Сириле ее обижает. Но он ничего не мог с собой поделать. — Прости меня, — однажды сказал ей Арс, когда они остались вдвоем. Он не стал объяснять, за что извиняется, а просто положил руку на ее большой круглый живот. — Ты не виноват в том, что ребенок Сирила для тебя важнее, чем мой, — грустно сказала Марта и заглянула ему в глаза. — Сказать по правде, о его беременности я тоже переживаю больше, чем о своей. — Я люблю тебя, — вдруг неожиданно для себя сказал Арс и поцеловал ее в лоб. — Не так, как его. — Не так, — согласился альфа и погладил жену по щеке. — Но люблю. — Я тоже тебя люблю, Арс, — Марта положила руку ему на плечо, и он ее крепко обнял, а про себя подумал, что жена его любит тоже не так, как Сирила. Но эта мысль его совсем не огорчила. К исходу зимы к тревогам Арса о своем омеге добавился конфликт с Орденом Благой богини, который из скрытого становился явным. Жрецы уже по всей стране проповедовали, что король впал в ересь, околдован своим омегой, и потому его законы нельзя исполнять. Арсу доносили, что в некоторых поселениях были учинены расправы над омегами и парами, заключившими официальные браки по новому закону. Он жестоко наказывал за такое самоуправство и вызвал к себе для разговора верхушку Ордена, но тот в ответ пригласил его лично посетить Церн и «вместе помолиться Благой богине». Арс от такого ответа рвал и метал, но придя в спальню, постарался скрыть свой гнев от омеги. У него это не особенно хорошо получилось. Сирил встретил его, лежа в постели, его сильно отросшие черные волосы, которые он не стриг во время беременности, разметались по подушке, лицо выглядело усталым. Он сейчас часто так выглядел, было видно, что беременность дается ему очень тяжело. Арс не хотел его беспокоить своими проблемами, но тот слишком хорошо его чувствовал и потому спросил: — Что произошло? — Ничего, отдыхай, — альфа сжал его ладонь и тяжело сел на кровать рядом с ним. — Я весь день отдыхаю, Арс, — Сирил приблизился к нему и обнял его сзади. — Расскажи мне, что тебя так тревожит. — Меня тревожишь ты. — А помимо? Церн или белые варвары? — проницательно спросил Сирил и поцеловал альфу в шею. — Церн, — мрачно ответил Арс. — Я вроде уже их не трогаю, а они никак не могут уняться, вынуждают меня разобраться с ними. И именно в тот момент, когда ты так уязвим. — Я думаю, это связанные друг с другом вещи. Наверняка до них дошли слухи о том, что я не покидаю дворца, они не дураки и поняли, что я либо болен, либо в бремени, — заметил Сирил. — Я видел, что ты усилил мою охрану. — Не только твою, — Арс лег на кровать и притянул омегу к себе. — Марты и Акселя тоже. — Она вот-вот родит. — И ты тоже. — Марта сделает это первой. Ты уже выбрал имя для своего второго сына? Баграт или Бер? — улыбнулся Сирил. — Баграт, — ответил Арс. — Лисип тоже уверен, что она родит бету. — Мы — омеги довольно неплохо предсказываем такие вещи. — Моего третьего сына я назову Офером, — предвосхищая его вопрос, сказал Арс и поцеловал омегу в висок. — Спасибо, Арс. Я знал, что ты это скажешь. Но давай вернемся к Церну… — Они мутят воду и вынуждают меня идти к ним. Словно бы даже не боятся, что я приду с войском, — перебил альфа и потер лоб. — Как будто уверены, что я не смогу взять город так же, как взял Осроену. И именно эта уверенность меня бесит больше всего. — Вполне возможно, что у них есть веские причины для уверенности, — заметил Сирил, откинулся на подушку и положил руки на свой живот. — Ты запретил забирать им омег в приют при храме и открыл свой. И после этого они стали активно с тобой ссориться. — Как это связано? — Арс тоже приподнялся и внимательно уставился на него. — Их главная святыня — Кристалл непорочности. И они держат его в гроте, куда регулярно приводят юных омег на ночлег. — И что? — А то, что, судя по тому, что я понял из книг и рассказов тех, кто видел этот Кристалл своими глазами, он и есть то, что позволяет жрецам считать себя неуязвимыми. Он защищает Храм и город от нападений и даже от пожара. Бергоф горел за свою историю десятки раз. Церн — ни разу, — голос Сирила был сейчас жестким и звучал мрачно. — Что ты пытаешься мне сказать? — Арс обхватил руками его лицо и внимательно посмотрел в глаза омеги. — Этот кристалл высасывает из омег жизненную силу и природную магию, и потому на выходе из приюта они стерильны и лишены способностей. Но как всякий паразит кристалл не может жить без новой крови. Ты лишил их ее, и потому Орден начал против тебя войну, — хрипло сказал Сирил и закрыл глаза. — Готовься к большой бойне, мой король. Сумрачный дракон прилетает ко мне теперь каждую ночь. Это не может быть совпадением. — Я не смогу пойти сейчас на них войной, — Арс вскочил с кровати и нервно зашагал по комнате, сжимая от ярости кулаки, — Оба моих супруга в бремени. Ты лишен магии и сил, и не сможешь мне помочь, у меня сейчас недостаточно ресурсов для похода, а Орден держит в своей власти половину страны. Что мне делать, Сирил? — Я не знаю, Арс, — устало ответил тот и упал головой на подушки. Альфа тут же подбежал и сел рядом. — Без своей магии я не смогу предсказать, как повернется судьба. Можно только ждать. Наш ребенок родится через месяц с небольшим. И тогда я, возможно, буду тебе более полезным. — Не думай ни о чем, Сирил, — Арс обнял его и прижал к себе. — Я альфа и я буду решать проблемы. Твое дело — выносить и родить нашего сына. Мое — вас защищать. Но Арсу не удалось их защитить. Как Сирилу не было суждено доходить до конца срок своей беременности. На следующий день королева Марта быстро и почти безболезненно родила сына-бету. А спустя три дня, когда она вместе с двумя своими детьми пришла навестить омегу в королевских покоях, туда через окно ворвались двое вооруженных мужчин. Как впоследствии оказалось, это были члены Ордена благой богини. Арс в это время был у себя в кабинете, но вдруг его что-то заставило вскочить и побежать в покои. Он даже не понял, что его к этому подтолкнуло. Выбежав в коридор, он сквозь топот ног собственной охраны услышал отчаянный вопль жены и детский плач. Ворвавшись в комнату, он первым делом увидел ползающего на полу Акселя, рядом с ним труп незнакомца с высунутым языком и посиневшим лицом. Арс метнул взгляд на кровать, там лежал Сирил. Он тяжело дышал и под ним растекалась лужа крови. Альфа бросился к нему и споткнулся о тело еще одного незнакомца, хрипевшего так, словно его душили. Тот отчаянно хватался за горло, его взгляд стекленел, и в следующее мгновение он затих и опустил руки. — Сирил, что они с тобой сделали?! — заорал Арс и обхватил омегу за плечи. — Ничего, мой король, — ответил тот побелевшими губами и закрыл глаза. — Лекарей сюда! Быстро! — крикнул альфа и увидел, что из-за другого края кровати выглядывает белая как полотно Марта. Она прижимала к груди кричащего младенца. — Что здесь произошло?! — Я не… — Марта не могла ничего сказать от шока и лишь испуганно смотрела на Акселя, который беззаботно ползал совсем рядом от лежащего на полу трупа. Все дальнейшее смешалось для Арса в один сплошной комок ужаса, гнева и тревоги. Нападавших быстро опознали — они были из военизированного крыла Ордена Благой богини, которое охраняло его верхушку и бесчисленное богатство. По факту это была армия, подчинявшаяся только высшему совету этой религиозной организации. И их цели при нападении на омегу были вполне ясны. Оба лазутчика при себе имели верительные грамоты Ордена Благой богини, что позволило им легко пройти через ворота Бергофа и подобраться ко дворцу. Непонятно, на что они рассчитывали и как планировали сбежать, убив Сирила. Арс подозревал предательство внутри дворца и потому велел Бернарду допросить всех и каждого, провести самое тщательное расследование и повесить всех виновных. Но гораздо больше его сейчас волновало состояние Сирила. У того начались преждевременные роды, оба придворных лекаря колдовали над ним, и что-то явно шло не так. Проходили часы, Арс видел, что омега в полубессознательном состоянии, стонет и мучается, а ребенок на свет никак не появляется. И только поздней ночью Арс услышал слабый крик своего третьего сына. Тот выглядел маленьким, слабым и почти прозрачным по сравнению с Багратом, который был старше его всего на пару дней. Новорожденного сразу взяла на руки королева, потому что Сирил в сознание так и не пришел. — Что с ним?! — требовательно спрашивал Арс, но ответы лекарей ничего ему давали. А их испуганные взгляды были гораздо красноречивее слов. — Что ты с ним сделал?! — заорал Арс и схватил Лисипа за грудки, видя, что Сирил мечется в бреду на кровати, бледный и мокрый от испарины. — Ваше величество, отпустите моего омегу, — попросил другой лекарь Адан. — Накажите меня, но не трогайте его, прошу вас. Лисип сделал все, чтобы исполнить ваш приказ. Он дал вашему сыну родиться. — Но что сейчас с Сирилом?! — выкрикнул Арс, отпустил трясущегося от страха старого омегу и воззрился на его не менее пожилого альфу. — Мы не знаем, — честно ответил тот. — Это не родильная горячка, не кровопотеря. С ними мы бы справились. С вашим омегой что-то совсем другое. — И что же это?! — Я думаю, это связано с магией, ваше величество, — дрожащим голосом вставил Лисип. — Королевский омега использовал магию, чтобы убить тех, кто пришел убить его. Видимо, мое зелье не заглушало ее до конца. А может, она была слишком велика, чтобы ее заглушить. И то, что он убил их магией, вызвало преждевременные роды и его нынешнее состояние. — И сколько это будет длиться? — Мы не знаем, — тихо ответил главный лекарь Адан. — Я вас обоих собственными руками задушу, если он не очнется, — с отчаянием в голосе сказал Арс, тяжело опустился на кровать рядом с Сирилом и погладил его по голове. Тот так и лежал с закрытыми глазами в бреду и на прикосновение не отозвался. Но просто так страдать и ждать перемен было не в характере альфы.