Рубиновый дождь

Тьма. Холод. Нет… Жара. Точно. Жара. Но почему тогда её знобит?       Почему кожу плавят языки немого пламени, а внутри… Внутри такая пустота, что вакуум в сердце стал одним ледяным осколком. Осколком, что сковал багровое ядро маленькой голубой корочкой, чтобы оно не имело более возможности биться.       И она не хотела, чтобы сердце билось. Она мечтала. Она желала, чтобы оно остановилось, чтобы вся та боль закончилась, прекратила существование и, наконец-то, избавила её от вечных терзаний адского пекла.       День выбора стал мрачным ужасом её настоящего, затмил все надежды и мечты своей коварной злобой, за которую девушка отныне должна была расплачиваться вечность.       Тот самый день, когда она отчаялась найти выход, когда весь мир погас пред её глазами, а внутри зародилась сладостная тяга ко тьме, что столь сильно манила её, как оказалось, с самого начала.       Но стоила ли та тьма мучений, стоила ли она её заточения и страданий? Её вечных пыток и личного ада? Тогда она выбрала Мальбонте.       Она встала на его сторону, несмотря на то, что за день перед этим стала ангелом, впустила в себя свет, который потух менее, чем за сутки в её маленькой дьявольской душе.       Мальбонте оказался нужным глотком тьмы, который она с удовольствием поглотила из чернильного кубка, связывая свою кровь с его. Связывая себя обязанностями и клятвой: Всегда. Везде. Вовек. Служить лишь Мальбонте.       Но, в тот день, она не могла знать, что он падёт.       Не имела понятия, что ангелы и демоны смогут объединиться, чтобы побороть и уничтожить их главного соперника. И это было смешно.       Так смешно, что ей раздирало глотку, когда она вспоминала момент воссоединения главных врагов во имя победы над одним лишь Мальбонте.       По сей день, она помнила, как упала на колени, когда увидела его смерть, а после… Всё было как в тумане. Суд. Кажется, был суд? Но почему тогда её не казнили?       Ведь её, наверняка, должны были казнить за предательство света.       Разве её голова не должна была отделиться от тела в момент, когда её поймали?       Она не знала почему, но думала, что они желали её страданий.       Кажется она помнила их слова о том, что казнь была бы слишком слабым наказанием для такого предательства. Ей было плевать.       Первое время, ей точно было плевать.       Сейчас же, она кричит каждый день о том, что жаждет смерти.       Она молит о небытие изо дня в день, всё громче, всё с большей надеждой, ведь силы девушки кончились ещё после первых пяти лет жестоких пыток.       Сейчас её порванное белое платье было единственным, что хоть как-то прикрывало её нежную, светлую кожу, на которой, кажется, не осталось живого места после пыток. Ей дали время отдохнуть в собственной камере.       Всегда давали.       И именно белый цвет платья, который ежедневно пачкался рубиновой грязной кровью, напоминал ей о том, что именно она натворила в прошлом. Это было так иронично. Грёбаная ирония.       Грязная кровь, в которой всё ещё были частички Мальбонте пачкала её белое платье, олицетворяющее тот свет, что она выбрала. Сучьи дети.       Она уже давным давно уловила суть. Достаточно. Просто убейте, просто подарите небытие. Хватит.       Решётка скрипнула, пропуская высокую фигуру внутрь камеры. Девушка сидела на прогнившей скамейке у плесневелой стены — единственном, что украшало её привычную камеру.       Вики не посмела бросить взгляд на вошедшего, ведь уже давно знала, кто именно пришёл к ней.       Чувствовала? Ощутила по энергии? Нет.       Она просто знала, ведь он приходил к ней каждый день после очередных пыток. Он был спасением во время душераздирающих моментов. Он был словно сном, ведь, на самом деле, чувствовал вину за собой.       Уокер боялась смотреть в его сторону сейчас, ведь только недавно смогла закалить своё сердце, только недавно почувствовала внутри едва уловимый холод и начала впускать в себя ледяной ваакум.       Она знала, что если сейчас посмотрит на него, то все старания окажутся бессмысленными. Знала, что только лишь один его хмурый вид заставит её сердце пропустить глухой удар, а потом вновь вернёт маленькому механизму движение, заставляя его набирать обороты. Зачем он пришёл? Зачем напомнил?       Девушка почувствовала, как он аккуратно приземлился рядом с ней, на скамейку, на своё привычное место, которое занимал каждый день. Каждый грёбаный день. Она всё ещё не желала смотреть на него, устремила свой взгляд в сторону каменной стены и молила, — чёрт его знает, кого она молила — чтобы он не возвращал ей чувства.       Ведь тогда, в тот самый день, она выбрала Мальбонте в надежде, что сможет быть с ним.       Путь ангела был предрешён, ведь демоны её не признали. Она ненавидела день определения, ведь если бы тогда всё повернулось иначе, она была бы счастлива сейчас. Но она, чёрт возьми, выбрала Мальбонте.       Выбрала его для того, чтобы на небесах восторжествовало равновесие. Чтобы она — будучи невинным ангелом– могла быть с тем, кого любила.       Хотя он никогда не проявлял интерес.       Никогда до момента, пока она не попала сюда.       Ведь его каждодневные приходы могли бы что-то значить. Да?       Они могли означать то, что она ему небезразлична? Пожалуйста, пусть это будет так.       Хотя, уже не важно.       Ему не нужна та, что обречена на вечные пытки.       Не нужна та, с которой он может видеться лишь раз в день —всего каких-то грёбаных десять минут—       Она услышала, как заплескалась вода, он вновь собрался это делать.       Израненной кожи руки коснулась мягкая вымоченная ткань, отчего девушка едва вздрогнула, ощутив на себе столь нежное прикосновение.       Влажная дорожка спускалась с плеча ровно до кисти и обратно, омывая каждую ранку, каждый миллиметр опалённой и изрезанной кожи. — Зачем вы пришли?       Её голос больше не дрожал, как раньше. Она всеми силами пыталась показать своё равнодушие, однако её взгляд, бегающий по противоположной стене говорил о многом. — Ты знаешь.       Холодный, грубый голос, который наконец-то заставил девушку облегчённо вздохнуть. Он действительно здесь. Рядом.       Он не бросил её, не ушёл. До сих пор был единственным, кто приносил девушке еду и одежду.       Единственный, кто помогал ей справляться с одиночеством. Он был для неё всем. Так было до ада. Так было и сейчас. — Не знаю, вы никогда не даёте внятного ответа.       Прикосновение ткани к ранимым ключицам оказалась слишком болезненными, что заставило девушку резко наполнить лёгкие кислородом и закусить губу, чтобы не закричать. — Ты хочешь, чтобы я больше не приходил?       Девушка закрыла глаза, представляя себе бесконечные дни без его присутствия.       Она бы перестала надеяться на что-то хорошее.       В её жизни не осталось бы ни единого лучика света.       Но он же был единственным, кто всё ещё не позволял её чувствам отключиться. — Возможно. Нет.       Она боялась того дня, когда демон прекратит визиты к ней. Боялась, что он забудет о ней и наконец-то найдёт что-то — кого-то — более интересное. — Посмотри на меня. Нет.       Она не могла. Не могла смотреть на него, иначе бы её равнодушие просто испарилось бы, оставляя за собой крупицы сожаления и ненависти к самой себе за то, что она не в силах держать себя в руках.       Тогда бы слёзы вновь заполнили её глаза и резво принялись обжигать её щёки.       Девушка отрицательно покачала головой, всё ещё не открывая глаз. Мягкая ткань соскользнула с её тела, и девушка вновь услышала всплеск воды. — Посмотри мне в глаза, Вики. Скажи, чтобы я ушёл. Скажи, что хочешь этого, и тогда ты больше меня не увидишь.       Влажная дорожка украсила одну щеку бывшего ангела, отчего в голове девушки пронеслись тысячи разнообразных проклятий в свою сторону.       Как слеза посмела покинуть её закрытые глаза?       Почему его голос так действовал?       Почему мог растопить тот лёд, что девушка так гордо вырисовывала вокруг своего сердца? — Вики.       Тяжёлый мужской выдох.       Она почувствовала прохладное прикосновение грубых кончиков пальцев к месту, где только что её обжигала слеза.       Тело задрожало, вторя его прикосновениям, которые она так сильно желала в глубине своей измученной души. Не надо, пожалуйста, не трогайте меня.       Прохладные прикосновения продолжили мучить её, когда он аккуратно обхватил её подбородок, слегка поворачивая её голову в свою сторону.       Она не выдержала.       Не позволила своим дрожащим ресницам прикасаться друг к другу.       Распахнула большие влажные глаза и устремила взгляд на его уставшее лицо.       Лёд окончательно растопился.       Предательское сердце вновь забилось с прежней скоростью. С той скоростью, которая удерживала ритм лишь только при его присутствии. Чёрт, ну зачем? — Ты хочешь, чтобы я ушёл? Нет, Геральд, конечно нет. Останетесь, прошу вас.       Девушка отвела глаза в сторону, не в силах более выдерживать его ледяной взгляд. — Да.       Шёпотом.       Практически одними губами, чтобы не разрушать идиллию тишины, в которой она слышала только лишь биение их сердец. — Не отводи взгляд, Вики.       Он всё ещё не убирал руку от её подбородка, аккуратно проводя пальцем по её щеке, нежно очерчивая скулу. — Я больше не могу так.       Девушка приложила ладонь к его руке, убирая её от своего лица.       Вики всё ещё не решалась смотреть ему в глаза, ведь знала, что не смогла бы лгать ему в таком случае. — Хорошо. Как скажешь.       Демон тяжко выдохнул, после чего неспешно встал со своего места.       Отчего-то моментально повеяло холодом, когда его не стало рядом.       Когда он внушил ей, что вот-вот уйдёт. — Нет!       Девушка вскочила с места, хватая Геральда за краешек мантии. Чёрт, что ты творишь? Ты же хотела, чтобы он ушёл.       Она почувствовала лёгкое головокружение и моментальную слабость в ногах, что твердили ей о невыносимой боли.       У неё не было сил после пыток.       Демон почувствовал это в её практически угасшей энергии.       Он обернулся, чтобы придержать её за талию, одним лишь прикосновением посылая по её телу нескончаемую волну мурашек.       Вики не выдержала его близости. Она уткнулась своей щекой в его грудь, вдыхая опьяняющий аромат и, наконец-то, позволила эмоциям взять верх.       Она вновь дарила его кофте свои солёные капли слёз, которые пропитывали мужскую одежду насквозь. И ему было больно от её эмоций. Больно от его беспомощности. Больно от её слёз.       Мужчина обнял девушку в ответ, запуская одну руку в её волосы, утешительно поглаживая их длину. — Чем я могу помочь, Вики?       Девушка отстранилась от мужчины, заглядывая в его бездонные голубые глаза.       Она слегка приподнялась на носочках, после чего обвила его шею руками.       Нежные девичьи губы запечатлели аккуратный поцелуй на прохладных губах, оставшийся без ответа.       Вики испуганно отстранилась, понимая, что натворила глупостей, ведь она не могла даже мечтать о поцелуе с ним. Она не могла даже подумать, что именно заставило её так поступить.       И теперь её щёки пылали багряным румянцем, когда она поняла, что сделала огромную ошибку.       В одно мгновение тяжёлая рука демона коснулась её шеи, настойчиво притягивая девушку к нему.       Его губы коснулись её мягко, безнадёжно, будто пытаясь вдохнуть в неё жизнь, которой впредь ей не было возможности увидеть.       Она впервые ощутила тугой узел, сковывающий низ её живота, который буквально оживил тех бабочек, что даровали ей мимолётные секунды счастья.       Она наверняка желала, чтобы этот момент никогда не заканчивался, никогда не покидал её сознания, ведь трепет от их соединения позволял ей ощущать себя живой. — Что я могу для тебя сделать?       Он отстранился так пугающе, так больно… напоминая ей о том, что им не позволено быть вместе.       Им не позволено дотрагиваться друг до друга, не позволено наслаждаться прикосновениями.       И даже то, как он сейчас прикоснулся своим лбом к её уже было наказуемо.       Он задал тот вопрос, что мог бы стать её спасением.       Её ответ был столь правдивым и желанным.       Он был единственным, чего она хотела.       Ведь ничего более не могло быть правдой. — Убейте меня. Умоляю.       Она закрыла глаза, вновь позволяя горячим слезам стекать по её прохладным щекам, однако, в ответ расслышала лишь громкий и заливистый смех другого мужского голоса. — Ты никогда не умрёшь, сладкая.       Перед глазами красной дымкой горели два зрачка, украшающих ровное лицо мужчины, который имел рога.       Девушка почувствовала, что руки были скованы цепями где-то наверху, отчего она висела, едва дотягиваясь кончиками пальцев до пола.       Вики горько усмехнулась, ведь эта пытка была у Сатаны любимой. Он обожал врываться в её сознание и играть с ним по его собственным правилам. Он передавал ей те картинки, которых никогда, на самом деле, не было и быть не могло.       По её рукам стекала кровь от цепких жгутов на запястьях, а белое платье всё так же пачкалось рубиновыми каплями. — Пытать тебя – моё любимое занятие, Уокер. Можешь этим гордиться, раньше я никогда не заводил… любимчиков.       Девушка вновь обронила слезу, ведь так и не смогла за все эти годы поговорить с любимым демоном, что так явно приходил к ней в голову по желанию Сатаны. Она ненавидела эту пытку.       Она желала умереть больше, чем когда-либо, особенно в момент, когда слышала от дьявола уничтожающую правду. — Геральду всегда было плевать на тебя. Он никогда не спрашивал о тебе и никогда не спросит, Уокер. Ты — никто. Особенно для него.       И вновь сердце разбивалось на осколки, а рубиновый дождь продолжал капать на её белое платье, смешиваясь с горькими слезами безнадёжности, ведь день за днём её кошмар повторялся, ведь вновь и вновь после мгновенной мысли о том, что она для него что-то значила, всё обрывалось, а боль не заканчивалась никогда.