Избегая правды (Kinktober-2020)

Дейдара всегда знал, чего хотел. Он всегда следовал за целью, взрывая все на своем пути, если потребуется. Пожалуй, единственным, кто сбивал с толку все его внутренние ориентиры, был тот, кому невозможно сопротивляться. Дейдара всегда шел против течения, он был бунтарем по своей сути. Но встретив его, он столкнулся с непреодолимым. С чем-то, чего не мог даже полностью осознать. И это бесило, бесило его до трясучки. И восторгало — до дрожи в кончиках пальцев. Итачи Учиха, божественное видение, манящий и в то же время отталкивающий, потому что у любого человека со здравым смыслом и чувством самосохранения Итачи Учиха вызывал безудержное желание бежать без оглядки и никогда больше не оказываться поблизости к нему. Но у Дейдары, по его собственному признанию, не хватало ни того, ни другого. Итачи Учиха вызывал у него странную смесь чувств, от взрывной зависти до черной ненависти. Иногда он сам хотел быть Итачи Учихой — чтобы взорвать его в белой глине искусной ярости. Самоубийство автора. Или убийство автора-самоубийцы?.. Он не думал обо всем этом, вися на кресте в черно-алом мире Итачи Учихи. Таком же черно-алом, как его владелец и господин. Они повздорили после собрания Акацки… нет, не так. Дейдара проследил за Итачи после собрания Акацки. Итачи поймал его где-то в переходах пещер. Прижал к стене, как маленького щеночка, и Дейдара с ужасом осознал, что не может сопротивляться. А потом посмотрел в алые глаза с крутящимися запятыми, и… Итачи подошел, держа руку в вырезе плаща, как обычно. Его лицо ничего не выражало, когда он сказал: — Зачем ты следил за мной, Дейдара? Быть на кресте оказалось весьма неудобно. Его руки с раскрытыми от натуги ртами были привязаны к перекладине. Хорошо, что не прибиты… Все это время Дейдара думал о том, на что именно способен Итачи. Станет ли он убивать одного из «своих»? Но что важнее, были ли у него «свои»? Дейдаре не хотелось бы умирать вот так. Станет ли его кто-то искать? Сколько секунд прошло там, в реальном мире? Дейдара не следил за ним с какой-то конкретной целью. В его ладони был зажат кунай, когда он шел по пятам Итачи. В сумке на бедре ожидала глина, запас на целую битву. В голове играла какая-то навязчивая мелодия. Кажется, он не хотел его убивать. Просто пошел за развевающимся плащом, и все. Господин Сасори всегда говорил, что Дейдара слишком импульсивен. Возможно, он прав. — Что это вы делаете, Итачи-сан? — решил попытаться Дейдара. Он висит на кресте. Но ему все еще не больно. Может быть, это лишь недоразумение? Он слышал о том, что делают с людьми эти глаза. Но, конечно, пока не увидишь, не поверишь. По правде говоря, ему было жутко интересно узнать об этом на своей шкуре. — Хочу показать тебе, — так же безэмоционально, но будто с призрачной издевкой в голосе ответил Итачи. — Почему не стоит подкрадываться ко мне со спины. — А кто подкрадывался? Я? Я не подкра… Итачи сверкнул взглядом, и Дейдара с ужасом понял, что лишился рта. Буквально лишился — вместо него теперь была одна сплошная плоть, и когда Дейдара в шоке попытался закричать, он не смог этого сделать даже приглушенно, потому что ни языка, ни связок, ни глотки, ничего из того, что создавало звук в его теле, уже не было, все затянулось подобно старой ране. Это было настолько невероятно, что просто сводило с ума. — У тебя слишком много языков… — скучающе резюмировал Итачи, поднимаясь в воздух, чтобы не смотреть на свою жертву снизу вверх. Он легко и без усилий парил прямо перед Дейдарой, на расстоянии нескольких шагов, иногда почему-то обращаясь в негатив, как испорченное изображение, но лишь на мгновение. Дейдаре показалось, что он сейчас обмочится от страха. Вернее, это не было страхом. Дейдара никогда ничего не боялся. Но Итачи… он внушал полнейший ужас, панику на грани безумия. С этим чувством во взгляде лесные животные убегают от огня, мечутся по сторонам, падая с обрывов, топча друг друга. К счастью, Итачи не соврал — у подрывника и вправду было больше ртов, чем положено. Получится ли?.. Он собрал волю в кулак, точнее, в кулаки, и смачно плюнул в пустое лицо Итачи сразу из 2 ртов на руках. Попал точно в цель — парящий Учиха вовремя отвернулся, и слюна оказалась на его щеке. Дейдара внутренне ликовал, но недолго — противник медленно высвободил руку в пройме своего плаща, просунул ее в рукав и методично вытер щеку, поворачиваясь к Дейдаре. Глаза Итачи горели. — Что ж… — протянул он, изучающе глядя на Дейдару. — Похоже, ты не из тех, кто легко учится манерам. Что же мне с тобой делать? Его шаринганы будто расширились, лицо исказила кривая усмешка. Неужели это эмоция, настоящая, неподдельная эмоция Итачи Учихи?! Дейдара ощутил гордость — он вывел из себя того, кто ни секунды не старался, показывая свою силу миру. Тогда как Дейдара тратил всего себя на свое искусство, Итачи, казалось, сам был воплощением своего и не считал нужным объяснять собственные смыслы. И тут наступила темнота. Дейдара ничего не видел, как ни вертел головой. Ему показалось, что его глаза широко раскрыты, и яблок касается с десяток языков — но он не видел, не видел ничего из этого. И не мог кричать мольбы или проклятия, ничего не мог. Здесь у Дейдары не было ни кунаев, ни глины. В мире Итачи Учихи не было других победителей, кроме него самого. Плащ распахнулся на теле Дейдары от сносящего все ветра. Он понял это по тому, как волосы улетели назад, развеваясь, как лицо обдало порывами, и даже сам крест будто покачнулся под ним. Где здесь Итачи? Смотрит ли он, наблюдает со стороны? Дейдара знал ответ: все — это Итачи. Но он не желал с ним смиряться. И вдруг груди коснулись холодные пальцы. Они вытаскивали нитки изо рта на его сердце… Дейдара и сам похолодел — что задумал этот ненормальный? Хочет, чтобы все взлетело на воздух? Язык задвигался, разминаясь после долгого бездействия. Этот рот был опаснее всех, потому что лишь доля секунды отделяла подрывника от становления своим ярчайшим творением. Иными словами, в непростом деле взрывов всегда есть риск взорваться самому. И если оторвет руку, можно продолжить бой без нее. А вот если он не успеет, и глина взорвется в центре его тела… Кто будет и далее вносить красоту в хаос сражения? И поэтому этот рот раньше был зашит, чтобы не маячить соблазном где-то на периферии возможностей. Чтобы даже не думать о его использовании. Пока еще не время. Дейдара чувствовал, что Итачи стоит (или парит, или что он там делает) прямо перед ним, на расстоянии рукопожатия, и, казалось, мог ощутить его запах. И чувствовал, как его собственный язык облизывает чьи-то пальцы, причмокивая от удовольствия, сначала один, затем два, три, настойчивые, нетерпеливые. Когда у него был «основной» рот, он не ощущал так остро того, что делали остальные… Итачи Учиха должен умереть, подумалось ему. Он слишком… Итачи Учиха, чтобы быть в этом мире. Но сначала должен трахнуть его, так, чтобы сперма из одной глотки полилась из другой. Чтобы даже безгласые рты закричали. Чтобы, когда зрение вернется к нему, мир уже не казался прежним. Он не удивился, когда пальцы заменил член, наполнил собой неглубокий рот, становясь тверже внутри. Итачи был безмолвен, как и обычно — истинный шиноби, убивающий и не только в тишине. Когда его член касался нёба, Дейдара мог слышать свое сердцебиение — его сердце находилось прямо по ту сторону эластичной «перегородки». Дейдара насколько мог сжал зубы и получил смачный удар. Если бы у него на лице по-прежнему были губы и зубы, парочка из последних бы точно вылетела от такого. В голове зазвенело, Итачи задвигался быстрее, и он упал, будто крест под ним растворился в воздухе, как и одежда на ноющем теле. Его перевернуло, поставило на колени, заставив набрать в рты на руках соленой земли, пахнущей гарью. Волосы растрепались, и с них стащили заколку, распустив по спине. Его будто притягивало к земле плечами, бедрами, носом, как будто они неожиданно потяжелели и перевешивали центр тяжести. Он ощущал, как чужие руки, полные чакры, легли ему на поясницу, провели вниз по бокам, приподняли, чтобы расставить ноги. Сначала в него вошли пальцы с массивным кольцом, один, три, вся рука, казавшаяся ему когда-то изящной и маленькой, а затем, словно раздирая изнутри острым колом, его натянули на член, оттягивая назад за длинные локоны. Все здесь было создано для пытки. Даже удовольствие Итачи, если это можно было назвать удовольствием. Но ему в любом случае было приятно втоптать Дейдару в пепел — тот чувствовал его возбуждение в себе. «Итачи и такие, как он — великие манипуляторы, он читает твои мысли и выворачивает их против тебя. Не проебись перед ним, иначе тебе пиздец», — сказал ему как-то Хидан. Он был ебанутым на всю голову, но был прав. Итачи знал, как пытать горделивого взвинченного Дейдару. Лишить его контроля. Завладеть его телом. И знал, что Дейдара его хотел. Но, как любой безумец, Дейдара никогда не представлял себя снизу. Он хотел взять его силой, хотел показать себя главным. И сейчас его фантазии превратились в негатив, как на старой фотопленке. «Спорим, такие, как он, кайфуют от боли?» — вспомнилось Дейдаре. Похоже, Хидан в свое время был тайным психотерапевтом всея Акацки… Может, поэтому его никто не захотел выкапывать? Итачи не был жесток в известном смысле этого слова. Он ебал его жестко, это правда, но также и отстраненно, как-то незаинтересованно, как будто следуя сценарию и не более. И Дейдаре было стыдно, безумно стыдно признавать, что ему это нравилось… Все это. Итачи он, конечно, ненавидел, но ведь сейчас он не мог видеть никого в принципе. Каждая клеточка его тела, даже замурованная челюсть, безвольно высунутый изо рта на груди язык, болтающийся ноющий член, подающиеся навстречу движениям Итачи ягодицы, наверняка разорванный анус, горящий и, вероятно, заполненный кровью, в которую как по маслу входил Итачи, все его существо желало насладиться возникшим положением на полную. И это было так приятно… и так ужасно! Будучи на грани, Дейдара вцепился в землю руками, ломая накрашенные ногти — он мог кончить в любую минуту и совсем этого не хотел, всеми силами пытаясь хотя бы отсрочить этот момент. «Ну уж нет! — пусть Дейдара не видел, но он по-прежнему моргал и знал, что глаза никуда не делись, а значит, и решительный взгляд за окуляром тоже. — Я не доставлю ему такой радости!» Итачи за его спиной хмыкнул, как-то на удивление довольно, и тут прямо в его черепе послышалось: — Ты забываешь, что ты в моем гендзюцу, Дейдара. Я знаю все, о чем ты думаешь. И ты сделаешь так, как я захочу. Дейдара, конечно, не мог ответить устно, но мысленно полил противника самыми грязными из известных ему ругательств. Он чувствовал, что Итачи то и дело сбивается с ритма. А значит, он выигрывал — вероятно, тот хотел, чтобы жертва кончила первой. Послышался какой-то шум, будто помехи из другой вселенной, и тут произошло сразу несколько странных событий: Дейдара мгновенно прозрел, как выключателем щелкнули, Итачи дернулся, сложившись пополам, и его густая сперма залила Дейдару изнутри, наполнив до предела и вытекая наружу. Лишившись его поддержки, Дейдара рухнул на устланную пеплом черную поверхность идеально круглой площадки посреди красных облаков и крестов вдалеке, словно примагниченный. Приземлился прямо на стояк, не имея возможности даже вздохнуть от боли. Но в мыслях играл победный марш: он не кончил, не кончил, не кончил… Чувствуя пепел тремя языками разом, он смаковал победу, пока лежал, выглядя полностью поверженным, с раскинутыми по спине волосами, неестественно подвернутыми коленками, а из его пульсирующего ануса сочилась сперма. Тут его плеча коснулись, и он очнулся. — Что вы здесь делаете, Итачи-сан? — с легким налетом укора в голосе проговорил Кисаме, чье лицо как из ниоткуда появилось перед Дейдарой. Он стоял на своих двоих в той же пещере, где настиг Итачи Учиху — или, вернее, он настиг его. Ничего не изменилось — даже капли, стекающие по камням, казалось, были те же и сдвинулись лишь на миллиметр. — Я… что?! — Дейдара отпрянул, удивленный, что может не только говорить, но и двигать языком, кляцать зубами, кусать губы. За спиной Кисаме, загадочно улыбаясь, стоял Итачи, спрятавший руки в огромные рукава. Его плащ всегда казался слишком огромным для него. Дейдара кинулся было на него, чтобы разорвать в клочья, прижать к стене, уничтожить, убить, но тут алые вспышки мелькнули в черных насмешливых глазах, и Дейдара обнаружил, что словно прикован к месту, врос в камень под собой. Кисаме удовлетворенно кивнул, глядя на него. Видимо, он не заметил серьезных повреждений и отошел к напарнику. — Сасори грозится уйти без тебя, если не поторопишься, — сообщил он Дейдаре, совсем сбитому с толку, а затем обратился к Итачи: — Ну что, идем? Итачи просто кивнул, продолжив смотреть на Дейдару. Кисаме заинтересованно перевел взгляд с него на подрывника и обратно. — Да что тут произошло? — не вытерпел он, по-акульи ухмыляясь и пропуская напарника вперед. — Ничего, — легко проговорил Итачи, проходя мимо Дейдары. Теперь Дейдара точно мог почувствовать его запах — он пах кровью и сексом. — Я просто оставил Дейдаре небольшой подарочек. Кисаме принялся причитать, что ему никогда ничего не дарят, и, пока их голоса удалялись, Дейдара стыдливо опустил глаза — все верно, его стояк был заметен даже под широким плащом. С тех пор Дейдара каждый день тренировался, чтобы научиться видеть сквозь гендзюцу. Чтобы в следующий раз, если представится возможность, не только ненавидеть.