Ты любишь меня ненавидеть

Пепел и гарь. Эти запахи уже давно въелись в нос. Крики, шум, шорох углей. Уже нет ночных кошмаров, где я не встречусь с этим всем снова. Перед глазами лица тех, кто заживо горит, сгорает до тла и продолжает гореть в вечных муках. Чужие страх и безысходность стали моими верными спутниками. Я чувствую металлический привкус крови на своих губах, чувствую горький вкус пепла и сажи, даже если я нахожусь далеко от того места, где впервые узнал, какого это сгорать от боли. Ад. Каждый их нас слышал о нем, каждый берётся говорит о том, какого это там побывать, но никто по-настоящему не знает, что такое побывать в аду. Одного раза достаточно, чтобы обзавестись кошмарами на всю оставшуюся вечность. Но не мне, я был, есть и буду там, куда бы я ни пошёл и что ни сделал. Я, Люцифер, любимый ангел Бога, низвергнутый в адское пекло. Мои крылья, белоснежные в прошлом, теперь чернее ночи, они сожжены пламенем и испачканы сажей. Все во мне истлело, все осталось там, в огне и саже, гореть и напоминать мне о том, кем я когда-то был. Сон никак не идёт, я лежу в кровати и перебираю все те воспоминания, что остались такими же красочными, даже спустя столько времени. Я давно покинул ад, давно забыл шероховатости его камней и жар, что врывается прямо в душу, давно забыл, какого это находиться в вечной какофонии криков. Или нет? Нет, забыть такое невозможно, это все останется со мной навсегда. Крики. Сажа. Вопли. Пепел. Жар. Стоны. Пламя. Боль. Я чувствую это все внутри себя, оно там, на задворках некогда чистой души, что жаждала жизни и свободы. Оно здесь со мной, стоит только закрыть глаза, как перед ними возникают образы, лица, горящие в вечном племени за все те грехи, что они совершили. Сейчас я далеко оттуда, в городе падших и проклятых, в Эльгамуре. Возведённом низвергнутыми ангелами и отвергнутыми демонами, в городе боли и надежды. Нас всех изгнали из домов и мы создали свой город, где ангелы и демоны не враги, но союзники, где мы ходим рука об руку, хотя и по разные стороны баррикад. Периодически мы спускаемся на землю: много веков назад Эльгамур был разрушен войсками ангелов и демонов, но его разрешили отстроить только при одном условии - мы будем спускаться на землю и помогать людям, ведь смертные порой нуждаются в освобождении или искушении. К нам так же попадают смертные: те, кто не достоин рая, но в то же время не пал так низко, чтобы оказаться в аду. Золотая середина между двумя сторонами, Непризнанные, убогие, с великим шансом выбрать сторону. Это мы стали теми ангелами, что сидят на правом плече и теми демонами, что искушают на левом. Мы лишь даём право выбирать, но никак не делаем сам выбор. Люди валят на нас все, говорят это дьявол виноват, хотя сделали сами тот выбор, который сделали. Мы даём возможность людям самим обнажить свои пороки. Ангелы в этом плане  мягче, они пробуждают светлую часть души, спасают от пороков, дают возможность и силу устоять перед соблазном поддаться искушению. Я хоть и ангел, падший ещё до начала времён, но если говорить о смертных, то я на стороне демонов, в конце концов я король ада, и несмотря на всю ту боль и ненависть, что принесло мне это место я не могу отрицать, что такой выбор люди сделали сами. Глухой стук в дверь, и все мысли об аде в одночасье уходят куда-то глубоко в сознание, чтобы следующей ночью снова терзать мою душу кошмарами. Мой личный ад всегда со мной, даже когда я далеко от настоящего. - Люцфр, - раздается голос моего лучшего друга за дверью и я понимаю, что он пьян в стельку. Подхожу к двери и открываю. Ади стоит на пороге и нахально мне улыбается. Его крылья слегка потрепаны и в грязи, волосы в полном беспорядке, а в руках почти допитая бутылка какого-то пойла. - Я вижу ты снова сбежал из постели какой-то красивой демоницы сразу после жаркого секса, - сказал я, а друг улыбнулся ещё шире и протянул мне бутылку. - Люци, это была лучшая ночь в моей жизни, - бормотал демон, плюхнувшись на мою кровать. - Ты так говоришь после каждой ночи, а потом на утро даже не вспомнишь имя своей очередной развратной демонической пассии, хотя наверное она твоё тоже не вспомнит. - Люци, этой ночью не было секса, я не про него сейчас, - я поднял глаза и посмотрел на друга, он закрыл лицо руками, так как солнце уже начало подниматься и сквозь даже закрытые веки слепило его. - Я вляпался в такую драку, это уж точно не возможно забыть. - Кто уже успел тебе накостылять, пьянчуга ты рогатая? - Вот точно, он меня сделал, я был обескуражен, Люци, я стоял там как последний придурок, и просто смотрел в его великолепные синие глаза. Но это того стоило, я сейчас говорю про моего нового парня, его зовут Самуэль и он просто невероятный. Люц, я никогда ещё не был так рад, что ангел набил мне по роже. Я рассмеялся. Ади постоянно попадал в какие-то передряги, и я уже давно привык к тому, что его сердце то и дело находит себе новую невинную жертву. И я не про тех демониц и демонов, которых он пьяный трахает каждую ночь, я про тех, к кому он испытывает симпатию и я бы даже не побоялся слова чувство, я про тех, кому повезло меньше, чем его секс игрушкам на одну ночь. - Я хотел бы ему посочувствовать, но ты же знаешь, я давно перестал испытывать хотя бы долю уважения и симпатии к ангелам. - Ты тоже ангел, хотя и не принимаешь это. Но уверяю, на этот раз все серьезно, я по уши в любви, - друг откинулся на мои полушки, а его губы расплылись в довольной улыбке. - Я был ангелом, не путай времена, - резко ответил я, - а ещё проспись, потом посмотрим, что ты скажешь мне на трезвую голову, - допив остатки пойла из бутылки, что он мне всучил, я вышел из квартиры: не хотелось начинать день с запаха перегара от этого пьяного идиота. Солнце только начало подниматься, на улицах Эльгамура ещё было пустынно. Кое-где конечно попадались заблудшие после ночных приключений душонки, но они не представляли для меня интереса. Я прошёл по пустому переулку и скрылся в заброшенной, ещё со времён войны с армиями обеих сторон, части города. Тут мало что сохранилось, на нее было наложено заклятие, дабы всякий, кто войдёт сюда сходил с ума от боли и отчаяния, что хранит это место. Смешно конечно, у меня в запасе есть воспоминания и похуже, потому я хожу здесь без особых последствий. Это место стало моим, и только моим, больше никто не суёт сюда нос. Из целого тут остался только сад-лабиринт и статуя равновесия - символ равенства и свободы в Эльгамуре. Я часто бываю здесь - с тех пор, как вышел из ада это место единственное, где я могу остаться один и позволить воспоминаниям накатить на меня, снова возвращая домой. Образы и лица встают перед глазами, крики заполняют голову, жар обдает лицо так, будто я и вправду вернулся туда. Вопли и стоны сливаются в какофонию, разрывают барабанные перепонки, рвут сознание на части. Вкус крови и пепла вновь оживает на губах, мне показалось, что я снова там, что снова я чувствую этот огонь, снова иду по выжженной пустыне, снова задыхаюсь от пепла и сажи. Перед моими глазами все плывет, образ за образом, они сменяются и я помню тех, кто горел при мне в аду, помню их лица и их боль, помню все. Но в этот раз что-то изменилось, появились новые картинки, появилось синее пламя, лязг цепей и тишина. Звенящая, холодная тишина. Тут что-то не так. Я помнил крики, там всегда были крики, а тут тишина, она звенела в ушах, отражалась от стен и я боялся нарушить ее даже дыханием. Рядом со мной лязгали цепи, я чувствовал холод, я чувствовал как примерзают мои конечности. Это был ад, но он был другой, не мой ад, в моем аду кричали и горели, в этом же тишина и холод.  Я распахнул глаза и на мгновение ослеп от света. Я чувствовал холод, боль, чувствовал лязг цепей буквально физически, и тишина. Это были не мои воспоминания, я вскочил на ноги и уже собирался взлететь, как мой взгляд уцепился за что-то светлое по другую сторону от статуи, а точнее за кого-то. Это было невозможно, никто в здравом уме не пошёл бы сюда, ведь это верная смерть даже для бессмертного. Но прямо за статуей, я увидел чьи-то светлые крылья. Улетать теперь не было желания, я хочу посмотреть, что стало с тем осмелившимся зайти в мой лабиринт смерти. Я снова опустился на землю, но на месте никого не обнаружилось: мне показалось, что я совсем сошёл с ума, но мой взгляд зацепился за чёрное перо у подножия статуи. Кому-то что-то было здесь нужно, но я его спугнул. Кто-то не смог справиться с энергией этого места и моей собственной, когда мои мысли унеслись в ад, кто-то открыл мне свое сознание совершенно неосознанно, и подкинул мне ещё воспоминаний о боли. Чужих воспоминаний. Все это было странно, я четко видел белые крылья, но нашёл чёрное перо, и я знал, что оно принадлежало не мне. Как будто кто-то решил сыграть в прятки с самим дьяволом, вот только он не осознаёт последствий. Я поспешно взлетел и осмотрелся. Сад был полностью пуст, кто бы не решил поиграть в кошки мышки, он уже скрылся. Я ещё раз облетел старую часть города, но никаких следов больше не заметил. Тогда я поспешно взмыл ещё выше, за облака, чтобы в полёте выпустить пар и освежить мысли. Ветер хлестал по лицу, оставляя только чувство полёта в груди и ничего больше. Это похоже на эйфорию, похоже не свободу в самом полном ее проявлении. Похоже на избавление и спасение, пока что-то, или кто-то не врезается в меня со спины на бешеной скорости. Я не ожидал этого, даже не успел ничего заметить, но отчётливо видел нечто беловато-серое, что падало со стремительной скоростью вниз. Я спохватываюсь за секунду до того, чтобы позволить нарушевшему мой полёт разбиться о землю, но за секунду после того, чтобы поймать его в воздухе. Подхватываю это нечто у самой земли и взмываю обратно за облака, чтобы скрыть то, что я прямо сейчас кого-то спас. Это была девушка, Непризнанная, я только что уберег убогую от самого болезненного падения в истории, после моего падения из Эдема конечно, убогую, которая чуть было не оставила меня с переломанными крыльями. Отвратительное зрелище. Она едва дышит, но жить будет, хотя так слаба, что не может даже попросту исцелить своё тело самостоятельно. Ее слабенькие, хотя и довольно большие крылья свободно свисают и щекочут мои руки, белые волосы спутаны от полёта, но я замечаю там несколько темных прядок. Странная убогая, обычно они серые, невзрачные, но эта какая-то не такая. На ее руках серебрянные браслеты, и если бы она не была убогой я бы даже сказал, что это амулеты, но Непризнанным недоступна такая магия, так как у них нет стороны, следовательно они не могут направить энергию в то или иное русло. Пока я отвлекался на разглядывание девушки, не сразу заметил, как затрепетали ее веки. Мы были уже довольно далеко от сада на огромной высоте, чтобы нас уж точно никто не увидел, так как я не знал, куда ее девать. Убогая резко распахнула глаза, в них пеленой стоял страх, животный, почти осязаемый страх. Она смотрела на меня, но видела сквозь меня. Потом, так же резко, как до этого ожила, она оттолкнула меня и взмахнула крыльями. Взмахи были едва осязаемыми, ее крылья будто что-то держало и тянуло обратно в город, она не могла поднять их и плавно опустить, движения были резкими и порывистыми, а в глазах теперь горел самый настоящий огонь. Я ещё не видел такого огня у убогих, они слабы не только физическим телом, но и ментальным, но эта была не такой. Ее физическая оболочка и правда была слабой, она едва держалась на лету и дело было даже не в том, что она чуть не разбилась несколько минут назад, она просто была такой, что было видно в каждом движении ее тела. Но ее энергия была другой, я чувствовал силу и внутренний стрежень, чувствовал, что она давала мне отпор на энергетическом уровне. Физически я мог сломать ее за секунду, но ментально я едва мог приблизиться к тому, чтобы считать ее энергию. - Кто ты такая? - резко и грубо спросил я, хватая ее за руку и притягивая вплотную к себе, смотря прямо в глаза. - Отойди от меня, демон. Иначе у тебя есть шанс пожалеть, что ты вообще родился где-то на задворках преисподней, — она говорила четко, будто это она тут владеет ситуацией, но руки ее дрожали, и это выдавало мне ее с потрохами. Я усмехнулся: она выглядела как маленький котёнок в ловушке. Возможно и пытается храбриться, но я по глазам вижу, что отступать ей сейчас некуда. Прижимаю девушку ещё ближе к себе, одной рукой все ещё сжимая ее запястье, а другой держа со спины, у самого основания крыльев. Пёрышки слегка щекочут мне руки, когда она обволакивает нас своими крыльями, пытаясь надавить на меня или выбить из колеи. «Не на того напала, котёночек, если я решу пустить в ход крылья у тебя уж точно не будет ни единого шанса.» И кажется она видит это в моих глазах: в одну секунду ее крылья перестают меня отталкивать, она расслабляется и просто, без всякого намёка на эмоции смотрит мне в глаза. Ее зрачки слегка расширены, из-за этого золотой радужки почти не видно. Эти глаза, этот цвет слишком сильно напоминает мне что-то, но я пока не могу сказать точно что. Я вижу в них отражения своих собственных, красных и горящих, и я уверен, что она видит золото своих глаз в моих. Эта сцена совсем не вяжется, я пытаюсь считать ее энергию, залезть в сознание, но она не позволяет мне это сделать. Я могу только почувствовать легкий запах рома, ванили и корицы, исходящий от неё. Я почти уверен, что сейчас она чувствует гарь, виски и бензин, исходящие от меня самого. — Я не привык повторять свои вопросы, — я нарушил тишину, повисшую между нами, первым, и сжал ее запястье ещё сильнее: на нем наверняка останутся следы, но она даже не пыталась вырваться. — Я приказываю тебе отойти, иначе можешь пожалеть что родился. Именем... Договорить ей не дали, взмах чьих-то сильных крыльев за моей спиной обдал нас холодным воздухом. Мне не нужно было оборачиваться чтобы понять, что это Дино - самый правильный из всех ангелов этого города. — Что ты делаешь Люций? — грубо произнёс он, и в ту же секунду крылья девушки, до этого так нежно укутывающие нас, снова прячутся за ее спиной. - Отпусти ее! Я широко улыбаюсь, все ещё прижимая его подружку с себе, и отмечаю, что он с силой сжимает кулаки, не отрывая взгляда от меня. Теперь она смотрит на меня с каким-то любопытством и интересом, хоть ещё долю секунды назад ее взгляд не выражал ничего. Она меняет эмоции как перчатки, и в то же время обладает полным контролем нал ними. — Пускай сначала ответит на мой вопрос, и она вся твоя, мой белоснежный друг, — я усмехаюсь, смотря на едва сдерживающегося Дино, и снова перевожу взгляд на Непризнанную. Она не пытается вырваться и сбежать в объятия ангела, наоборот притворно приветливо улыбается, свободной рукой упираясь мне в грудь. — И долго мне ждать ответа, котёночек, — я ухмыляюсь, и хоть обычно не опускаюсь до разговоров с убогими, эта возбудила мое любопытство, и возможно даже не только его. — Меня зовут Ева, — ее голос плавный и мелодичный, она все так же улыбается, смотря мне в глаза, — Я Непризнанная, хотя ты и так это понял, правда ведь, Люцифер? Меня забавляет эта ситуация: Непризнанная в обнимку с королем ада, и ее парень ангелок, который каким-то образом попал на нашу вечеринку обжиманий. Ситуация достойная моей репутации, ничего не скажешь. — Вот видишь, Е-ва, - я намеренно растягиваю ее имя, чтобы ещё немного побесить ангелочка, - можно было обойтись и мирным путём, мой котёночек, — я протянул эту фразу как хищник, довольный обедом, и резко оттолкнул от себя девушку прямо в объятия к Дино. Он тут же подхватил ее и прижал к своей груди. Этакий джентельмен, всегда готов помочь и защитить от злодея. Мне становится дико противно от этого его слащавого благородства, я прямо чувствую, как он окутывает ее своей энергией, и вижу, как его руки крепко прижимают ее маленькое тельце к нему, хотя ещё пару секунд назад это я был тем, кто до боли сжимал ее запястье. Мерзко видеть эти сопли, что Дино жует, пусть ещё переспят прямо здесь. Я обвожу парочку презрительным взглядом, разворачиваюсь и в один взмах крыльев оказываюсь достаточно далеко от них. Какое-то мерзкое чувство возникает в груди, все вокруг бесконечно напоминает мне дом, я буквально носом чувствую запах гари и тления, буквально телом ощущаю жар вокруг себя. Я возвращаюсь в лабиринт, сажусь у статуи, как будто не было всего того, что произошло со мной несколько минут назад. Мерзкое, липкое ощущение разливается по груди. Эта убогая не даёт мне покоя, в ней что-то не так, ее энергия до сих пор ощущается как послевкусие, я могу разобрать запах рома, ванили и теперь уже не корицы, а жженого сахара, что витает в воздухе после неё. Мне становится противно, я едва сдерживаюсь, чтобы не блевануть прямо здесь. Вспоминаю ее энергию снова и снова, точнее тот отголосок ее энергии, что мне удалось уловить. Я мог добиться от неё большего, если бы белокрылый не появился в самый неподходящий момент. Чьим именем она собирались защититься? Кого такого может знать одна Непризнанная, чтобы защититься от меня? Я король ада, Люцифер, кто может быть сильнее меня? Я прошёл все 9 кругов, я пробыл в аду с начала времён, неужели она действительно настолько глупа при такой сильной энергии, чтобы не понять, кто перед ней стоял, ещё до того, как ангел назвал мое имя. Демон, она обозвала меня демоном. А сама то кто, жалкая Непризнанная. Уж лучше пасть до того, чтобы быть демоном, чем обычной убогой. Мои мысли метались туда сюда, то и дело возвращаясь к утреннему инциденту, и я даже не заметил, как солнце стремительно начало пересекать небо. Я провёл целый день у статуи, потратил день своего бессмертия на то, чтобы думать о какой-то убогой, чтобы возвращаться мыслями туда, куда я меньше всего хочу возвращаться, чтобы вспоминать ту боль и ненависть, что засели глубоко в моей душе. Это было невыносимо, все вокруг казалось противным, неправильным, уродливым. Я расправил крылья и встряхнул их, вокруг меня облаком начала оседать сажа. Так происходило каждый раз, когда я пытался избавиться от этого груза на моих крыльях, но чтобы я не пробовал, они оставались такими же чёрными и тяжелыми, какими и были. Один взмах - и статуя осталась лишь маленькой точкой, едва видной с той высоты, на которую я поднялся. В воздухе все казалось иным, ветер трепал волосы и мысли уносились куда-то далеко. Но стоило ногам встать на твёрдую землю, как все возвращалось обратно. Образы и мысли заполняли сознание, каждую секунду, что я был один я помнил об этом, одна часть моих мыслей всегда находится в том месте, которое я должен считать домом, как бы я ни обманывал себя в глубине души я прекрасно знал это. Складываю крылья у самого входа в свою квартиру. В Эльгамуре два яруса: нижний, это демонический ярус, сделаный на подобие ада, хотя это наглая ложь, ведь ад выглядит совершенно по иному. В демоническом ярусе всего лишь уродливые гаргульи и дома, в настоящем же аду дела обстоят куда хуже и неприятнее. Вся эта мишура и сплетни про наш ярус лишь для того, чтобы отпугнуть отсюда ангелов со своим порядком и красотой, не более того. Я открываю свою массивную обшарпанную дверь и с силой захлопываю ее изнутри. Ади в комнате уже нет: я полагаю он ушёл давно, след его энергии уже даже не едва тёплый. Он оставил себя полнейший бардак, но мне совершенно плевать, ведь я и сам не большой поклонник порядка. День выдался абсолютно отвратительным и мне нужно как-то снять напряжение. Иду в душ, и кожу обжигает напор горячей, сравнимой с кипятком воды. Мне плевать на это, жар ощущается не более чем привычным теплом, я не обращаю внимания на повреждения моего физического тела, боль лишь тренажёр для силы воли. Полотенце, чистая рубашка, парфюм, чтобы перебить запах гари, и я готов напиться на какой-нибудь безумной демонической вечеринке. Я часто посещаю такие мероприятия: в академию ангелов и демонов мне ходить смысла нет, я не горю желанием учить убогих и тренироваться вместе с ними, задания со смертными моего уровня выпадают не часто, а занимать себя время от времени чем-то нужно. Так что я прекрасно знаю что, где и когда проходит, и уверенно направляюсь в заброшенную обсерваторию на окраине города, где демоны закалывают вечеринки. Там жизнь бьет ключом: горят тысячи свечей, слышны голоса, смех и стоны ангелов и демонов, звон бокалов с глифтом и громкая, почти оглушающая музыка. Я не обращаю ни на кого внимание, прохожу в глубь вагона и сажусь на кожаный диван, приказывая какому-то низшему демону налить мне выпить. Вскоре ко мне подсаживаются ещё несколько демонов, в том числе и Ости, моя развратная демоническая пассия, которую я трахаю время от времени, когда мне становится просто невыносимо скучно. Она хороша в постели, я бы даже сказал, что она самая настоящая богиня секса и похоти, но она слишком много себе надумывает. Ей кажется, что если я позволяю ей удовлетворять мои потребности - то это что-то значит. Я позволяю ей сидеть рядом, позволяю стоять и ходить рядом, но на самом деле она для меня не важнее грязи на моих ботинках. Хотя, если учесть, что к обуви я отношусь очень бережно, то это, пожалуй, ей даже польстит. — Люцифер, — Ади появляется передовой мной, держа за руку ангелочка, — Я не знал, что ты придёшь. Это Семи, мой парень, — ангел слегка кивает головой и я отвечаю ему таким же кивком. Я узнаю его почти сразу: тот самый Самуэль, сын Ребекки, единственной Непризнанной, которой удалось получить звание Серафима и подняться в рай. Ангел протягивает мне руку, и я жму ее, даже не успев задуматься. Ости смотрит на меня с вопросом, Ади с благодарностью, а остальные демоны и вовсе не смотрят. Ади плюхается на диван рядом со мной и Семи с опаской опускается рядом с ним. Я вижу, что друг ни на секунду не выпускает ладонь любимого из своей, и когда никто, как он думает, не видит, демон слегка поглаживает руку ангела большим пальцем. Беседа с Сэми выходит интереснее, чем я полагал. Этот ангел один из немногих в своём роде, кто способен поддержать любой диалог, даже выходящий за рамки правил и надуманных приличий. В итоге все в этой компании напились настолько, что начали рассказывать свои пьяные истории. Ади даже осмелел и время от времени оставлял влажные поцелую на шее своего ангела, а тот, в свою очередь, слегка резко втягивал в воздух, прикрывая глаза. Ости была в своём репертуаре: колкие комментарии, демонстрация своего глубокого декольте и надоедливые касания ее бёдра до моего. Я несколько раз грубо и бесцеремонно отталкивал ее от себя, сверкая глазами, но она продолжала ластиться ко мне, как кошка, что не могло меня не бесить. Я перестал слушать разговор где-то ещё на середине, мой разум был занят совершенно другими вещами, пока ещё один комментарий Ости не выдернул меня из мыльного пузыря различных мыслей. - Кто вообще пускает убогих на наши мероприятия, - произносит она с отвращением в голосе, - перья бы поотрывать тому, кто рассказал этим отбросам, где мы тусуется. Нечего настроение портить своим видом. Я поворачиваю голову и вижу двух убогих, стремного паренька и серую мышку, в компании Евы. Она и здесь успела нарушить мое спокойствие. Краем глаза замечаю, что девушка подходит к демонице, к моей давней подружке малышке Мими, дочери демона Мамона, и коротко поцеловав ее, обнимает в знак приветствия. - Иу, Мими опустилась до того, что якшается с Непризнанными. Надеюсь она не решит подойти к нам: с такими отбросами разговаривать хуже, чем грести сажу в аду. Комментарии Ости в своём репертуаре, придавать им значение нет никакого смысла. - Кхм, - Сэми прокашлялся, и все внимание теперь было обращено на него, - одна из этих, как вы говорите, убогих, это Ева - моя сестра. Сказать что я был в шоке - ничего не сказать. Мой лучший друг встречается с братом какой-то мутной убогой. Я не мог поверить, что такие херовые совпадения на самом деле случаются.  - Твоя сестра убогая? - Ости в голос рассмеялась, первой нарушая тишину. - Ади, я всегда знала, что у тебя отвратительный вкус, но не настолько же. На оскорбление в сторону своего друга я реагирую мгновенно: — Заткнись, а иначе твой болтливый язычок может дорого за это заплатить. Я киваю Ади и он уводит Семи в другой конец зала, где они общаются сначала общаются с Евой и Мими, а потом и вовсе сполна наслаждаются друг другом в темном углу. Ости сидит с гордо поднятой головой, но напряженные мышцы на ее теле говорят мне о ее страхе. — Следи за языком, — бросаю я, отпивая глифта, — я не собираюсь терпеть такие речи, Асмодей высший демон - имей страх не раскрывать перед ним пасть, особенно при мне. Демоница промолчала и опустила глаза в пол. Я знал, что она недолюбливает моего друга, и знал, что Ади (я редко зову его полным именем, лишь когда мы в аду), хоть и является демоном, порой бывает слишком мягким, и такого рода выходки задевают его. Это миф, что ангелы милосердные и сердечные создания, а демоны - жёсткие монстры. Демоны просто выросли при других обстоятельствах. Ад сам по себе местечко не из приятных, пузо там никому не чешут, даже тем. Я встречал множество ангелов, которые были гораздо более жестоки, чем многие демоны, в особенности Ади. Когда я решил покинуть ад и перебраться в Эльгамур - друг ушёл со мной. Так же как и Ости собственно, так же как и многие другие. Я не хотел обращаться с ними так, не хотел задевать их буквально каждым своим словом, ведь я видел в глазах Ости искорку боли, которую она надежно скрывает, как и многие из нас. Но я не умел по-другому, а они не знали другого обращения, для нас это было нормально — кидать ножи друг в друга и надеяться, что промахнулись, чтобы потом кинуть снова. - Ости, - я встаю и окидываю ее равнодушным взглядом, - Нам пора. Она поспешно встаёт, но я не жду ее, иду к выходу как будто ее нет, как будто она не плетётся сзади, пытаясь успеть за мной. У самой двери я останавливаюсь, окидываю взглядом помещение и встречаюсь глазами с глазами Евы. На секунду наши взгляды пересекаются, а потом она первая отворачивается и продолжает как ни в чем ни бывало разговаривать с Мими о чём-то. Я вхожу из здания, глифт круто ударил мне в голову и свежий воздух лишь усиливает это опьянение. Расправляю крылья и взлетаю. Никогда не устану наслаждаться этим прекрасным чувством невесомости и свободы, что дарит полёт. Мои крылья никогда на станут легкими, как были раньше, но даже не смотря на всю их тяжесть из-за адской сажи, осевшей на них, я до сих пор считаю полёт своим единственным освобождением от бремени ада. Обсерватория остаётся далеко позади, я парю над облаками забывая обо всем, что произошло сегодня, вчера, тысячи лет назад. Сейчас этого как будто не существовало, сейчас есть только ветер и не достижимый горизонт. Я знаю, как только мои ноги коснутся земли все это улетучится, как предрассветный туман, и память вновь волной обрушится на меня, пытаясь утопить. Но Ости уже терпеливо ждёт у двери моей квартиры, и пока я пьян, я могу себе позволить отложить свои мысли до рассвета, когда я выставлю демоницу за дверь и наконец останусь один на один, как бы странно не звучало, со своими демонами. А пока, эту ночь мне поможет пережить ещё одна бутылка глифта на моей кухне и похотливая демоница в моей постели. С таким образом жизни мне порой кажется, что секс только для того и изобрели, чтобы просто вытрахать из себя все гребаные мысли.