Самые важные переговоры

      Переговорная лидера была их с женой любимым местом встречи. Уютный изолированный кабинет с большим диваном и замечательным столом они облюбовали давно. Поэтому часто, когда приходила Нателла Наумовна, помещение мгновенно обзаводилось статусом «не беспокоить». Но иногда бывало и так, что Ната «невинно» сидела у мужа на коленях, когда в их идиллию через интерком врывался секретарь, сообщая, что к Стрельникову гости. Чаще всего Нателла просто вставала и выходила из кабинета, но сегодня девушка вдруг просто спряталась под стол, за глухой передней стенкой которого было видно ровно ничего.       Григория это позабавило, под стол он не смотрит, делая вид, что никого там вовсе и нет. Он поздоровался со своим гостем и сел. Разговор был серьёзным, о выплатах. И, конечно, Стрельникову, который сидел в кабинете без своей охраны, следовало быть максимально собранным и серьёзным. Но было одно но. И это самое «но» в эту самую секунду, когда он слушал отчёт, наглым образом водит своими ручонками по его ногам. Надо отдать ей должное, ни одного её шевеления слышно не было. Только вот главарь едва различимо сглотнул, когда почувствовал, как его наглющая жена расстегивает ширинку его брюк. Если бы не затемненные стёкла его очков, то собеседнику мужчины открылся бы весьма любопытный взгляд. Мягко говоря, шокированный. Буквально на пол секундочки Гриша закрывает глаза и шумно выдыхает, сжимая челюсть, когда чувствует, как Нателла, как ни в чём не бывало, обхватывает его член влажными губами, а затем проводит языком. «Какая же ты сучка, Ната», только и думает Стрельников, стараясь максимально внимательно слушать своего партнёра, который успел занервничать, боясь, что сказал что-то не то, судя по тому, как главарь посерьёзнел.       Нателла же напротив, очень рада и увлечена. За столько лет она уже знала все его слабые места, знала, как ему нравится. Все делает медленно, с чувством и с удовольствием. Ей приходится прикладывать немалые усилия, чтобы быть тихой мышкой, но ей нравится. Мышкой, которая не выпускает член из руки и успевает обводить его языком, не прекращая размеренных движений. Григорий Константинович крепко сжимает кулаки на столе, и думает о деле, лишь бы случайно не откинуться в кресле и не положить Нателле руку на голову. Все его молитвы сейчас были о том, чтобы этот козёл, сидящий перед ним, поскорее съебался подальше из его кабинета. Это была самая приятная в его жизни пытка. Но всё же, блять, пытка. Мужчину буквально разрывает от желания. И вот, спустя долгих восемь минут, они с женой остаются в кабинете одни. Стрельников облегченно выдыхает, как только дверь его кабинета закрывается с другой стороны, и, прикрыв глаза, гладит супругу по осветлённым волосам.       — Ты совсем сдурела, Ната? Я серьёзный человек, — бормочет мужчина, ответом ему становится лишь тихий стон и значительно возросший энтузиазм жены, — Господи, что ты со мной делаешь… Надо дверь закрыть. — Нателла останавливается и медленно облизывает губы, глядя на него снизу вверх. Она осторожно вылезает из-под стола и дефилирует до двери, надёжно закрывая её на замок.       — И что ты мне сделаешь? Накажешь? — Усмехается она, вернувшись, когда мужчина усадживает её на стол, — А ты знаешь, что меня невозможно наказать? — Нателла проводит языком по собственным же клыкам, а затем игриво закусывает губу.       — Сейчас проверим, — главарь как никогда серьёзный. В нём проснулся азарт. Наччинает он, так сказать, с козырей. Он снимает перчатки, зная, что Ната сходит с ума от этого. Мужчина гладит её по щеке, проводит по лицу и задерживается большим пальцем на её губах. Нателла довольно прикрывает глаза и приоткрыла рот, наслаждаясь неспешными прикосновениями мужа, а затем легонько прикусывает, открывая глаза.       — Неа, — качает он головой и, улыбнувшись, убирает руку. Он, молча, снимает с Наты только верх, методично связывает ей руки за спиной её же тонким ремнём и усаживает обратно на стол. Никакой жёсткости, бандит её любит и силу никогда не применяет, его наказания заключаются не в этом. Достаточно того, что прекрасно знает, как сделать так, чтобы она его умоляла. Когда дело касается таких игр, они оба мучают друг друга медленно.       Григорий нежно гладит её по лицу, заправляет локон за ухо и зарывается пальцами в волосы любимой женщины, наблюдая за тем, как загорается огонёк возбуждения в её прекрасных глазах.       — Значит, сейчас есть такая тенденция, — он улыбается, обнажая клыки, — Что ты была плохой девочкой и чуть не сорвала мне переговоры, да? — он не выпускает своей руки из её волос, второй притягивает за талию и пододвигает к себе ближе на край стола. Слегка хрипловатый голос мужчины действует лучше любого афродизиака. Нателла, по обыкновению, в очень короткой юбке, которая мало чем им мешает. Он медленно разводит ноги жены, чтобы встать ближе к столу.       — Плохой? — спрашивает блондинка, неприкрыто изображая невинность, — Разве… — она нарочито растягивает слова и наклоняется вперёд, чтобы коснуться обнаженной грудью пиджака мужа, который раздеваться не спешил. Её лицо было в сантиметре от его, они буквально чувствуют дыхание друг друга, — Разве ты сам не хотел этого? Разве…- она выдыхает с едва слышимым стоном, — Разве тебе не было хорошо, Стрельников? — Шечет она ему в губы, глядя прямо в глаза, скрытые за тёмными очками, — Котик, сними их, я хочу видеть твои глаза.       — Нет, ты наказана. — Он резко притягивает её к себе за талию и целует. Его хриплый голос сводит её с ума, она охотно отвечает на поцелуй и первое, что делает от переизбытка чувств — кусает его за губу. — Зайка, кусаться нельзя, — шепчет Стрельников, качая головой, а затем снова целует её уже куда более нежно, постепенно углубляя поцелуй, исследуя горячим языком рот девушки. Долгий влажный поцелуй разрывает тихий стон Нателлы. Гриша гладит её ноги, нарочито замедляясь на внутренней поверхности бедра, прекрасно зная, что она хочет продолжения. Но он убирает руки с её ног, лишь продолжая перемещаться губами сначала к ушку — нежно прикусывает. Затем целует за ухом, поглаживая по спине, медленно перемещается губами на разгорячённую шею и спускается к плечам. Нателла снова выгибается навстречу, всем своим существом желая больше прикосновений, которых он ей не даёт. Она шумно выдыхает, как только муж касается влажными губами её затвердевшего соска, мягко обхватывая её грудь рукой. Девушка чувствует, как он играет с ней, обводя языком вокруг. С громким причмоком он выпускает грудь жены изо рта. Если бы кабинет не был шумоизолирован, то сидящему в коридоре секретарю было бы очень любопытно послушать происходящее за дверью. Григорий возвращается к её плечам, зная, что Нателлу это взбесит. Все его прикосновения слишком лёгкие, едва ощутимые. Ната начинает ёрзать, но он крепко хватает её за бёдра, не позволяя шевельнуться.       — Нельзя, ты наказана, — повторяет он, довольно улыбаясь.       — Да ты же хочешь меня, — усмехается светловолосая, облизывая губы, — Я всё вижу, Гриша, — она кусает губу, гипнотизируя взглядом ширинку мужа, мечтая поскорее ощутить его в себе.       — Я потерплю, конфетка, — довольно ухмыляется мужчина, продолжая свои пытки. Он медленно обводит её грудь кончиками пальцев, не касаясь самого главного. А затем, то ли решив сжалиться, то ли наоборот, обнимает её левой рукой за талию и, прижимая к себе, снова целует в губы. Кровь у обоих потихоньку закипает, в кабинете им становится душно. Правой рукой мужчина медленно забирается ей под юбку и начинает ласкать через бельё. Ната стонет ему в губы, а главарь довольно улыбается, это его самый любимый звук. Он осторожно укладывает её на расчищенный стол и продолжает, отодвигая тонкое кружево в сторону. Он знает всё, что она любит. Он знает, что Нателла ненавидит быстрых и резких движений, что она хоть и сильна духом, но падка на нежности. Он покрывает грудь жены влажными поцелуями и медленно вводит в неё палец, сначала один.       — Как ты меня ждёшь, родная, — отрываясь от груди, он смотрит на неё и довольно улыбается. То, что он видит, ему очень нравится. Девушка выгибает спину и закрывает глаза, руки её всё ещё связаны за спиной, поэтому всё, что она может — это кусать губы.       Григорий Константинович двигается медленно, давая жене привыкнуть, вводит ещё палец. Её хриплые стоны ласкают его уши. Он отрывается от неё и скидывает пиджак, а затем и рубашку, оставаясь лишь в брюках. Ремень его летит к остальным вещам на стул. Нателла едва терпит, ей хочется его потрогать, прижаться, потереться, укусить, у неё уже руки чешутся расчесать ему спину за то, что он её мучает. Мужчина снимает очки и стягивает с жены юбку, затем потихоньку снимает её туфли и чулки, она стойко терпит его нарочитую медлительность. Они ведь играют. Он покрывает поцелуями её бёдра, продолжая поглаживать грудь.       — Пожалуйста, — шепчет Ната, принимая ласки.       — Что? — улыбается Гриша, поднимая голову.       — Ты слышал меня, Стрельников, не придуривайся, — она злится, потому что не любит просить. Она вообще никогда не просит, потому что обычно он сразу делает с ней всё, что она пожелает.       — Ну, раз ты просишь, моя маленькая, — он стягивает с неё бельё и кладёт руки на бёдра, притягивая к себе ближе.       — Ох… Гриша… — только и срывается с губ Наты, когда тот начинает ласкать её тёплым языком, — Какой… Какой же ты сука… умелый, — она едва может что-то говорить, вся её речь медленно превращается в протяжные глухие стоны. — Развяжи мне руки! — требует Нателла, чувствуя острую необходимость запустить пальцы в волосы мужчины. А он продолжает сводить её с ума своим языком, делая вид, что не слышит, — Развяжи, Гриш! — повторяет блондинка, почти хнычет.       — Ты много болтаешь, Ната, — усмехается мужчина, отрываясь от неё, — Не мешай мне, сладкая, — он сжимает её бедро и продолжил с того, на чём остановился.       — Развяжи…ох, — Стрельников вытворяет с ней какие-то нереальные вещи, уж слишком хорош муженёк в ораторском искусстве.       — Чёрт с тобой, — он резко останавливается, зная, что жена сейчас взвоет от досады. Выпрямившись, он помогает ей сесть, затем развязывает руки.       — Ты издеваешься? –глаза девушки горят безумием, её категорически не устраивает такой облом практически на пике.       — Что? Не нравится, когда хочешь, но ничего сделать не можешь? — улыбается главарь, притягивая Нателлу к себе.       — Много болтаешь, — она затыкает его поцелуем, лихорадочно хватаясь за пояс брюк одной рукой и обнимая другой. С пуговицами и молниями блондинка справлялась и с закрытыми глазами, и в темноте, чего у них только не было.       — Как ты меня ждёшь, — повторяет она его слова шёпотом, улыбаясь, — Есть такая тенденция, Стрельников, что я тебя пиздец хочу, — ей нравится говорить его фразами. И нравится слушать, как у того сбивается дыхание, когда она сжимает в своей ладони его член. Мужчина, в отличие от Наты, не против доли грубости с её стороны.       — Как говорят американцы…       — Американцы говорят: если ты сейчас же меня не трахнешь, то я встану и уйду, — Нателла притягивает его к себе за шею и жадно целует, кусая губы.       Григорий и сам уже не в силах ждать, поэтому, закинув поудобнее ноги жены себе на пояс, медленно входит в неё и останавливается, чтобы Ната пришла в себя. Получив в знак согласия короткий кивок, он продолжает движение, чувствуя, как Нателла беспорядочно шарит руками по его плечам и спине, сам же он крепко держит её за талию и за бедро. Девушка двигается навстречу то и дело, зарываясь руками в волосы то ему, то себе. Чем сильнее становятся толчки мужчины — тем громче её стоны, её всё равно услышит их только он или весь Катамарановск. Это заводит обоих ещё больше. Жар между ними, кажется, может отопить целое помещение, Ната в такие моменты радуется своей короткой стрижке.       — Сильнее, — шепчет она, впиваясь длинными ногтями в крепкую спину мужчины. Самой большой радостью для неё становится то, что муж прекрасно знает разницу между «сильнее» и «быстрее». Она крепко прижимается к нему грудью, ей хочется сплестись с ним как можно теснее. Постепенно кабинет заполняется шлепками, стонами и грохотом шатающегося стола, толчки железного становятся быстрее, он чувствует, как Ната внутри себя сжимает его член. А она внутри горячая как кипяток. Он помогает ей рукой, чувствуя, что девушке остаётся всего пару мгновений. Гриша её терпеливо ждёт, пытаясь отвлечься в уме. Она громко стонет ему в ухо, вцепившись в волосы, и замирает, мужчина чувствует, как она несколько раз вздрагивает всем телом, и, наконец, после ещё пары ритмичных толчков, позволяет себе расслабиться, изливаясь внутрь. Нателла обессиленно льнёт к его плечу, пытаясь отдышаться. Он осторожно приподнимает её лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Представленная взору картина вызывает у него улыбку. Раскрасневшееся лицо Стрельниковой настолько расслаблено, взгляд как после наркоза, она тут же закрывает глаза и снова припадает к его плечу. Он лишь обнимает её, поглаживая по спине. Немного приведя дыхание в порядок и, вытерев пот со лба, он осторожно выходит из неё и поспешно застегивает брюки.       — Пойдём-ка на диван, зайка, — он берёт обмякшую Нателлу на руки и несёт на диван, бережно укладывая на него. Сам ложится рядом и обнимает её за плечо. Девушка мгновенно припадает щекой к его тёплой груди.       — Вот бы так почаще, — бормочет Ната, продолжая бездумно моргать.       — Всё, что захочешь, Нат, — он оставляет нежный поцелуй на её макушке.       — Я так люблю тебя, Гриш, — шепчет девушка, улыбнувшись, и закрывает глаза.       — И я тебя, конфетка, — он довольно улыбается, обнимая её крепче, — Такие переговоры мне больше по душе, — усмехается главарь, глядя на обессиленную, но такую красивую супругу.