Сама Война

Некоторые говорят, что у Неё нет лица. Некоторые утверждают, что видели его. Но все соглашаются с тем, что Она есть. И откуда Она пришла, когда — на этот вопрос вряд-ли есть ответ. Сколько лет — не сосчитать — прошло с тех пор, как первый человек позавидовал своему соседу. Что это было? Быть может, резная трость. Быть может — женщина. Наверняка он не отдавал отчёта своим действиям, когда впервые взял в руки камень не для того, чтобы что-то создать, а чтобы убить. Никто уже не помнит, как он себя чувствовал после совершённого — ощущал ли он удовлетворение или страх. История знает лишь одно — он завладел тем, чего хотел. Шло время. Людей становилось больше, общество расло. Общество требовало. Новых земель, источников блестящих камней, бесплатной рабочей силы. У соседа всё это было. История повторилась. Но именно в тот момент и родилась Она. Именно тогда впервые прозвучало Её имя. Война. Люди сказали это слово — и наделили Её внешностью, характером, божественными силами. Неопровержимым правом отбирать жизнь. И теперь для того, чтобы забыть Её, придётся снова ввергнуть всё человечество в пучину неведенья. Но прежде… Лезвие Её меча вопьётся в их память. Она придёт в последний раз, повергнув цивилизацию во мрак. Людей станет так мало, а земли будут настолько непригодны для жизни, что некому и не за что будет сражаться. И лишь старожилы ещё будут помнить, что произошло, кто этому причина. Когда-то… Так почти случилось. Двадцать седьмого августа двести третьего года эры Единой Земли, мир был на грани. Великая Империя начала своё бесповоротное падение. В трёх провинциях запылали огни гражданских войн, соседний Моркон позарился на ближайший к себе кусок. Она снова явила себя миру. Везде, где лилась кровь, везде видели Её. И видели, как Она рубит буйные головы. И видели, как Она плавит золото. Видели, как Она за руку ведёт детей. Её видели в разных концах континента так часто, что ставилась под сомнение сама вероятность того, что это была Она. В местах, где Она когда-то бывала или там, куда Она собиралась прийти, видели Её призрак. Люди называли их Эхом. Эхом Войны. И не раз видели, как Эхо прекращало быть призраком и становилось Ею. Они рассказывали, как в тот же момент земля под Нею начинала пылать, что вокруг разносился неясный гул, а небо, обычно серое, обретало кровавый цвет, словно художник-бог окунул в небеса свою кисть. Люди боялись Войны; Но не Миранс Сора. Мирансу семнадцать. У него такой возраст, когда война кажется полу-романтичной. Потому он и не боялся. Его призвали защищать свою родину, провинцию Ниркортан, от вторжения Моркона. И он, так горячо любя свои пшеничные поля, стены родного Мирангода, в честь которого получил своё имя, не боялся Войны. Их, вместе с другими ниркорцами разных возрастов и статусов, послали защищать Нагбэй; Обычно буяющий жизнью портовый город, видавший ещё кочевнические времена, молчал. Гробовое молчание повисло над ним. Гробовое и кричащее одновременно. Оно напрягало. Нагбэй повсюду известен, как главный порт Северного моря, Ниркор обязан именно ему своими богатствами. Командиры отрядов хмурили брови, не давали приказа двигаться вперёд. Они знали — что-то не так… И разведка сообщила, что город уже захвачен. Вместо того чтобы защищать, войска, присланные в качестве подкрепления, вынуждены были отступать ни с чем. Отбить город не хватило бы сил. Эх, если бы они прибыли раньше!.. Миранс жаждал отдать родине долг и не согласился бы отступать. Но куда семнадцатилетнему парню против своего командования и целого захваченного города? Но не это одно беспокоило его… А и тот образ, что предстал перед ним. Там, вдалеке, стояла Она. Один лишь Её силуэт на фоне стен приковывал беглые взгляды солдат. От него веяло чем то злым, он будто пахнул кровью. Её силуэт пугал. Она стояла в латных доспехах, с кольцами в косах, спадающих ей на грудь. Она, словно из сна, незримо звала Миранса подойти ближе. Другие солдаты тоже видели Её, но отводили взгляды так, будто вместо Неё там были истерзанные зловонные останки. Отводили взгляды, боялись, морщились. Не хотели встречаться с Ней взглядом, потому что казалось, даже с такого расстояния Она видит их всех. В конце-концов Миранс, отбросив все предубеждения, решился выйти ей навстречу. Другие солдаты попытались его остановить, но, чувствуя на себе Её взгляд, отстранялись. Да, Она определённо видела их всех. И в то же время, Война смотрела прямо на идущего к Ней парня. И ни ругань офицеров, ни тормошения сослуживцев не дали ему остановиться, не позволили ему усомниться. Зачем он к Ней шёл?.. Быть может, в нём пылало желание изменить что-то. Он верил в то, что способен поменять мир, повлиять на саму Войну. Наивный юноша… Теперь они встретились с Войной лицом к лицу. Война обернулась к стенам Нагбэя, где морконцы готовы были отпустить тетивы десятков луков, выпустить десятки стрел в одинокого парня, и те замерли, опустив свои луки. Она посмотрела парню в глаза и он сглотнул, изо всех сил пытаясь не отводить взгляда. В животе похолодело, в горле пересохло и страх стал накатывать, будто оползень. Но он сжал руки в кулаки и настойчиво смотрел Ей в глаза. Неясная цель, из-за которой он здесь, перед Ней, не давала ему уйти. Сама Война стояла перед ним, но лицо Её не было таким уж страшным. Её глаза были голубыми, кожа бледной, волосы, зачёсаные назад — пшенично-золотыми. Она ничем не отличалась от ниркорок, виденых Мирансом. Она казалась ему даже прекрасной. И, не смотря на всю её «обычность», сама Она пылала огнём. Лишь взгляд Её был беспристрастен, холоден. Вот Она какая, Война… Противоречивая. Пламя и лёд. Казалось, Она должна была что-то сказать, но уста Войны были сомкнуты. Стояла настолько оглушающая тишина, что обе армии боялись дышать. А Война всё молчала. И в молчании этом было, казалось, больше тысячи слов… Которых никто не мог разобрать. Сколько времени прошло с начала немого монолога? Никто не мог сказать. Встрепетнулись они лишь тогда, когда Война стала постепенно исчезать, и полностью растворилась в воздухе, будто бы мираж. Они, как Миранс, увидели в ней женщину, личность, а не явление. И забыв о явлении, забыли, что должны были драться. И лишь тогда они смогли вздохнуть спокойно — страх ушёл вместе с Войной. Две эти армии больше не встречались на одном поле битвы. А если бы даже встретились, то и ветераны едва ли смогли бы сказать, что произошло. На войнах, бывает, происходят необъяснимые вещи…