Silence

— "Ненавижу тебя", "лучше бы ты никогда не рождался", "ты самый худший брат"!!! Может мне вообще в окно тогда выброситься?! Нахуй я тебе такой никчёмный нужен?!       Голос брата, срывающийся в истерике и дрожащий из-за слёз - самый невыносимый звук для проколотых ушей блондина. Но даже несмотря на это, его гордость отвечает безразличное: — Давай. Выбрасывайся.       Такие ссоры между ними в последнее время стали слишком частыми. Но для каждого из братьев они имели своё значение. Каждая из них. И пока один из них бьётся в истерике в своей комнате после очередной такой стычки, пытается перекрыть моральную боль физической, оставляя канцелярским ножом порезы на и так не заживших руках и глотает антидепрессанты, о которых семья, конечно, не вкурсе, другому достаточно выкурить пару-тройку сигарет и послушать музыку, чтобы окончательно успокоиться и забыть о ссоре так же быстро и бесследно, как о случайном прохожем, с которым ты сталкиваешься в метро в час-пик. Пока один из них запоминает каждую ссору, каждую ранящую фразу, сказанную в порыве гнева, принимает все слова близко к сердцу, из-за чего лишь подливает масла в огонь и сам прокладывает себе короткий путь в пучину безнадёжности, другой глубоко плюёт на все конфликты и разбрасывается обидными словами как на ветер, и лишь для одной цели - чтобы этот самый один из них уже свалил и не ебал ему мозги.       Точно так же произошло и на этот раз. Как и всегда. Для каждого разные значения. Для Ди - очередная глупая ссора, основанная ни на чём и потратившая его драгоценное время впустую. Но для Хэви... Маленькое сердце в грудной клетке перестало стучать на несколько секунд. Оно ведь всё чувствует. После всего сказанного, сделанного, оно всё ещё способно чувствовать. Ему снова сделали больно. Нет, не так. Теперь его лишили боли. Его лишили всех чувств. Больше нет ничего. Лишь пустота внутри. Вмиг стало безразлично абсолютно всё. Все обиды, которые это самое сердце запирало в себе, не давая им вырваться, все фразы, ранящие за живое. Это стало словно последней каплей. И, признать честно, Хэви удивлён. Он знал, что когда-нибудь это произойдёт. Но не знал, как. Рыжеволосый после таких ссор, уже успокоившись, всё гадал - каким будет этот "предел"? Непрекращающаяся истерика? Нервный срыв? Эмоциональное истощение? Нет. Это оказалась всего лишь пустота. Без слёз, без крика, без лишних переживаний. Скромная тишина. Но он даже не подозревает, что эта тишина намного ужасней, чем истерика. В ней есть тайна, которую она тебе не открывает, и это пугает. Остальных, но не тебя.       Взгляд вмиг стал безразличным. Не было больше слёз, лишь мокрые дорожки от прошлых. Дыхание нормализовалось. Голос лишь слегка хрипит из-за прошлого крика. — Тебе правда будет всё равно, если я выброшусь?       Зеленоглазый сам не знает, зачем он это спросил. Надежда? Точно нет. Наверное, всё же любопытство. Ему просто было интересно, сможет ли Ди ответить на этот вопрос человеку, с которым он прожил пятнадцать лет, почти всю свою жизнь, человеку, который знает его больше всех в этом мире, человеку, с которым они столько всего прошли.. Сможет ли сейчас снова ответить так, как повелит ему гордость? — Да.       Короткий, безразличный ответ, даже без длительного молчания. Хэви опускает взгляд, садится на подоконник. Блондин сидит к нему спиной на кровати, так что тот не видит, что делает брат. Лишь тихие шорохи одежды о пластиковую поверхность подоконника. — Хорошо. - голос такой же безразличный, пустой, как и был до этого. Будто и не было ничего. — Тогда.. Когда всё закончится.. Ну, когда у тебя появится свободное время.. Полистай мой дневник. Он в шкафу, на третьей полке. Серая такая тетрадка. Там ответы на те вопросы, что ты задавал мне когда-то. И ещё на некоторые из тех, что ты, может быть, захочешь мне задать. Но я не смогу ответить.       Знаете, как уходят самые дорогие нам люди? Они не кричат. Не закатывают истерику. Не пытаются давить на жалость. Не выдавливают слёзы. Не хлопают оглушительно громко дверьми так, что штукатурка с потолка сыплется, нет. Они уходят тихо. Скромно, незаметно. Не сказав ни слова. Не обзывая, не проклиная. Аккуратно прикрыв за собой дверь. И оставляя нас в оглушительной тишине. И именно эта тишина ранит больнее любых слов. Именно эта тишина вдруг даёт нам понять, кого мы на самом деле потеряли. Кто больше её никогда не заполнит. Ты можешь кричать громко-громко, находиться в шумном, людном месте, но эта тишина будет преследовать тебя повсюду. Ты запомнишь эту тишину навсегда.       Со стороны подоконника не раздаётся более шуршания подвижного тела. Уже где-то минуты с две. Сердце блондина вдруг замирает. По всему телу расползается склизкий, липкий страх, сдавливающие органы. Гордость вдруг наконец отступила на второй план, позволяя выдавить из себя робкое: — Хэви?       Не дождавшись ответа, Ди оборачивается. Его встретил пустой подоконник и тишина, которую прерывали лишь тихие, жалобные завывания ветра из настежь распахнутого окна...