Дети Солнца

      Дача — не деревня, глубокой осенью там народ не живет, кроме уж совсем упоротых. До нужной станции я добралась за три часа, и выйдя из душного вагона, глубоко вздохнула, впитывая свежий запах мокрого леса — опали, влажной земли, хвои, грибов и чего-то незнакомого, терпко-сладкого.       Кроме меня на платформе никого не было. Я осталась одна.       Все. Назад, как говорится, не повернуть — хотя, назад было не повернуть еще тогда, когда ко мне чужая душа прицепилась. Вскинув на плечи один рюкзак и подняв второй, я спустилась с платформы и пошла через лес по размокшей дороге.       Я никогда не бывала здесь осенью, в смысле — настолько глубокой. И сейчас с интересом рассматривала мрачный черно-серый пейзаж, разбавленный бурой травой на обочинах и красными ягодами рябины среди голых ветвей. В оврагах вдоль дороги стояла неподвижная темная вода, так же и тишина стояла вокруг — не было ветра и даже вороны не каркали. И если б не магия, я бы уже наверняка замерзла.       Демоны легко приспосабливаются к самым разным условиям, а температурные перепады в пределах переносимых людьми для них и вовсе мелочь. Мое тело уже изменялось, пока незаметно внешне, но мне уже не грозили ни простуда, ни даже дискомфорт — наоборот, приятная прохлада создавала особое меланхолическое настроение. Я прошла вдоль чужих участков и остановилась перед воротами своего — у нас был хороший дом с цветником и садом на двадцати сотках (когда дедушка получил тут дачу, их было десять, это потом папа купил соседний участок, а мама посадила вишни). Светлый кирпич казался серым от влаги, а сам дом — как будто более старым и строгим, должно быть, от того, что теперь его не окружала зелень.       Голые черные скалы под черным небом… черные стены…       Пришло время колдовать.       Сейчас я не чувствовала ни чужого взгляда на себе, ни разумного присутствия в округе — но все равно лучше перестраховаться, мало ли, кого сюда занесет. Сосредоточившись, я медленно подняла руки: из моих пальцев потекли невидимые нити и этими нитями я выплела на створках ворот простенький отвращающий узор. Простенький — но с хитростью, не тот, что заставляет людей не видеть объект или забывать о нем. Нет — просто люди не замечают тут ничего необычного. Осень, почти зима — на воротах замок, но вьющийся из трубы дымок, одинокая девчонка на участке и фокусы, которые она вытворяет, в сознании людей проскользнут быстрой змейкой, оставив лишь мысль — все, как обычно, ничего не изменилось. Большой плюс этого способа в том, что он отвращает и тех, кто ищет необычное, и совершенно незаметен со стороны.       Когда-то мы с Вери…       Моргнув, я замерла, но воспоминание уже ускользнуло. Что ж, таких обрывков у меня в голове много — чтобы составить из них внятную картину, потребуется не меньше года. Теперь сосредоточиться… и оттолкнувшись от земли, я перелетела ворота. До крыльца пришлось левитировать, осторожно, как медленно плывущий в воздухе шарик — дорожка раскисла до состояния болота и пачкать ботинки в грязи мне не хотелось.       Ключ с усилием провернулся в висячем замке.       Ну, вот я и на месте.       Закрытая веранда в холод выстывала сильнее всего — из-за широких окон во всю стену. Сбросив рюкзак, я принялась раскладывать продукты и вещи — пачки бумаги и плотного картона, карандаши, тетради, пакет дешевых украшений из поделочных камней — для тренировок в изготовлении артефактов. Домашняя одежда, носки с тапочками и постельное белье имелись здесь — не вывезенные после лета.       Следом я отыскала в посудном шкафу десяток стаканов, в каждый из них положила бусину цитрина и начертила на стенках простенький рисунок солнышка — круг с точкой в середине и отходящими от него лучами. Вот и магические обогреватели — пусть я меняюсь, но жить в доме при нулевой температуре все же неудобно. Скоро тут установятся комфортные плюс двадцать — безо всякого электричества, которое зимой часто отключают.       Можно жить.              Жить без школы и в одиночестве оказалось… странно. Но приятно и очень интересно — оказалось, возможность почувствовать себя единоличной хозяйкой, это очень… вдохновляет. Я согрела дом, выгнала набежавших в тепло мышей, заплела участок еще одной охранной паутинкой — для надежности. Разложила кровать, запихнула вещи в шкаф, а продукты в холодильник. Создала еще десяток знаков для того, чтобы не уходило тепло — приятнее все же, когда дом согрет, даже если я уже могу на снегу спать. Энергия кипела в крови, выплескиваясь в мир, и я внезапно обнаружила сходство между именем Берилл — и лучшим, самым емким, материалом для накопителей. Мне бы они пригодились, чтобы не тратить силу во вне, но при себе у меня не было таких камней. Цитрин и циркон, простой кварц, хрусталь, гематит, агат, лазурит и авантюрин, змеевик и перламутровый кулон — не совсем камень, но сгодится.       Бытовая магия, насколько я припоминала, часто опиралась на предметы. Сплетать узоры чар прямо в воздухе — высший пилотаж, до которого мне еще работать и работать, а с опорой на камешки начинать — самое то. Саморазогревающий узор для сковородки и воды в рукомойнике, щиты на окна — чтобы не выдавали свет, защита защитой, но на одну охранную паутинку полагаться не стоит. Знаки сокрытия тайны — для моих тетрадей и альбомов…       Тело мое менялось стремительно — никаких диет с тренировками не надо. Демоническая сила лепила крепкий костяк с сухими мышцами, хорошо приспособленный для бега и прочей гимнастики — Берилл, оказывается, была не только магом, но и отличным бойцом. Вот я и тренировала, что могла, хотя, в доме и на участке особо не размахнешься. Мне бы полигон… но тут все же лучше, чем в квартире. Да и реальную боевую магию в городе применять я все равно не собиралась, так что, в первую очередь вспоминала, как создавать иллюзии и прочие мороки.       Конечно, я не планировала сразу после восстановления воспоминаний и навыков бежать завоевывать мир. Но, во-первых, чужая память четко говорила: враги в мире никогда не переводятся, и даже если ты мирно сидишь на болотной кочке, всегда найдется желающий тебя с нее спихнуть и утопить. А во-вторых, умение сражаться лишним никогда не бывает. Это как умение стрелять — вроде в обычной жизни и не нужно, зато уверенности придает.       Так прошла неделя. Жизнь приобрела размеренность, я успокоилась, проверила работу двойника (никто ничего не заподозрил) и призадумалась о том, что скоро мне придется как-то покупать либо магией сооружать себе новую одежду — Берилл была очень высокой, вот и я начала как-то сильно быстро расти…       И тут случился совершенно непредвиденный пиздец.       Вечером — в полдевятого примерно — я сидела и пила чай, размышляя о своих генералах. Признаюсь — мне было страшно, ведь Берилл в последние годы жизни вела себя практически как стереотипная злодейка, у которой слуги виноваты во всем, начиная с поражения в прошлой войне и заканчивая плохой погодой. И я сильно подозревала, что четыре демона, с которыми у меня, несмотря ни на что, сохранилась связь, не будут рады меня видеть.       Мягко говоря. Двоих она собственноручно убила, двоих фактически довела до самоубийства — а как это иначе назвать? Циничный провидец Нефрит, относившийся к девушкам исключительно как к украшению стола, вдруг всей душой возлюбил глупую малолетку и подставился даже не самому Зойсайту, а его слугам! А Кунсайт, почти сравнимый в могуществе с Королевой и при этом не поехавший крышей на почве великой любви? Да захоти он — и от девчонок в первую же секунду боя остались бы кровавые ошметки без всякого шанса на ответный удар… такое впечатление, что они оба просто нашли подходящий способ уйти со службы сумасшедшей королеве, и что они скажут, если я к ним сейчас заявлюсь? Нет, что скажут, это понятно — «рады служить Вашему Величеству», но что при этом подумают?       А Джедайт и Зойсайт? Как с ними вообще разговаривать? «Привет, чуваки, я не Берилл, во мне только остатки ее души сидят, так что, я лично вас не убивала, и вообще давайте-ка обратно на службу»? Я осторожно — очень осторожно — тронула нить связи с душой самого младшего демона, прислушалась… и вскочила, едва не опрокинув стол.       Чужие руки, шарящие по телу. Ужас, отвращение, ярость. Стремительный — на инстинктах — удар… злобная ругань — оборвавшаяся воплем, когда шар рыжего огня срывается с рук и взрывается, обдавая сухим колючим жаром, отшвыривая спиной в окно. Бежать… бежать скорее…       Он мчится стрелой по ночным улицам, подгоняемый ужасом и непониманием случившегося…       Я замерла, судорожно хватаясь за тонкую ниточку связи. Все посторонние мысли вылетели из головы, брызнув осколками выбитого стекла. Спасти, помочь, защитить!       …и стереть в порошок врага…       Волна кристально-чистой ярости поднялась из глубины души, тряхнув электрическим зарядом. Потом подумаю, откуда такая яркая реакция на подчинённого, пусть и соратника. Сейчас нужно действовать. Нашарить яркую искру чужой сущности, определить, откуда и куда бежит, швырнуть вперед горсть силы, чтобы позвать его и скрыть происходящее…       Я отступила к стене, положившись на чужую память, вскинув руки и выплетая еще ни разу не испытанный узор. Опасно, но, если замкнуть потоки на себя, объект останется невредим в любом случае… косой разрез в пространстве вместо аккуратного круга, хлестнувший в лицо ветер, струной зазвеневшая связь зовет:       «Сюда! Здесь безопасно, здесь помогут!»       Пусть он пока не слышит, пусть не понимает, но почувствует. Почувствовал… чуть отвернул и мчится прямо к порталу. Секунда, другая… и сквозь разрез носом вперед летит мальчишка лет десяти в каких-то куцых шортах и маечке. Черт…       Я думала, он будет старше.