"Шел бы ты, рыжий..." или про баню

      Рокэ налил себе бокал вина и потрогал лоб лежавшего перед ним оруженосца. Жар понемногу спадал – все-таки кэналлийские снадобья куда лучше тех, что предлагают неучи-лекари в столице. - И почему, юноша, вы не додумались посмотреть в седельной сумке? Пако всегда кладет туда непромокаемую накидку. Вы могли в нее укутаться, а не мчаться под ливнем от Южных Ворот, - Рокэ допил вино и продолжил, - и не промокнуть насквозь до белья. Ричард покраснел от смущения. Он вспомнил, как он влетел в дом с пакетом, который и был причиной его поездки аж в военный лагерь. И как Рокэ, поминая всех Закатных Тварей, бросил пакет в угол и принялся сам растирать худощавое тело Повелителя Скал жестким полотенцем. Не помогло. И горячая ванна не помогла. К вечеру у Ричарда началась лихорадка, и вот он, несчастный и замученный процедурами и тинктурами лежит уже третий день. - Дома в Надоре Нэн заваривала травы, жаль, не знаю, какие, - тихо сказал Дик. - Прискорбно, что не знаете, юноша. Такое полезно знать. Хотя вряд ли в Олларии растут те травы, что в окрестностях надорского замка. А чем еще лечила вас нянюшка? - Сказками, - вдруг сказал хрипло оруженосец и от смущения залез под одеяло с головой. - Вылезайте, там душно, - отозвался Ворон, - сейчас выпьете подогретого вина,и я расскажу вам… О чем же вам рассказать? Нет, про Гальтару не буду, и Изначальные Твари тоже не для такого вечера. А хотите историю про Манриков? - А разве они не хуже Изначальных Тварей? Дик так удивился, что вылез из-под одеяла и с интересом глядел на монсеньора. - Хуже, много хуже. Эту «сказку» я слышал от отца… Поведаю ее и вам. Алва взял гитару и стал негромко напевать, подыгрывая себе: Послушайте, люди Талига, Бесхитростный этот рассказ: Поведает старая книга Веселую сказку для вас. Старинная эта сказка - Буквально благая весть О том, как Фламинго пытался В семью черных Воронов влезть. Предок его достославный Олларам готовил еду И за достиженья в поварне Стал графом - вот слава труду! А старые аристократы, Не делавшие ничего, Беднягу "навозником" звали, А после - потомков его.       Дик негромко посмеивался, полулежа на подушках, которых сердобольная служанка принесла аж четыре. Он вспоминал рыжего «однокорытника», который в Лаик доводил нередко до слез своими насмешками. «Интересно, а он слышал эту песню?» - подумал Ричард. А тем временем события в сказке шли своим чередом. Манрик, копаясь в свитках, нашел один, где сообщалось, что в семействе Борраска все всегда были рыжими. И вот: Явился он к Алваро Алва И молвил такие слова: "Потомок морисских пьяниц, Развеялся лжи покров: Узнал я, что ты - самозванец, А я - Повелитель Ветров!" И тут только граф заметил, Что Алваро был не один: В дверях кардинал его встретил И юный послушник Квентин. Ответ на столько наглые речи Алваро дать не успел, Как вдруг замерцали свечи И призраки вышли из стен. Души всех герцогов Алва Уселись на пол в кружок, И кто-то сказал лукаво: "Ну-ну, продолжай, дружок!" Зеленый от страха Манрик Про свиток толкал им речь, Из призраков кто-то смеялся, А кто-то хватался за меч. И вот соберано Рамиро Веселью подвел итог: "Шел бы ты, рыжий, с миром. А проще – в баню, дружок!" А соберано Гонсало Молвил такие слова: "Шел бы ты, рыжий в баню. Но извинись сперва!" А соберано Алонсо Рапирой ему пригрозил. "Шел бы ты в баню, серьезно!" - Тогда Диамид заключил. - А почему в баню? – спросил, отсмеявшись и закашлявшись, Ричард. - Очень просто. Бани строились для людей не дворянского происхождения. В богатых домах есть купальни, как вы, юноша, знаете. А вот в обычных домах простые горожане позволить этого себе не могут. Бань много – есть для бедноты, где за суан дадут облезлых тазик и кусочек серого мыла, есть для обычных обывателей, побогаче и покомфортнее. Но дворяне никогда не ходили в баню. И Рокэ, закончив свой рассказ, снова заиграл: Олларианская школа - Суровейшая из школ: Послали рыжего в баню - Взял тазик он и пошел. А юный послушник Квентин Вдруг из угла говорит: "Весело это, поверьте, Но слышу я топот копыт. То эсператист из Агариса Вердикт Адриана везет. Пошлем его в баню - пусть катится От городских ворот. Призраки захохотали: "Да кто б их бояться стал! Они ж нас давно послали Примерно в те же места." - А знаете, когда мы прибыли с дядей Эйвоном в Олларию, он застудил спину и спросил о купальне у трактирщика. И тот сказал, где есть ближайшая баня, мол, там и спину попарят и можно за пару талов нанять костоправа. Но Эйвон был слишком скупым и решил, что ему поможет эсператистская молитва. А мне, мол, в Лаик разрешат помыться. Ричард, долго помнивший все плохое, погрустнел. Вспомнилась купальня в Лаик, и то, как тот самый рыжий Манрик с приятелями притопил его в бадье с водой в купальный день. Тогда Дик едва не захлебнулся и потом долго откашливался и отплевывался. А слуги сделали вид, что ничего не видели и не слышали, хотя хохот «навозников» был слышен на весь Лаик. Рокэ потрепал по отросшим волосам оруженосца, налил ему еще вина. - Запейте неприятные воспоминания. И слушайте дальше. А все населенье Олларии Третие сутки ржет: Веселыми криками "в баню!" Встречает всех рыжих народ. Придворные тычут пальцем И сплетни вовсю плодят; "В баню, воистину в баню!" Манрикам теперь говорят. Король сказал королеве: "В мире что-то не так. Манрики совсем рехнулись - Видно, попутал их враг!" Столица смеялась долго И больше уж не было сил, И кто-то табличку "Баня!" Манрикам на дверь прибил. Сейчас Ричард представил, как все тыкают пальцем на того худющего виконта, что доставлял, на пару с Эстебаном, столько неприятностей во время учебы в Лаик. Как демонстративно зажимают носы и кричат в спину - В баню! В баню! Vitae, понятно, brevis, И сколько-то лет назад Умер бедняга Манрик, Стучится в Рассветный Сад... Но Алан - суровый привратник Дверь замкнул и сказал: "Шел бы ты в баню, Манрик, Никто здесь тебя не ждал!" А юный послушник Квентин Давно уже не юнец. Он стал кардиналом Сильвестром - Вот какой молодец! Теперь он уже не мальчик - Он седовласый старик. Алвов он уважает - Он их беречь привык! Но чтобы не повторился Мерзостный рыжий флэшмоб, Он свиток намазал ядом И сунул Франциску в гроб.       За окном совсем стемнело. Догорали свечи. Алва, отставив гитару, ловко снял нагар со всех и затем погасил, оставив лишь одну. И в ее неверном свете разглядывал лицо спящего оруженосца. А потом подумал, что со временем из мальчишки выйдет толк – вот только бы не одолевали его глупые и ненужные мысли о «призраках прошлого». Дик же спал и выздоравливал во сне. А наутро встал вполне здоровым.