Октябрьские сказки

Венец у Персефоны из гранатов, зеленых, как ее глаза. Распускает Персефона рыжие косы, ступает на укрытую снежным одеялом землю, и где пройдет она, там пробуждаются к жизни травы да цветы. Опечален Аид, но не ропщет. Знает: люб его нареченной мир подлунный не меньше, чем мир подземный. Не держит Аид Персефону, лишь просит смиренно: – Возвращайся. Всегда ко мне возвращайся. И вплетает в ее кудри алые как кровь розы царства мертвых, что никогда не вянут. Льнет трехголовый Цербер к рукам хозяйки, тычется преданно в колени. Умел бы говорить – тоже бы попросил: «Возвращайся». Пробуждает вечно юная Персефона землю ото сна, танцует босиком на поросших подснежниками прогалинах. Где коснется она бутонов – там распустятся цветы. Где тронет дремлющие в земле семена – там будут щедрые всходы. Бродит Персефона по земле, а за нею распахивается зелеными крылами весна. А коли задержится, загуляется где, наступит там долгое жаркое лето. Но вспомнит Персефона о муже, заскучает в разлуке, и станет ей без него белый свет не мил. И вновь заплетет Персефона рыжие косы, а где махнет она ими, убегая, там оденется земля в рыжие краски. Опускается на землю рдяная осень, и гранаты в венце Персефоны краснеют, пылают во тьме царства Аида, точно раскаленные уголья, освещая путь заблудшим душам. Персефона возвращается домой.