Октябрьские сказки

Капля крови дрожит клятвой верности на кончике ритуального кинжала. На омытых кровью страницах колдовской книги проступают скрытые письмена. Ведьма читает жадно, перелистывает страницы окровавленными пальцами, вновь льет кровь рыцаря, вновь читает, и кажется, не будет кровопролитию конца. На сей раз рыцарь не спит. Кровь отдает добровольно, на ведьму глядит влюбленно, замерев у колен ее верным псом. Книга знания отдает неохотно, всё больше пьет сладкой чистой крови, всё жаднее впитывает ее пожелтевшими от времени страницами. Ведьма ищет. И ведьма находит. И единственным хлестким словом – столь древним, что и самые старые ведьмы его давно позабыли, лишь книги помнят – срывает проклятие с прогневившего богов края. По одному ее слову ложатся мертвецы обратно в могилы. По одному ее слову рассеиваются черные тучи, вновь открывая взору звездное небо. По одному ее слову возвращается чистота зловонной воде отравленных рек. Улетают обратно в леса черные вóроны – нечем им больше здесь поживиться. Вновь наливаются соком иссохшие и почерневшие было плоды. Распускаются увядшие цветы, не точат больше ядом их сухие остовы. Отступает топь обратно в свои владения, с чавканьем отпуская дома. Ведьма улыбается довольно и устало. И рыцарь улыбается в ответ бледными обескровленными губами. Не впервой ведьме тягаться с богами. Не впервой рыцарю лить кровь для своей ведьмы. Угодил рыцарь в темницу ведьмовской любви да сам же ключ от нее выбросил. Не желает рыцарь иной судьбы. Не желает ведьма иного рыцаря.