Октябрьские сказки

В ночь на Самайн, когда заходит за горизонт медовое солнце и луна скрывается в облаках, выходит из полночного тумана рыцарь. Доспехи его багровы от крови, что течет непрестанно из его разверстой груди, а вместо сердца у него – гроздь рыжей рябины. Говорят, полюбил много веков назад рыцарь из народа фэйри смертную деву. Полюбил так отчаянно и нежно, что пожелал сложить с себя гнет бессмертных лет и прожить с нею отмеренный ей век. Но коварна была дева. Не счастливой смертной жизни она желала – грезила бессмертьем дивного народа. Как пришел рыцарь к ее порогу – обещала она ему свою любовь. Стала шить она платье, белое, как снег, кружевное, как пена морская. А как настал вечер перед венчаньем – выковала кинжал из железа, что точно пламя для фэйри. Обвенчались они на границе меж мирами зримым и незримым. Без страха и сомненья принес рыцарь клятвы, что навек его к любимой привяжут, и поклялся в жизни и в смерти делить с нею ее судьбу. Смертная же дева клясться не стала. Пронзила она грудь рыцаря железным кинжалом и вырвала его исполненное любовью бессмертное сердце – не ради той любви, но ради вечной жизни. Обагрила кровь ее платье, белое, как снег, кружевное, как пена морская. Забрала она себе его вечность, что он и так готов был ей отдать. А в разверстую грудь его гроздь рыжей рябины вложила. Не вернуться теперь рыцарю в незримый мир и в зримом не умереть, пока сердце его бьется в ее руках. Заняла обретшая бессмертие дева место рыцаря в Дикой охоте. Унесла с собою его сердце, а с ним вечную жизнь его и вечную любовь. С тех пор бродит рыцарь в туманах Самайна. Тоскует он не по сердцу своему – по своей нареченной.