Октябрьские сказки

Тыквенно-рыжая ведьма с весенним ветром давно были добрыми друзьями. Он играл ее рыжими кудрями и концами шелковых шарфов, напевая истории, принесенные с дальних берегов. Она помогала ему составлять парфюмерные композиции под настроение – весенний ветер считал, что волшебный городок каждый день должен пахнуть по-особенному: сегодня нежными первоцветами, завтра предгрозовым озоном, послезавтра прогретым асфальтом. Иногда весенний ветер разносил послания тыквенно-рыжей ведьмы. «Только никому не говори, что я тебе помогаю, – просил он серьезно. – Иначе в почтальона превращусь. А мне не по статусу». Тыквенно-рыжая ведьма смеялась, но не спорила. И ветер вновь и вновь нес Королю Ночи, привычно застрявшему на работе в другом конце городка, тихое пение тыквенно-рыжей ведьмы за готовкой или рисованием. А тыквенно-рыжей кошке – ласковые слова и обещание принести вкусняшку, когда тыквенно-рыжая ведьма уже сама задерживалась на работе, увлеченная и позабывшая о времени. Маленькой ведьме весенний ветер нес необычные наблюдения ее тети, что могли послужить основой для рассказа – девчушка коллекционировала такие истории, важно заявляя, что вдохновляется реальностью. Демон-айтишник же получал от подруги тривиальное, но крайне необходимое напоминание выйти на улицу. Весной тыквенно-рыжей ведьме всегда хотелось гулять дольше, петь громче, сиять ярче – точно рассеивалась уютная тишина осени и зимы, уступая место бурлящей горным ручьем энергии. Хотелось быть везде и всюду, хотелось танцевать на тротуарах (благо, жители волшебного городка давно привыкли ничему не удивляться и никого не осуждать), хотелось всем подругам и друзьям напоминать, как прекрасна жизнь. В последнем тыквенно-рыжей ведьме очень кстати была помощь весеннего ветра. И пусть он делал вид, будто разносит добрые вести исключительно из любви к подруге, тыквенно-рыжая ведьма прекрасно видела, что сам ветер находит в этом радость чуть ли не бóльшую, чем она сама. Ведь в конечном итоге ничто не делало весенний ветер таким счастливым, как распыление в воздухе радости, искрящейся взвесью солнечных брызг апельсиновой газировки. Пожалуй, это нравилось ему даже больше, чем составлять и разносить свои авторские ароматы. Ведь на первоцветы всё же у кого-то может быть аллергия, а вот на радость – никогда.