Веснушки

Россыпь звёздная под кожей вырывается наружу тлея веснушками на спине и ключицах

      Утреннее солнце вязко и гнетуще пыталось протиснуться сквозь свинцовые тучи, наполненные слезами демонов. Ржавый дождь окроплял землю новыми химикатами, яд которых распространялся на всё живое. Кислотные дожди встречаются здесь нередко, и не дают прорастать маленьким стеблям, неуспевающим даже проклюнуться.       Шаню и без будильника хорошо не спалось. Всю ночь сквозь дрёму он видел пугающий силуэт, черты которого мгновенно забывал, едва успев открыть глаза.       Он не единственный, кто видел силуэт в своих снах. Это лишь остаточное изображение, которое помогает узнать своего соула. Но, даже увидев его силуэт, никто сразу не смог бы его узнать. Чем ближе ты к соулмейту, тем больше сможешь запомнить из своего сна. Это не просто расстояние, это ментальная близость.       Шань лежал, свернувшись калачиком, упрямо игнорируя будильник. Он хотел запомнить свой сон, но даже не мог понять, парень это или девушка. Телефон орал довольно долго, и из-за вибрации тихонько крался к краю стола. Когда гаджет ебанулся об пол, Шань таки решил открыть глаза. «Да блядь!» пронеслось в его голове. Лёжа на кровати, он потянулся рукой и достал с пола уже упокоившийся телефон. Мо сел на кровати посмотрев на сбитые костяшки рук. Вчера выдался денёк не из лёгких, хорошо, что когда он пришёл домой, мамы ещё не было. Как впрочем, и сейчас, она встала раньше и ушла на работу. Шань поднялся с кровати и, взяв полотенце с чистой одеждой, поплёлся в ванную.       Вода в этом районе была не самая чистая, но этого хватало, чтобы не отравиться (конечно, если прокипятить её раза три и пропустить через пару фильтров). Кожа саднила, костяшки распухли, как и неисчисляемые ссадины. Так ему и надо. Заслужил.       Наскоро помывшись, он натянул полотенце на бёдра и подошёл к зеркалу. После душа кожа воняла еловым хозяйственным мылом и хлоркой. Как же противно. Прям как его отражение. Кожа, изуродованная маленькими ржавыми пятнами. Или же «веснушками» как называют их ёбаные недоромантики. Однажды они выжгут нутро каждого.       Да какая блядь уже разница? Мама когда-то с теплом в голосе рассказывала, как же это прекрасно, когда находишь свою родственную душу. Ей понадобилось всего двести с копейками лет, и вот, она нашла пропащего парня с амбициями. Двести лет… Рождённая в другом времени она верила, и она выжила. Но Шаню уже глубоко наплевать на все её россказни. Он пережил слишком много в таком юном возрасте, чтобы мечтать о прошлом, которого не видел.       Одевшись, Рыжий скинул учебники со стола в рюкзак, обул потрёпанные кеды и вышел из дома. Никакого зонта, лишь куртка поверх школьной формы. Дождь не был прозрачным, но Шаня это уже давно не удивляло. Одежда пропитывалась ядом, словно лёгкие дымом, вязко и медленно. Светлые полоски на черных школьных трениках темнеют, но на кожу попадает гораздо меньше химикатов, чем хотелось бы. Запах елового растворяется в горьком дожде с привкусом кровавого железа. Того самого, саднящего на теле резкой режущей болью начиная со вчерашнего вечера.       Шань не должен был идти так долго, но шёл. Шёл мимо проржавевших халуп, потрескавшихся от старости и сырости зданий и оставленных валяться на дороге ещё наземных машин. Достав мятую пачку, взял из нее сигарету, зажег спичкой и начал жадно вдыхать дым, заполняя лёгкие сизым дымом. Он плёлся до первого разводного пункта, который лет сто назад назывался метро (так рассказывала мама). Спустившись в которое, чувствуешь, что попал в будущее.       Бандурина из углеродных волокон, армированных пластмассой и углепластиком двигалась быстро и плавно, словно змея в поисках жертвы. Чёрный поезд с синей подсветкой и тонированными стёклами изнутри был полностью белым, словно больничная палата. Гиперлаб не имел сидений, ведь передвигался с платформы до платформы достаточно быстро, хотя на крайний случай в этой хуёвине можно найти не только сидения, но и кучу всякой полезной херни. Да вот только кому это нужно, ведь люди в этом районе уже давно не успевали за технологиями. Этот район был гнилым, старым, полуразрушенным. Мусорка цивилизации, занимающая в пять раз больше места, чем технологический.       Заходя в Гиперлаб, Шань провёл внутренней стороной левого запястья по сканеру, находящемуся чуть дальше хромово-чёрной двери и встал как можно ближе к выходу. Зашли еще пара ребят, чьи родители работали на заводе. Прошло несколько минут, поезд остановился. Школа была на границе Техно и этого районов. Выходя, он провёл по сканеру ещё раз, затем поднялся по ступеням прямо к школе.       Хуева туча народу училось здесь. Мажоры и бедняки в одной школе – какое убожество. Коктейль Молотова отменяется. Чего ради мажоры смешивали своих прелестных детишек с отрепьем? Да ради всей этой веры в соулмейтов. Вдруг найдётся вторая половинка их доченьки или сыночка? Не могут же они потом рассказывать своим богатеньким подружкам, что он из мусора выполз. Нет. Они вытащат его из этого дерьма, оденут, отмоют, и скажут, что так и было. Хотя добрая половина родителей были теми, кто просто хотел наказать непослушных детишек. Как говорится, припугнуть их, мол: «вот смотри, если не будешь хорошо себя вести, будешь жить как эти болваны».       Здание из семи этажей раскинулось довольно широко, но дождя здесь не было. Полупрозрачный купол казался таким же прогнившим, серым и мрачным, словно дома района Брускар2.0, того, где жил рыжий. Жаль, что это лишь цвет дождевых капель, облепивших тончайший и всё же довольно крепкий слой пластика.       Что бы попасть на территорию школы, нужно пройти массивные ворота, находящиеся на жёстком контроле, а вот нахуя этот контроль не особо понятно. Может, что бы такие нищеброды как Шань сюда не рвались? Или чтобы не вырывались? Для кого как.       Мо Гуань Шань провёл запястьем по очередному сенсору и одна из дохуллиона небольших дверей в железобетонной стене медленно потянулась вверх, открывая проход. Узкий коридор вёл прямо и налево. Перед очередной дверью расположилось небольшое окошко, в которое полетел рюкзак, телефон, ключи и мятая пачка сигарет. Куртка уместилась на крючке рядом. Помещение было лишь железной коробкой (с решётками вместо пола и потолка), квадратной и противной, с таким же противным запахом хлора, что вода дома. Рыжий зашёл внутрь и двери закрылись. Пара тусклых, люминесцентных ламп светили сквозь потолочные прутья. Послышался дурацкий монотонный голос где-то в верхнем правом: - Просим вас закрыть глаза и задержать дыхание. Через 5 секунд начнётся обработка.       Спустя пару секунд со всех сторон коробки с огромным напором пробился обжигающий антисептический, дезинфицирующий пар. Убивает микробы, вирусы и кожу на костяшках рук. От одних химикатов к другим – замкнутый круг. Каждый день, как обычно начинался с обработки, принося боль, но Шань ведь привык к боли, привык терпеть и немного ждать. Или много. Восемь секунд, и горячий пар превращается в прохладный, но до жути напористый ураганный обдув. Ещё пара секунд и дверь поднимается с противоположной стороны той, в которую зашёл парень. Синтетический голос сообщает о завершении процедуры. Вещи ни капли не влажные валяются на столике рядом, но запах, что резче, чем запах от самого Шаня даёт понять, что они тоже обработаны.       Хватая всё враз и запихивая сигареты и телефон в рюкзак, рыжий проходит дальше по коридору, поворачивает направо и входит на школьную площадку. Желтовато-серая трава и пара жухлых деревьев вот и вся природа. Даже под куполом трава не будет такой яркой, как рассказывала мама в детстве. Земля уже достаточно пропиталась сиеновыми каплями, что бы ещё лет триста не видеть реальной природы, только её отголоски.

- Ты вчера рано ушёл – говорит, появляясь из толпы, парень с волосами цвета пепельного серебра. Он идёт следом тихой поступью. - Чего тебе? – спрашивает не оборачиваясь Шань, сводя светлые брови ещё ближе к переносице, чем обычно. - Я искал тебя, но ты не сказал, что уйдёшь, – абсолютно безэмоциональное лицо, с равнодушными глазами отдающими оттенком шафрана, смотрели в затылок Рыжего - Зачем? – насторожился Рыжий, «вот чёрт». – Есть дело. Сегодня не уходи так рано, после уроков обсудим. В прошлый раз ты облажался по-крупному, если сегодня выгорит, просто так не отделаешься~       Пепел волос исчез так же неприятно неожиданно, как и появился. Злость расцветала под кожей, кипятила кровь в венах. Кожа на запястье завибрировала и Шань посмотрел на телефон. До урока оставалось 10 минут.       Он пошёл к дверям. «Вот ублюдок. Что, блядь, он о себе возомнил? Думает я бегать за ним, как вшивый пёс за едой буду…». В проходе его мысли прервал удар в плечо. Это был какой-то парень со светлыми патлами, не заметивший Шаня. - Извини – без намёка на те самые извинения зло произнёс он, собираясь пройти мимо. - Эй ты, стоять – парень обернулся на резкий голос рыжего – Ты чё, ослеп? Решил свалить после того, как врезался в кого-то? – злость наталкивала на мысль о том, что без махача, эта самая злость уходить не собирается. - Может, спокойно это решим? Давай не будем раздувать из мухи слона? – пытался смягчить ситуацию белобрысый. - Где и когда? – спросил Шань с угрозой в голосе.       Немного подумав, парень без имени говорит: - За школой, после уроков – блондинчик надеялся сбежать раньше, или не приходить. Может он придумает за это время, как выкрутиться без драки?       Рыжий же, не говоря больше не слова пошёл внутрь здания. Небольшие стойки в проходе замигали красными и зелёными огоньками, тихонько пикнув три раза, словно говоря, что он ничего опасного не проносит. Зайдя в коридор, он кинул куртку в шкафчик, переобулся, достал планшет и посмотрел расписание. Аудитория 758б. «Седьмой этаж».