Учебный год, изменивший многое.

      Хмурая погода, которая лишь добавляла испорченности в настроение всех обитателей грешникам, но один отличался от них. Он не был больше опечален, но и не весел, демон с ровным счетом ничего больше не чувствовал, что его немного пугало в данной обстановке, ведь совсем недавно он был ещё рад и горд за родителей. Наверное только сейчас Аластор осознаёт, что остался один и никто больше не будет говорить ему слова о возращении домой или расспрашивать про школьные будни. Это наворачивало на его душу неимоверную печаль граничащей со скорбью, которую решил выпустить дома, а не при всех друзей и теперь уже девушки. Нет, он ещё не может им доверять, как тогда в далёком детстве, когда его жестоко предали, забрав всю наивность и открытость. Поистине жители этого мира жестоки и делают своих чадо ещё ожесточённей, словно не понимают, что этим заставляют их страдать и прибывать в этой дыре ещё долгое время.       Пока юноша размышлял об этом мире, который уже вряд ли можно спасти, незаметно приблизился к своему дому, ставший полностью его. Многое наверное подумают это хорошо, у него не будет никаких запретов, правил или обязанностей, но будут далеко не правы. Они заберут свои слова назад, побыв одному лишь месяц, не чувствуя столь привычной похвалы или упрёков, как и до боли родные объятия, от которых тебя переполняло непонятной силой, словно готов ко всему… но этого нет…       Тяжело вздохнув, парень помахал головой в разные стороны и открыл дверь ключом. Войдя в особняк, он почувствовал запах чего-то вкусного и звук горевшего масла на сковороде, но отличник же всё выключал перед уходом или нет? Непонятно. Тихо разувшись, Ал на цыпочках подходил к двери кухни, которая была открытой. Однако с приближением красноволосый понял, что запах был не от мяса, как оленина или свинина, нет, стоял запах сочных яблок, позволяющий почувствовать всю спелость этого запретного плода, как часто отзывается в Библии.       Дверь была приоткрыта, но Аластор никогда не поглядывал поэтому, спокойно открыв дверь, прошёл в комнату, усевшись на стуле, облокотив свою руку на одну руку, посматривая на нарушителя тишины в его доме. Но также было интересно кто снял его барьер, заменив другим, хоть и тот пытался сделать похожим и даже почти вышло, если бы не несколько символов, которые не похожи на те. Видимо юноша написал их от руки. — Не ожидал, что придёшь настолько рано, дитя. — сказал, стоя к вошедшему спиной, блондин, который явно сейчас ухмыляется то ли гордости, то ли смелости ребёнка, в его глазах. — Уроки закончились раньше, да и с кружка рисования мы все ушли раньше, как и ваша дочь, Ваше Величество. — ответил Аластор, закинув одну ногу на другую, словно не чувствуя напряжения с бывшем архангелом, которого Бог изгнал из Рая, наслав навсегда Ад, который несколько миллионов лет назад был пустошью. — Не думал, что ты вступишь куда-нибудь, зная твой характер, Аластор, но я рад за тебя. — ответил падший, накрыв сковороду прозрачной крышкой, а сам сел перед парнем, детально рассматривая его, что последнему очень сильно не понравилось. — Ваше Величество, можете прекратить меня рассматривать, как редкий экземпляр в музее? — спросил Ал, который был недоволен наглостью короля и нарушения личного пространства. — Так ты действительно редчайший, мальчик, пусть ты пока этого не понимаешь, боишься или скрываешь, но рано или поздно ты покажешь свою силу во всей красе тем, кто над тобой так громко насмехался. — произнёс правитель, погладив щеку юноши, чем ввёл того в лёгкий ступор, чем лишь немного рассмешил первого. — Я не собираюсь выставлять её напоказ. Не в этой жизни! Она несёт лишь хаос и разрушения, поэтому для всех будет лучше, если она будет запечатана… — не успев договорить, как необычной гость в его доме, берет за подбородок, притягивая к себе. — Но печать тебе сняли родители, на так ли? Этот шрам на твоём лбу уже означает, что твои силы больше ничто и никто не сдерживает. К тому же именно из-за этого я тебе и прислал этот билет на ринг, где нет никаких законов лишь твоё безумие, которое ты отчаянно скрываешь. Признайся, что ты садист, которому нравятся наблюдать, как страдают окружающие из-за детской травмы. Аластор, которого все одноклассники в прошлой школе прозвали «дьявольским радио» — говорил Люцифер, как его глаза стали ещё янтарней, словно засветились, хотя это явно не будет преувеличением. В то время, как глаза демона уже во всю сверкали алым, отражая лишь собеседника напротив. — Вы явно преувеличиваете, раз думаете, что моя сила имеет такие огромные возможности, чтобы отправлять на ринг, где меня могут просто напросто убить, изнасиловать или чего ещё похуже. И если это единственная ваша причина визита, то попрошу уйти, я себя плохо чувствую. — сказал мальчонка, вырвавшись из хватки блондина, встав со стула, подходя к двери, немного поклонившись, как истинный джетельмен. — Что ж я пойду, мальчик. — сказал Самаэль вставая со стула, но пройдя мимо юноши коснулся плеча, — …До встречи, будущий оверлорд, которого я обязательно сделаю правой рукой… — после этих слов падший растворился, оставив Аластора в смешанных чувствах, которые окончательно потеряли контроль над телом, спровоцировав у парня обморок.