Учебный год, изменивший многое.

      Время приблизилось к вечеру и все ушли по домам. Принцесса переживала за демона, ведь весь день был наполнен столькими воспоминаниями, что она бы навечно сохранила у себя такой фильм, смотря момент их второго признания в чувствах. Ал ушёл в хорошем настроении, как подумали все, но на самом деле он был очень подавлен. Эта новость потрясла его настолько, что он неожиданно пал в мир грёз, упав на колени блондинки, которые были очень мягкими и удобными, несмотря на их малый размер, ведь та следит за своей фигурой. Гуляя по одному заброшенному парку, он присел на старые ржавые качели, смотря на землю, где виднелись застывшие следы крови, которая ни капли его не пугали.       Он только сейчас почувствовал себя полностью опустошенным. Именно сейчас наедине с собой в полном одиночестве Аластор заплакал, ведь не позволял никому видеть эти слёзы. Считал ли он их постыдными? Нет. Он считал это слабостью. Вместо хулигана, у которого чешутся кулаки вязаться в драку, всегда улыбаясь, и плаксой эти личности полностью несовместимы. А погода тем временем стала портиться, закрывая серыми тучами ясное звёздное небо. Сидя на качелях он, сгорбившись, дорожал, но не от холода, а от потока чувств, которые сейчас хотят вырваться наружу несмотря на несогласие владельца. Вскоре пошел дождь, падая на землю, крыше домов, оставляя на окнах свои безобразные разводы. Демон тоже попал под него, но было не до погоды, ведь в душе всё и так плохо. — Почему я не смог её уберечь?.. Я ведь заботился о ней?.. А вдруг за эти два года я стал неблагодарной тварью и бросил её на произвол судьбы?.. Но я ведь не мог поступить, верно?.. — рассуждал парень вслух, ведь вряд ли кто-нибудь сейчас гуляет в этот сильный ливень, а он уже промок до нитки. Больше нет тепла, к которому так сильно привык, что расставаться бывает больно. Очень больно, словно в его сердце вонзили тысячи игл.       Но потом он почувствовал как на его плечи накинули большую куртку, а над головой держат зонт. Нет, он не собирался смотреть на того, кто решил помочь ему не промокнуть полностью, но взгляд зацепился за длинный хвост с алыми перьями на концах, напоминающий местами мех. Взгляд немного потускнел. Аластор скоро может потерять сознание и тот хватает его, располагая левую руку на свои плечи, которые были покрыты черным коротким мехом, но на ощупь был невероятно мягким. — Не хватает, чтобы ты здесь ещё отключился, придурок! — начал на него ворчать Хаск, идя на выход из этого место, которое для красноволосого означало намного большее. Здесь он мог быть самим собой. Это было что-то наподобие его территории, которую он отвоевал у всех шишек хулиганских банд, запретив отныне здесь вести свои сходки и стрелки. — Прости, Хаски… — последние, что успел сказать тот, потеряв сознание, что ещё больше не понравилось крылатому демону, который взял его на руки, а зонт держала магия, сделав точную копию кота только из карт. — Идиот, ты не должен просить прощения, ведь я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь… — ответил он, прикрыв своими крыльями холодное тело грешника, и направился в сторону своего дома, понимая, что сейчас Аластора нельзя отправить к себе. Особенно встречаться с бабушкой, когда он в таком шатком состоянии, как сейчас.       Придя домой, отличник уже не спал, но и не старался улыбнуться, думая, какой он неблагодарный сын. Все мысли были заняты только этим, поэтому он даже не заметил, как Хаск позвал его на кухню. Демон был слишком в ужасном состоянии, поэтому продолжал лежать на диване, смотря в потолок, пока к нему не подошел друг. — Эй, я кого уже полчаса зову, а? — Прости… — извинился красноволосый, который собирался приподняться и пойти на кухню, но тот его остановил, положив свою руку на плечо. Ал непонимающе посмотрел в его сторону немного усталым взглядом, чем лишь больше заставил Хаска переживать за него, хоть и старается этого не показывать. — Иди от начала в душ, ведь ты можешь все испачкать в промокшей одежде или заболеть.       Аластор, ничего не ответив направился в сторону ванны, зная, что с тем спорить будет бессмысленно, ведь тот прав. Пройдя пару коридоров он зашел в комнату, из которой спустя несколько минут стали доноситься звуки удара капель воды об мраморную плитку. Все мысли, что сейчас поглощали его голову, покинули, оставляя после себя пустоту. Эта пустота завораживала и также пугала. Поэтому демон решил закончить с душем и вернуться к Хаску, чтобы хоть ненадолго избавиться от этого чувства, которое пожирает его эмоции, радость и чувства, погружая во тьму.       Выйдя из комнаты он заметил, что все его вещи сейчас весят на сушилке, а на крючке двери был повешан алый халат, который тот сразу одел, небрежно вытирая волосы. Те слипались вместе и капали периодически падали на пол. Немного позже Ал заметил коричневые тапки, которые он обул на свои ноги, напоминающие больше оленьи в районе голени и до стоп. — Садись, я тебе покушать приготовил. — сказал кот, заметив в проёме своего друга, который сейчас был без косметики. Теперь можно увидеть скрытые следы усталости в виде черный синяков у глаз.       Сегодня на ужин было пюре с жареными шампиньонами, которые очень сильно нравились владельцу этой квартиры, что тот не смог удержать своё мычание удовольствия с первой ложки, в то время красноволосый даже не притронулся к еде, что не очень понравилось тому. — Почему не ешь? — спросили его, но ответа так и не последовало. Лишь потухший взгляд на угощение, вызвали у одноклассника комок в горле, который мешал что-либо сейчас сказать или сделать.       Он помнит этот взгляд. Примерно такой он был, когда его отец умер и тот это событие тоже плохо переносил, что даже чуть было не замкнулся в себе, если бы не поддержка лучшего и единственного друга и матери. Но сейчас всё было в несколько раз сложнее. Ал потерял демонессу, которая растила его с начала появления на свет, даря свои тёплые улыбки, уча новому и поддерживая во всех начинаниях. Только она могла видеть, когда тот расстроен, хоть и старался отчаянно срыть. Но вот его не стало и ты даже не знаешь причину и виноват ли ты в этом. Это чувство незнания жрёт изнутри, выставляя тебя злодеем этой истории, даже не спрашивая об этом других. — Ха… — протяжно вздохнул Хаскер, встав из-за стола, направившись к своему другу, у которого стали понемногу слезиться глаза, — Слушай, возможно ты себя накручиваешь? Не переживай! Не ты ли мне говорил, что без улыбки ты голый, м? Тем более родители тебя наверняка ни в чём не упрекают и хотят, чтобы ты прожил хорошую жизнь без сожалений. Возможно мои слова прозвучат для тебя как пустой звук, ведь я с самого своего рождения был один, но я понимаю какого это терять родных и близких. Я хоть и сирота с рождения и по документам, но у меня была «мама», которая, несмотря на нашу несхожесть и не родство крови, считала меня сыном и заботилась, помогая во всём. Однако чистильщика забрали у меня этот свет надежды… Они отобрали у меня всё!.. Я хочу им отомстить, вот только это бессмысленно, не так ли? Они ведь намного сильнее меня, заразы… Почему они отбирают у нас всё? Почему они вообще убивают? И разве их мы считаем ангелами, а нас демонами?       Слушая монолог своего друга, Аластор непроизвольно заплакал, но лицо оставалось неизменным, словно из глаз просто пошла хрустальные капли, падающие на одежду. Он не знал, что у Лайфхаскера такая душевная травма и несправедливость. Всё время демон понял, что думал только о себе, став эгоистичным. Заметив этот разочарующий в себе взгляд, крылатый приобнял его своим крылом, притягивая к своему пушистому меху на груди. — Нет, не смей думать, что ты ещё и эгоист. Просто я никому не рассказывал, боясь за твою реакцию, ведь это произошло ещё до случая с твоим отцом. Я не мог представить тебя грустным.  Ты был таким светлым и настоящим, что я моментально забывал о своих проблемах, правда иногда завидовал тебе, пока твой отец не умер… Только тогда я понял, насколько сильны твои чувства были к родителям, которые тебя во всём помогали, но после потери одного ты стал меняться. Вместо хорошиста ты скатился, став самым сильным хулиганом. Знаешь, а ведь тогда я даже перестал тебя узнавать… — Ты… Я… запутался… Полностью запутался… мои родители меня покинули… Я… я тогда потерял ту линию жизни, когда по-настоящему мог радоваться… Моя жизнь в тот момент, когда мама сообщила об этом… полностью обрушилась… — обняв того, говорил олень плача, только сейчас он решил рассказать что, испытал, когда отец умер. — Рассказывай, тебе так должно стать легче. — сказал Хаск, понимая настолько Аластору сейчас сложно сдерживаться, ведь хочет наконец высказаться, поведать о том насколько ему плохо и он его выслушает, впереди вся ночь. А ночь — это время размышлений, душевных разговоров о проблемах и вдохновениям бедным художникам, писателям, которое именно ночью подхватывают свою музу.