Задание ангела

Утром Чонгук проснулся чувствуя теплое дыхание на коже, не открывая глаза, он улыбнулся. Радуясь, за то что его омега наконец спит с ним, обнимает, прижимается, в надежде согреться, в надежде ощутить тепло и крепкие руки на себе. Альфа свою омегу обнимает, греет, целует. Чон смотрит на милое личико парня, на родинку на носике, на то, как тот мило чмокает пухленькими губками, которые хочется попробовать, хочется ощутить их сладость, но альфа сдерживается, ведь не хочет разбудить своë чудо, после переводит взгляд на глазки, на реснички, что подрагивают, когда лучик солнца падает на лицо, аккуратно смахивает прядь волос с лица, открывая красивый лобик. Если Чонгука спросить, что самое сладкое, Чон мигом ответит что это его омега, его сладкие губки, сладкий голосок, его шоколадные глазки. Альфа безумно любит своего омегу, ему хочется всего его облюбить, обласкать, потискать. Каждый раз, смотря на это тело, ему хочется провести ладонями по этим ножкам, от пяточек к верху, огладить бедра, попку, ощутить тепло нежной светлой кожи, хочется прикоснуться к ней губами, ощутить тепло и мягкость, оставить красный след, пометить. Хочется руками провести по талии, очерчивая каждую складочку, подняться руками выше, задеть сосочек, услышать томный вздох, после поцеловать нежную кожу омеги, услышать сладкий стон, оставить метки, так хочется чувствовать под руками извивающееся, как змея, тело, слышать стоны и томные вздохи, чувствовать губами жар, молодого, не тронутого тела. Так хочется, но он сдерживается, ведь понимает, что его малыш ещë не готов. Поэтому просто молча целует парня в щёчку, вдоволь налюбовавшись. Но голубоволосый лишь морщится, протестующе мычит и прячет носик в шее. — Мальвина, вставай. — шепчет на ушко альфа и кусает мочку, слыша тихий вздох. — Мм, не хочу, мне мало. — не подумав ляпнул омега. — Чего мало? — продолжая терзать ушко спросил парень. — Объятий, мы так долго не говорили и не контактировали, прости. — омега ближе прижимается, вдыхая такой любимый запах, по которому успел сильно изтосковать. — Успеем, давай вставать, нужно Сунан на ночёвку отвести, я обещал. — альфа нежно трëтся носиком о щëчку омеги. — Можно я ещë полежу? — смотря взглядом кота в сапогах спросил Ким. Но как этому ребёнку можно отказать? Вот и Чон не знает. — Лежи, мог глазки и не строить, я бы и так разрешил — чмокая в губки парня, Чонгук встал, переодевшись, он вышел из комнаты. Тэхен счастливо улыбнулся и стал крутиться по кровати, и, схватив подушку альфы, обнял еë, утыкаясь носиком и снова засыпая.

***

Тэхен проснулся уже от хлопка двери, но так и остался нежиться в кровати. Он слышит шорох и шаги, а через несколько минут, как кровать прогибается под чужим весом, через секунду чужое дыхание в шею и теплые руки на талии. — Спишь? — тихий шепот человека, что боится разбудить омегу. Но тот поворачивается в объятиях любимого. Тэхен нежно поцеловал Гука. Тот улыбнулся и ответил, прижимая за талию ближе к себе. — Устал? — отстранившись, спросил Тэ. — Нет, выспался? — Угу, нужно убраться в доме.. — Хорошо, идём? Тэхен кивнул и встал с кровати, подтягиваясь под взглядом альфы. Парни стали убираться, пока Чонгук пылесосил, Тэхен протирал пыль. Когда Гук закончил, он увидел, что Ким не может дотянуться до полки, и подойдя обнял со спины, провёл ладошкой от локтя до ладони омеги и забрал тряпку, стал протирать полку сам. Тэхен все это время завороженно смотрел вперед себя, чувствуя мурашки от прикосновения альфы. — Вот тогда сам и дальше протирай, я полы помою. — Тэ, быстро ретируясь в ванну, проговорил это скороговоркой. Чонгук лишь усмехнулся, но стал вытерать пыль. Закончив и выходя с последней комнаты, он увидел Тэхена. И, блять, боже, лучше бы ослеп. Омега стоял в шортиках, нагибаясь и протирая в трудных местах без швабры. И, черт возьми, Тэ нагибался так, что шортики сильно облягали его попку, что и так была представлена во всей красе. Орган парня дал о себе знать, дëрнувшись от такой картины. Чон быстро отвернулся и пошел мыть тряпку. Выходя из ванны, он сбил Тэхена, что нëс ведро, и вся вода которая была в ведре, оказалась на полу и самом парне. — Блять, прости, я тебя сильно уд.. — стоило поднять глаза на омегу, Чонгук еле проговорил. Белая футболка была вся мокрая, показывая сосочки и изгибы на талии Тэ, а то как капли скользили по шее и ключицам, хотелось прижать этого омегу к стене, разорвать одежду и.. Но не дав закончить мысли его вернул голос Тэ. — Чонгук, какого хрена?! Альфа больше не намерен терпеть, Ким сам виноват, как так можно? Иметь такое шикарное тело, сладкие и блядские губы, при этом так нагибаться. Чонгук — альфа, который желает своего омегу, а не старый импотент. Быстро схватив Кима за руку, он затащил его в ванну, закрывая дверь и грубо прижимая к ней омегу. — Ах, — от неожиданности и слабой боли вырвалось из уст омеги. — Что ты.. — но не дали ему закончить. Чонгук впился в губы омеги, накрывая их своими, грубо кусая, наказывая за все те моменты, когда альфа возбуждался, но не имел право тронуть. Гонщик блуждал по талии ангела, изучая изгибы тела и чувствуя неприятную сырость ткани, поэтому отстранившись, быстро расправился с ней, а та отлетела ненужной тряпкой в угол. Тэ снова хотел что-то сказать, но альфа поцеловал его, уже проникая языком в его ротик, изучая. Тэхен от неожиданности простонал, от чего орган Гука снова дëрнулся, и тот утробно прорычал, подхватывая омегу под бедра и сажая на стиральную машину. Ангел уже и сам возбуждался и его ноги обвили талию альфы, ближе притянув, Гук отстранился, но опылял жарким дыханием его губы. — Ты хочешь, малыш? — томно шепчет он и блуждает руками по коже, оставляя после себя табун мурашек. Тэ как послушный мальчик кивает головой и в следующую секунду чуть не стонет. Гук сжав одну половинку его попки, срывает шортики и боксеры за секунду. Оказавшись полностью обнажëным, он краснеет и чувствует неприятный холод стиральной машины, а когда видит пожирающий взгляд альфы, рефлекторно пытается закрыться, но его руки прижимают к стене, а к шее пропадают, оставляя засосы, что расцветут разными цветами. Уши гонщика улавливают томные вздохи и тихие стоны. Быстро управившись со своей одеждой, альфа притянул омегу ближе к себе за бедра, он быстро бегал по комнате взглядом, выискивая то, чем можно заменить смазку, и пока он это делал, омега без стыда и совести разглядывал кубики пресса и тело альфы, правда так и не осмелившись посмотреть ниже пояса. Найдя то, чем можно заменить еë, он взяв еë повернулся, встал между ножек омеги и взяв под колено расставил их, заставляя Кима лечь на машинку спиной, от грубого и холодного материала омега поëжился. Ему было стыдно находится в такой открытой позе, но нежный и полный любви и желания взгляд, обращëный именно ему, придавал уверенности. Он знал, что Гук не сделает больно, но было стыдно и страшно; а вдруг ему не понравиться моë тело? А вдруг я ему буду противен? Такие и множество схожих вопросов были у него в голове. Чонгук поцеловал коленку и медленно вошёл пальцем на одну фалангу. Ким зажмурился, чувствуя дискомфорт и холод жидкости, что заменяет смазку. Начиная двигать пальцем, Чон расцеловывал ножки омеги, отвлекая от неприятных чувств, и протолкнув палец полностью, дал время привыкнуть. Через время парень кивнул и альфа стал растягивать его, со временем добавил второй палец, Ким промычал от боли и тогда он вновь остановился, давая привыкнуть. Когда в омеге было уже четыре пальца, тот насаживался и постанывал. От каждого стона, орган альфы давал понять, что требует к себе большего внимания. И растянув как следует, он вытащил пальцы, слыша разочарованный вздох. — Мальвина, ты уверен? — подставляя головку к сжимающейся дырочке сказал альфа, но вместо ответа получил нежный поцелуй, ему больше слов и не надо было. Начав медленно входить, он почувствовал, как его малыш вцепился в его плечи, чуть нахмурившись, тогда он стал расцеловывать шею омеги и поглаживать бедра, стараясь успокоить и отвлечь от боли. Ким скулил от боли и неприятных ощущений, когда альфа вошёл на половину, у омеги в уголках глаз появились слезки, которые альфа сразу принялся зацеловывать. — Малыш, прости, но нужно потерпеть ещë чуть-чуть, ладно? — шепчет и получает кивок, после омега утыкается в шею парня и доверчиво жмётся. Запах виски и поглаживания, перемешанные с нежными поцелуями успокаивают. Чон стал медленно входить, и резко толкнувшись, вошёл до конца, задевая простату. После слыша вскрик боли, перемешанный с удовольствием. Через несколько минут стал двигаться все больше, задевая комочек нервов, постепенно боль сошла на нет, а на еë место пришло безумное удовольствие. Тэхён тихо стонал на ушко Гука, от чего тот рычал и ускорял темп. Вскоре альфа уже втрахивал омегу в стиральную машинку, а сам парень громко стонал и сжимал пальчики на ногах. — Ахх.. Гукк-иии — ангел вплел пальцы в волосы парня, сжимая и оттягивая их. Тот рычал от узости и вбивался в поддатливое тело, толкаясь ровно в комочек нервов. Вскоре омега изливается с громким вскриком, пачкая свой и живот альфы, падая спиной на твердую поверхность. Чон рычит от того, как стенки ануса сжались, делая финальные толчки он выходит и кончает на живот омеги, смешивая их сперму. Спустя несколько минут, когда они отдышались, он затянул Тэ в нежный и ленивый поцелуй. Смотря на такого разморённого Тэхена, он хочет спрятать его от всех бед, и чтобы его никто больше не видел. Только Чонгук имеет право касаться его, только Чонгук имеет право целовать его, ласкать, приносить удовольствие, Тэхен пренадлежит только ему, а кто оспорит это, будет валяться с разбитым носом. Взяв обесиленое тело и зайдя в душевую кабинку, он стал отмывать омегу от пота и спермы. После ванных процедур, он замотал его в халат и унес в спальню, уложил, укрыл и лег рядом. Тэхен прижался, утыкаясь в шею. — Вот и убрались, — без сил прошептал ангел, Чонгук лишь улыбнулся и чмокнул яркую макушку. — люблю тебя. — после сразу засыпая сказал он. — И я тебя, кроха. — ещë пару минут он любовался своими метками на теле парня, а после с довольной улыбкой уснул.