Воспоминание

Я снова открываю глаза, не понимая где нахожусь. Последнее, что помню — яркий свет и чужой крик поблизости, что эхом гулко отзывается в сознании. Отчаянный, надрывный, но резко замолкший, давая мне закрыть глаза после сильной боли на уровне затылка. Сейчас никакой физической боли нет, но тело какое-то слабое, встать весьма трудно. Это не знакомая мне квартира, неизвестная комната бежевого оттенка. Дождь барабанит по стеклу… Дождь… Эта мысль заставляет меня подойти к окну и настежь распахнуть шторы, ведь сейчас зима. Ни о каких раскатах грома не должно идти речи. Но яркий свет бьёт в глаза, я жмурюсь, отворачивая голову к правому плечу, смаргиваю пару раз и снова смотрю на неизвестную мне улицу, на которой тропинки покрыты усохшими листьями и лужами. Это совсем не похоже на Сеул… Незнакомые деревья, кустарники и растения в целом. Я вижу это место впервые и вновь ничего не понимаю. Что произошло и почему я здесь? Крик наудачу по дому разносится собственным голосом. Здесь я один. Из мыслей выдёргивает неожиданный телефонный звонок. Это пугает, не дёрнуться — невозможно. Нащупав телефон под подушкой, внимательно смотрю на контакт, вновь ничего не понимая. Доктор Адамсон — Хосок? — Да… — Я доктор Адамсон. Хотя моё имя ни о чём Вам не говорит, я занимаюсь восстановлением Вашей памяти после долгой амнезии…ищу способ всё исправить. — Я не понимаю, — из головы исчезают мысли о том, где я сейчас нахожусь, заменяясь только словами совершенно незнакомого мне человека, чей голос я слышу на другом конце провода. Но всё же где-то вдалеке я будто слышал его уже. В голове появляются панические предположения после таких слов как «амнезия», «память»… — Чтобы понять Вы должны кое-что найти. Это нетрудно. Пройдите на кухню и откройте папку на компьютере, она там одна. Я поднимаю взгляд и стараясь понять куда мне нужно пойти. Времени и сил осматриваться нет, я подхожу к столу и сажусь за ноутбук, делая то, о чём просят. Это легче, чем стараться найти ответы на всё самому, но принять происходящее очень трудно. Я помню, как сильно был ранен, помню, что поцарапал руку и она вся была в крови, прежде, чем я закрыл глаза, но сейчас на ней ни одной царапины. Значит это был сон?.. — Нашли? — Да… — взгляд быстро бегает по семи видеозаписям, просто пронумерованным, но везде на них я и это пугает. Я не слушаю дальше и сбрасываю номер, открывая первую, застывая в шоке. — Каждый день, как только я засыпаю, моя память стирает весь прошедший день. Я забываю, что делал, как прожил сутки, думая, что мне двадцать один год, что всё закончилось той аварией зимой 2014. Тебе двадцать восемь лет. Сейчас 2021 год и ты находишься в Америке, пытаясь вспомнить хоть что-то. Я не замечаю, как упираюсь в стену спиной, не хочу больше это слышать. Собственный голос становится приглушённее, в голову отчётливо въедаются слова. Да… Авария. Это была авария. Этот яркий свет — это машина, которая ехала на встречу моей. Но семь лет… Прошло семь лет?! Нет, этого не может быть… Разбросанные мысли. В голове не укладывается ничего. Мне двадцать восемь? Все эти записи делал я сам?.. По всему дому расклеены инструкции, записи, объяснения, но я не могу вспомнить кто делал их. В глазах слёзы… Я не могу больше ничего разглядеть в комнате, срываясь на плач, который никогда бы в жизни не позволил себе. В комнате наступает тишина, я слышу лишь каждый свой всхлип, но не могу пока успокоиться. Это не может быть правдой. Не должно. Вновь отвлекает третий по счёту телефонный звонок, наверное, спасительный. Я поднимаю трубку, но не могу заговорить, только слушать чужой голос, который пытливо доказывает, что всё это правда, в которую я до последнего не хочу верить, но здравым рассудком понимаю, что это правда и в тот день я потерял всё. — Что ты помнишь?.. — этот неожиданный переход на ты не волнует меня, я закрываю глаза, будто это может помочь. — Мы… — стараюсь дышать ровно. — Мы ехали по шоссе. Нам на встречу выехал другой автомобиль. Резкая боль… Крик кого-то рядом. Проснулся младенец. Меня кто-то зовёт. Я замолкаю и открываю глаза, надеясь увидеть хотя бы больничную палату, но все ещё прижимаю трубку к уху, вижу бежевые стены и записки расклеенные на них. Очень сложно, мозг не принимает, хотя глаза всё видят. Появляется слишком много вопросов. — Где я? Что это за дом? — вскакивая на ноги, босиком прохожу в спальню, смотря опять-таки на улицу и как по стёклам стекают быстро капли. — Это твой дом. Америка, Фолл Стрит 4. Ты был музыкантом и получаешь до сих пор прибыль от этого. Каждую запись делаешь ты сам. Там сохранено только то, что ты смог вспомнить. — Шесть воспоминаний за семь лет?! — это приводит в злобу и отчаяние. Я думаю о том, что упущу так всю жизнь. Я успешно начал это в 2014 и продолжаю до сих пор. И это охватывает разум целиком, вдохнуть спокойно не давая. — Ты каждый раз говоришь об этом. Просмотри другие записи, недавно был прогресс в виде седьмого воспоминания. Я сбрасываю вновь. У меня нет сил. До середины дня я так и просидел на полу, стараясь всё это осознать и думая, как поступить дальше. Это не просто трудно принять… Я до сих пор время от времени проверяю календарь, но ничего не меняется 2 октября 2021 года. — Был парень. Твой друг — Мин Юнги. Вы работали вместе. Он погиб во время аварии. Вот его фотография, она есть под ноутбуком, — я пересматриваю запись третий раз, держа в руках снимок молодого парня с яркими голубыми волосами и улыбкой. Это место я знаю — парк в Тэгу. Так далеко оно от меня сейчас. — Погиб не только он. — Нет, я не хочу, — говорю сам себе и закрываю запись. Не хочу знать, кто ещё погиб в тот день, не хочу знать, кто кричал. Если там был мой ребёнок… Это просто разорвёт меня. Я не готов смириться с подобной мыслью. И не могу уснуть прямо сейчас, мне не хватает сил осмотреть каждую комнату. Что я должен сделать? До вечера я не решался взять в руки камеру, но всё же если у меня есть шанс всё вспомнить. Кем я был, что произошло на самом деле. Встряхиваю головой. Я слишком долго смотрел в одну точку, теперь трудно сфокусировать взгляд на чём-либо. — Если ты вдруг просмотрел все другие записи…Сегодня нет. Я не был к этому готов. Как и каждый день наверное. Я…вернее ты — хоть мы и один и тот же человек. Сегодня 2 октября 2021 года, ты попал в аварию и лишился памяти. Попробуй вылечить эту амнезию, найди в себе силы посмотреть всё… Но после того как я сам сказал это…Мне стало чуть легче, и я даже был готов вновь посмотреть те записи, которые отложил, хотя дико хотелось спать. За окном была кромешная тьма, только свет в доме освещал улицу. Но я уже не помню, что начал смотреть и слушать, уснув прямо за столом. *** — Эй, Хобби, у меня день рождения! Ну же вставай, ты обещал, что весь день проведёшь со мной! Что?..Этот голос. Кажется… Я его уже слышал. Открыть глаза трудновато. Так светло даже сквозь закрытые веки. На бёдрах чей-то вес. Со мной рядом девушка, её голос кажется таким близким, что-то само по себе сжимается внутри. Я открываю глаза, но всё расплывчато, будто пелена перед глазами, но голос слышен отчётливо. Я всё хорошо слышу и чувствую. Беру её за тёплую руку и отчего-то начинаю плакать, не в силах противиться собственному организму. — Ты чего?…Хо, не пугай меня! Тебе больно? Почему ты молчишь? — она трясёт меня за руку, а тёплую ладонь кладёт на щёку, обжигая её таким контрастом температур. — Я всего на год стала старше. Я не хочу, чтобы ты плакал в мой праздник, скажи что случилось? Её пальцы осторожно вытирают слёзы с лица, она прижимается ко мне, и я чувствую запах её волос. Такой приятный, словно полевые цветы, от этого только сильнее рыдания рвут. Я не понимаю где нахожусь, кто она… Но не хочу уходить отсюда, даже если это настолько реалистичный сон. С ней так приятно рядом находиться. Я точно знал её… Я уверен в этом. Но не понимаю… Это мои ведения, сны, реальность? В любом случае, я не хочу, чтобы это вдруг прекратилось. — Хо~~… — я закрываю глаза и больше не могу их открыть, а тот же голос на секунду замолкает и уже кричит как в ту самую ночь. — Хосок! Короткая тишина и крик продолжается, только уже от боли, плачет вновь младенец где-то рядом. Я со всех сил стараюсь открыть глаза и посмотреть на неё, помочь, ей тоже больно. Чувствую и ощущаю кровь на затылке, её мерзкий запах. Голова кружится. — Хо~~. Нет… Мы будем жить вдвоём, обещаешь? — она плачет… Так, что мне кажется, будто этот плач режет мне всё внутри, начиная от сердца. Я не могу сказать, но так хочу пообещать ей, что да — будем, просто, чтобы не слышать её слёз, но она молчит… Темнота, все звуки медленно пропадают, и сковь веки начинает чувствоваться свет. — Вика…, — я открываю глаза, чувствуя слёзы под щекой. Это всё тот же дом. Я вспомнил… Это была не зима....Тебе исполнилось девятнадцать 3 октября 2014 года. Мне был двадцать один год. Я хотел показать тебе рассвет, чтобы ты прожила весь свой день рядом со мной. А показал только небо в темноте ночи, в которую ты плакала, прося меня выжить. Я выжил. Но без тебя… И от тебя осталось только это воспоминание…