Фантазии и вещие сновидения

Он входит в Питера резко, неожиданно, так что тот коротко вскрикивает, но его стон заглушается поспешным поцелуем. Его губы большие, они сминают губы Паучка так страстно и с таким напором, что тот даже не может сопротивляться таким настойчивым действиям и влиянию этого человека. Его сильные руки оглаживают талию Паркера, сжимают его бедра, а затем он начинает двигаться — так же быстро, сильно и много, насаживая Питера на свой член. — Пожалуйста… пожалуйста! — всхлипывает тот, вцепившись в человека и пытаясь двигаться навстречу, но тот так и не разрешает ему перехватить инициативу — лишь заводит руки наверх и продолжает вдалбливаться, втрахивая Паркера в матрас. Питер задыхается от такого быстрого темпа, от члена у себя в заднице, от умелых прикосновений. Кажется, что это не первый раз, что они это уже делали, поэтому тело так отзывается на знакомые прикосновения, поэтому он так захлебывается от любви. Чужие руки кажутся знакомыми, чужое тело пахнет волшебно и очень по-родному, каждый новый толчок отдается болезненным удовольствием, а член задевает чувствительную простату, так что Паучок чувствует, что вот-вот готов прийти к финалу, не продержавшись слишком долго. — У тебя есть два варианта, — хрипит человек, не прекращая двигаться в нем. — Или ты кончаешь прямо сейчас, а потом отсасываешь мне, чтобы папочка кончил, или мы кончаем одновременно, а потом отдыхаем. — Второе, второе! — стонет Питер, полностью отдавая себя рукам того человека. Они и правда приходят к финалу буквально спустя две минуты. А потом Питер просыпается. Вскакивает на кровати, уставившись на свои руки, которые все так же сильно сжимают простыню в своих пальцах, затем протирает глаза и переводит взгляд на мокрое пятно между ног на пижамных штанах. Голова тут же проясняется — и Паркер в один миг зарывается руками в волосы, будто бы это поможет вызвать эту картинку в голове. «Давай же, вспоминай, Человек-Паук, вспоминай!» грозно кричит он самому себе, и ему кажется, что он улавливает из череды воспоминаний что-то знакомое — но это светлое чувство проскальзывает сквозь пальцы, и вот Питер разбито стоит перед пустотой, протягивая к ней свои руки, где только что хранились воспоминания о тех откровенных снах. «Против природы не попрешь» напоминает внутренний голос, однако Питер все так же упорно пытается наладить дыхание и вырвать хотя бы одну маленькую детальку, хоть что-то, что подскажет информацию о соулмейте. «Мы никогда не помним, с кем спим во снах». Питер сдается — поднимается с места, расстроенно взглянув на свои штаны, промокшие в сперме, а потом тихо ступает в ванну. «По крайней мере, будущий секс у меня будет отличный» раздраженно думает он, понимая, что сегодня не заснет.

***

— У тебя два варианта: обновление веб-шутеров или сразу погоня за злодеями по Нью-Йорку, — заявляет Старк, похлопывая по столу. Питер не смотрит на него, но сонно улыбается. Старк всегда дает ему выбор. Будто бы психологическая тактика, примененная к маленькому ребенку: он радуется, что ему дают выбирать, но родитель всегда по итогу находится в выигрыше, ведь они занимаются тем, чего хочет взрослый, в любом случае. — Ты снова какой-то вялый. — Тони выглядит довольно участливым, а в его голосе проскальзывает беспокойство. — Сны мучают? — Не-е-ет. — Питер делает максимально невозмутимое лицо, но это получается крайне плохо из-за недостатка сна. — То есть… просто в школе совсем замучили нас на эту тему. Нам все-таки всем по семнадцать, — довольно умело выкручивается он, — поэтому уроки полового воспитания ведут все чаще и чаще. Знаешь, вот эти все советы, что делать, если узнал свою половинку, как выйти из неловкой ситуации, как предохраняться, как не бояться смотреть… Он смущенно замолкает — это явно не та тема, которую он хотел бы обсуждать со Старком. Впрочем, тот спросил первым, так что Паркер старается расслабиться и даже взглянуть на веб-шутеры. — И ты не следуешь этим советам, так? Потому что никогда не смотришь никому в глаза. Питер вскидывает голову, и в сторону Старка летит острый виноватый взгляд, но он приходится на его шею, а выше Паркер посмотреть не решается. Вместо этого сердито сопит и вновь отворачивается. — Я заметил это с самой первой встречи. Ты никогда не смотришь мне в глаза. Никому не смотришь. Боишься, что увидишь в них свои сны, поймешь, кто твой соулмейт? «Боюсь, что посмотрю — и это окажешься не ты», грустно думает Питер. Он столько раз пытался подставить в голову картину со Старком, но она упорно не помещалась в воспоминаниях, поэтому в последнее время все чаще приходит горькое разочарование — в его снах с Паркером трахается, увы, не Тони. А проверить этот факт, впервые взглянув ему в глаза, он не решается. — Это личное, — не слишком дружелюбно огрызается он. — Ладно. — Старк тут же капитулирует, но с его губ слетает смешок. Периферическим зрением Питер смутно видит, как Старк оценивающе окидывает его взглядом, но ничего не говорит. — Так что, что ты выбираешь? Веб-шутеры или Нью-Йорк? — Первое, — почти сразу выдыхает Питер, явно радуясь, что разговор удается направить в другое русло. Все-таки рядом с Тони ему комфортно. И он бы не хотел, чтобы это чувство заканчивалось.

***

Еще, еще, глубже, больше. Питер почти рычит в чужие губы, хаотично двигая бедрами, чтобы еще сильнее насадиться на его член. Человек впечатывает его в себя, дернув ногами, а его зубы сильно вцепляются в нежную кожу на шее, вбирают ее в рот, чтобы потом на ней расцвел багрово-фиолетовый засос. — Ох, вот так… пожалуйста! — Паучок снова чувствует необычайный подъем сил и нежное-нежное чувство в солнечном сплетении, которое пускает лучи удовольствия по всему телу и пронизывает его сладким приторным наслаждением, хотя то, что они сейчас делают вместе, нельзя назвать мягким занятием любовью — это была дикая необузданная страсть, которую они выплескивали этими движениями навстречу друг другу. — Черт возьми, Питер, я так давно это ждал, — хрипит он, зацеловывая его скулы и щеки — единственное действие, которое действительно передает полноту их чувств и любви. — Тебе стоило лишь… всего-то один раз… Паркер не помнит, что он говорит, потому что голову просто переполняет взрывающийся фейерверк эмоций, в особенности когда кто-то дергает его за подбородок и встречается с ним взглядом. — У тебя… у тебя такие красивые глаза, Питер Паркер. Знал бы, что они… — Он тяжело дышит, все равно продолжая двигать тазом и сжимать ягодицы Паучка в своих больших ладонях. — Что они такие большие, то точно бы… Не зря я давал тебе выбор. Когда их губы сталкиваются вновь, Питера прошибает ток. Наверное, поэтому он просыпается. В этот раз в душе он оказывается быстрее. В мокрых пижамных штанах вдобавок ко всему становится узко и жарко, поэтому Паркер залезает в душ, чуть ли не споткнувшись о свою одежду спросонья, и, прикрыв глаза, обхватывает свой член одной рукой. Бедра, шлепающие по чужим бедрам, руки, губы, горячее дыхание? Что он говорил? Глаза? Или губы? А говорил ли вообще? Паркер чуть ли не взвывает, когда воспоминания неумолимо исчезают одно за другим, так что через пару минут он уже и не уверен, что это было с мужчиной, хотя паучья чуйка подсказывает, что не все мысли ложны, но затыкает себе рот, чтобы не разбудить тетю Мей. В яйцах нестерпимо жжет, и Паучок, стыдливо кусая губу, представляет в голове Тони и начинает быстро двигать рукой, сдерживая стоны. Он представляет, как Старк касается его шеи, сжимает ее, сильно вдалбливаясь в его тело… Оргазм накрывает его неожиданно, и в тот же миг появляется яркое, как вспышка, света чувство, что все так и было. Что это был Старк. Его тело, губы, руки. Однако потом все вновь исчезает, и Паучок изнеможенно опускается на пол душевой кабинки, ощущая себя до невозможности разбито. Когда это уже прекратится?

***

— Так, Паучок, у тебя два варианта: первый — признаться, что происходит, после чего мы пойдем домой. — Старк цедит это рассержено; Паркер чувствует это даже сквозь свое заторможенное состояние. Нетрудно догадаться, что отсутствие нормального сна повлияет на продуктивность выполнения супергеройских миссий. — А второй: ты сопротивляешься до последнего, после чего я тебя отшлепаю за непослушание. — Ага… чего-о-о? — Питер распахивает глаза и едва ли не смотрит прямо на Старка, но все же в последнее мгновение мажет взглядом по его губам и сглатывает. — Шучу, Паркер, не кипятись. Или нет, — добавляет он тише, а потом как ни в чем не бывало продолжает: — Давай, рассказывай, что происходит, пока я не набрался смелости действительно воплотить второй вариант в жизнь. Он окончательно убирает шлем железного костюма, а затем молча выходит из него по направлению к Питеру. Тот ощущает приступ дежа вю, от которого окончательно подкашиваются ноги. Сейчас Паучок чувствует себя очень слабым и измотанным, поэтому, протерев воспаленные глаза, выпаливает: — Все эти сны! Они не дают мне покоя и мешают нормально спать! — Он порывисто выдыхает. — Я полночи мучаюсь от кошмаров, а еще пол ночи пытаюсь вспомнить, что это вообще было! — «Кошмары»? Так еще никто не называл сновидения, в которых тебя имеют… или ты имеешь кого-то, — ухмыляется Старк, но потом становится серьезным. — Тебе не стоит заморачиваться на этот счет. Я понимаю, что просыпаться после бурной ночи в своей голове крайне неприятно, но ты все равно ничего не можешь поделать даже со своей паучьей чуйкой. Только если ты начнешь смотреть людям в глаза, — он как-то нервно усмехается, — вероятность встречи родственной души и прекращения этих фантазий повысится. Как говорит Пятница, на целых двенадцать процентов. — Не надо меня учить! — вспыхивает Питер. — Я не маленький! — Но и не слишком взрослый, чтобы решиться. — Паркер возмущенно открывает рот, но Старк неожиданно властным жестом заставляет его замолчать. — У тебя два варианта: оставить все, как есть, или взглянуть на меня, — тут его голос понижается, в нем проскальзывают вкрадчивые нотки, — чтобы доказать свою смелость. Кто знает, вдруг эти твои фантазии воплотятся в жизнь? — Фантазии? — Мозг Паучка начинает закипать, и он прикладывает руки к вискам. — Я думал, что это что-то вроде вещих снов… — Это не ответ. Ответь мне, Питер Паркер. Сделай свой выбор. Питер чувствует что-то знакомое. Что-то очень-очень необходимое и пробуждающее вязкое чувство в животе в этих властных нотках и безотказном тоне. Паркеру хочется услышать это снова… но почему? — Сегодня я выберу первый вариант, — еле слышно произносит он со смятением. Тони понимающе кивает. — Ладно. Отдыхай. Я закончу нашу работу за тебя.

***

Он гладит его по волосам как-то непривычно нежно, мягко, осторожно. Питер чувствует необычайное умиротворение от этих прикосновений. Все так спокойно, расслабленно, с любовью… — Устал, Паучок? — звучит знакомый голос, и Паркер сонно кивает. — Совсем выдохся. Сильные руки заворачивают его в одеяло, а потом он чувствует чужие губы на лбу и потому улыбается. — Мне так нравится о тебе заботиться. Даже больше чем о себе, ты знал об этом? Кто-то обнимает его, и Паркер забывает обо всем, купаясь в этой светлой нежности и позволяя себе раствориться в этих объятьях. Когда он рывком поднимается, проснувшись, картинка из головы пропадает медленнее, чем обычно, поэтому Питер успевает ухватиться за эту спокойную мирную безмятежность в грудной клетке. «Это был не секс, да? Это было что-то гораздо интимнее, но мы не спали» повторяет себе как мантру, пытаясь вызубрить это, чтобы точно не забыть. «Значит, нам снится не только бесконечные попытки трахнуть друг друга, но и просто… откровенная любовь?» Это нужно обсудить со Старком. Что-то подсказывает, что он должен об этом знать. Питер прикрывает глаза и проводит рукой по шее — там, где, кажется, секунду назад было фантомное ощущение чужих прикосновений. Фантазии или вещие сновидения? Говорят, что сны становятся короче, когда встреча с родственной душой все ближе и ближе.

***

— … а потом я впервые выспался за всю неделю, понимаешь? — активно жестикулирует Питер, явно радуясь возможности выговориться. Со Старком он всегда любил говорить по душам, но сейчас это было как-то по-особенному. — Потому что это не был секс, это было что-то очень светлое… — Заботливое, умиротворенное, теплое, — заканчивает за него Тони, задумчиво скребя бородку. — Да, я понял. — У тебя такое было? — любопытствует Паучок, болтая ногами и ощущая небывалый душевный подъем. — Когда? — Прямо сегодня. Питер вздрагивает — его буквально прошибает потом от таких слов. Дыхание сбивается, голова кружится, поэтому он на секунду теряет контроль над своим телом — и его взгляд слишком быстро, слишком поспешно путешествует мимо губ Старка и останавливается на его карих насмешливых глазах. Это было по-другому. Не так, как с другими. Питер уже несколько раз встречался взглядом с людьми, иногда по неосторожности, иногда случайно — и таким образом отверг всех учителей, Неда и Мишель, точно зная, что они не являются его соулмейтом. А сейчас… сейчас он смотрит в глаза Старка, замерев, и сердце готово выскочить из груди прямо в его руки. Потом возвращаются воспоминания. Питер готов заорать, сорвать голос, крича, что это слишком невовремя — но в голове уже появляются подробности, новые детали, словно крохотные кусочки пазла складываются в целую картину. Паучок так и не может отвести взгляд от Тони, а в голове так и крутятся их совместные сны, появившиеся по щелчку пальцев. Это были его руки, сжимающие шею. Это был его голос, хрипло говорящий непристойности. Это были его губы, оставляющие поцелуи на всем теле. Это был его член, приносящий такое желанное удовольствие. Это всегда был Тони Старк… Кровь тут же ухает вниз живота, и сердце следует за ней, только проходит дальше и убегает в пятки. Питеру становится страшно, страшно, что может случиться, но это все затмевается желанием, то и дело вспыхивающими картинами в голове и новыми фантазиями. Становится жарко, душно, Паучок нервно облизывает губы и, придя в себя, отводит взгляд, уставившись в пол. Он не знает, что делать. Что теперь будет? Что скажет Тони? И как хочется почувствовать его реальные прикосновения на всем теле… Будь, что будет. Питер порывисто вздыхает, стараясь контролировать свое возбуждение, поэтому вновь поднимает взгляд. Когда он встречается глазами со Старком, на его лице написана такая животная похоть, что Паркер даже на секунду пугается, что Тони просто бросится на него. Тот поступает иначе. Не отводит взгляд от дрожащего Питера, медленно подходит ближе и застывает в паре метров от него, чего-то ожидая. На его губах проблескивает усмешка. — Ты знал, — вдруг понимает Паркер. — Ты знал, что это я. — Да, — тихо отвечает он, но это не помогает скрыть хрипотцу в его голосе, от которой в джинсах вновь становится невыносимо узко. — Но как? — Пятница, — лаконично отвечает он. — Она учла реакцию моего мозга во сне и по будням… плюс, как оказалось, я нередко болтаю, пока сплю, и называю чужие имена, — все-таки поясняет он. «А я и не додумался записать себя на диктофон» отстраненно думает Питер, смутившись. Вновь приходит осознание, что это все, черт возьми, было со Старком! Старк его соулмейт! — Ч-что мы теперь будем делать? — тоненьким голосом блеет Паркер, поникнув и опустив плечи. Что-то подсказывает, что это будет ох как не… Он не успевает даже пикнуть — сильные и до тошноты знакомые руки подхватывают его за талию и усаживают на стол, смахнув с него какие-то лишние принадлежности. Питер порывисто вздыхает, уставляется в карие глаза напротив него, оказавшиеся так близко, и сглатывает — в них читается откровенное желание. — Помнишь, я всегда даю тебе выбор? — тихо шепчет Старк. Его руки сильно сжимают ноги Паучка и разводят их, чтобы Тони мог встать прямо между ними. Питер кусает губу и отчаянно кивает. — Так вот, Паучок, у тебя сейчас снова два варианта: первый — осуществить свои фантазии, а второй — воплотить свои вещие сновидения в реальность. Сердце болезненно ускоряется, а с души спадает камень, принося облегчение. Питер игриво улыбается, счастливо обвивая бедра Старка своими ногами. — Пожалуй, все и сразу, — с придыханием отвечает он, после чего Тони без промедления его целует. Свой первый поцелуй со Старком Питер представлял не так — но кто знал, что они окажутся соулмейтами, поэтому это не будет напоминать робкую нежную влюбленность, а сразу превратится в необузданную страсть? Ведь все так до одури знакомо — и руки на бедрах, и язык, облизывающий губы, и то щекочущее чувство в паху — поэтому Паркер знает, как действовать и что делать. Тони Старк его соулмейт, и значит, можно уже не бояться, лишь наслаждаться этим мгновением и никогда не отпускать… а также наконец-то испытать оргазм от реального секса со своей половинкой. Вещие сны или фантазии? Разве это важно? Главное — что Питер их больше никогда не увидит. Зачем, если теперь это все реально?