Sweet seventeen

POV Рэйчел Рот

      Ночь. Темнота.       Мрак? Вовсе нет — лучи лунного света окрашивают полотно воздуха. Прошивают его матово светящимися фонариками.       В моëм воображении лунная дорожка дрожит на глянцевом полу, как водная гладь под лëгким ветром. Внутри всë тоже изредка подрагивает, холодные влажные пальцы выдают волнение.       Я крадусь, словно морской тюлень в толщине водных слоëв. Именно так сейчас ощущается мой внутренний «ворон».       Подхожу к комнате Гара.       Дверь его спальни оставлена полуоткрытой. Мальчик-тигр привык быть чуточку беспечным.       Вот они: Гар и его привычка доверять людям. Позволить времени стирать эту черту характера настолько медленно — большой труд, который вызывает уважение.       Но от обещанного отмщения Гара не избавит ничто. Потому что теперь всë по-настоящему, всë серьëзно.       Пять минут назад в комнате взяв перманентный маркер, сейчас я открываю дверь и полуночным кошаком пролезаю в логово большого полосатого собрата.       Идти в полной темноте не приходится, шторы закрыты наполовину. Даже такие — довольно плотные, тяжеловатые — они толком и не спасают от холодного белого света луны и уж точно без пользы против огней города.       Тем лучше для меня.       Всë, как и планировалось, проходит без приключений. На лице Гара чëрно лоснится нарисованная маска, закрывающая верхнюю часть лица. И она безумно, до яростной дрожи в коленках и чесотки на кулаках напоминает маску Робина.       Но самое забавное останется персональным. Никто, кроме меня и Гара не будет знать, что на животе у этого свирепого тигра написано: «ПОЧЕШИ МОË ШЕРСТЯНОЕ БРЮШКО». Пока это напишешь, конечно, все слëзы от смеха вытекут, но оно того стóит.       Аккуратно совершив месть с пользой для мстимого (а он теперь поймëт, почему ночью люди укрывают своë тело), я преспокойно удаляюсь. Как хорошо, что у Гара в комнате нет зеркал!       Такой сюрприз замечательным утром! Предвкушение сладко укладывается в животе вместо позднего ужина. Хочется по-детски начать потирать ладошки в ожидании.       Наверное, это называется «азарт». Что-то буквально зажигает искорку желания получить больше.       Я возвращаюсь в комнату Гара. Беру маркер и приписываю на светлой коже, уже практически задевая край его нижнего белья: «ЗАПЛАЧУ ПЯТЬ ЦЕНТОВ!». В итоге получается, что за «почесать брюшко» Гар готов платить сам.       Преспокойненько и всë так же с удовольствием я выхожу из комнаты. Сверкаю улыбкой в ночи.       — Не знаю, за что, но вот мои пять центов, драгоценная, — хриплый голос Гара и блестящее изображение Джефферсона* у меня перед носом.       Как там оно?.. «Спасите наши души». —————————————————— *Изображение Джефферсона — портрет на пятицентовой монете.