Белое перо ангела и чёрное перо демона.

Сон Азирафаэля был не просто сном — это была галлюциногенная фреска, пылающая стыдом и вожделением. Кроули, застыв в эпицентре этого психического шторма, не мог отвести взгляда, словно зачарованный. Щемящее любопытство пригвоздило его к месту. Перед ним, в зыбкой бесконечности отражений, множился Кроули — демонический, властный, но не одинокий. В каждом зеркальном эхе его двойник прижимал к стене ангела, но не чопорного денди, а существо с растрёпанными золотыми кудрями, полуприкрытыми влажными глазами, губами, приоткрытыми в беззвучном мольбе. Руки Кроули-отражения терзали бежевый пиджак, пальцы, сгорая от нетерпения, впивались в белоснежную ткань рубашки у самого горла. — Умоляю, не надо… — шёпот ангела, казалось, звучал из самой ткани сна, но в зеркальных мирах его воплощение, изнывая, тянулось к своему искусителю, выгибая спину в отчаянном стремлении к большему соприкосновению. Картина мгновенно менялась. Ангел, облачённый лишь в набедренную повязку сотканную из золотых бликов, стоял на коленях посреди библиотеки, а изнанка его крыльев – не пушистая белизна, а опалённые перья цвета воронова крыла – трепетала в такт прерывистому дыханию. Кроули-Сновидец, стоящий за его спиной, хищно опрокидывал тома с полок одной рукой, а другой, властно сжимая бедро ангела, притягивал его к себе, так, что каждое ребро болезненно проступало под алебастровой кожей. Видение было настолько осязаемым, что настоящий Кроули почувствовал привкус медного возбуждения на языке. Его собственная демоническая природа отозвалась низким, утробным гулом, безошибочно распознав суть этой лихорадки. Это была не болезнь. Это было подавленное пробуждение, голод такой силы, что он начал пожирать ангела изнутри, принимая форму непристойных, запретных фантазий. — Так вот чего ты боишься, — прошептал Кроули в полутьме, его губы опасно близко к раскалённой коже шеи ангела. Его собственные пальцы, всё ещё обхватывавшие тонкую талию Азирафаэля, непроизвольно сжались. Он мог войти глубже в этот сон, стать не сторонним наблюдателем, а жаждущим участником той зеркальной версии себя, потянуть за ниточку этой греховной иллюзии… Физическое тело Азирафаэля под ним вздрогнуло, издав тихий, надломленный звук, похожий на стон. Пальцы ангела судорожно вцепились в шею Кроули, словно ища спасения. Найдя ангела в этой кромешной тьме разума, демон достучался до него. Азирафаэль обернулся, и видение темного искусителя рассеялось как дым. — Кроули! — воскликнул ангел. — Ты меня нашёл! — А ты сомневался? — ухмыльнулся Кроули, сжимая похолодевшую ладонь Азирафаэля и выводя его из состояния транса. Они оба сидели на полу книжного магазина, Кроули прижимал ангела к себе, пытаясь унять его дрожь. Когда Азирафаэль открыл глаза, его поразила метаморфоза, произошедшая с ним: перед ним был похудевший, подтянутый юноша лет двадцати. — Дьявол, что это, черт возьми?! Ангел был удивлен не меньше… — Побочный эффект, полагаю, — небрежно бросил Кроули, стараясь скрыть волнение. Он и сам не понимал, что именно произошло. Магия сновидений, безусловно, вещь непредсказуемая, но чтобы настолько изменить физическую форму… Это было чем-то новым. Азирафаэль ощупал себя, с недоверием рассматривая собственные руки. Молодость, которой он никогда не знал, ощущалась одновременно чужой и до боли знакомой. Память услужливо подсовывала воспоминания о тренировках с другими ангелами, о первом задании на Земле, о наивной вере в непогрешимость. Все это было очень давно, но теперь ощущалось как вчерашний день. — Я… я не понимаю, — пробормотал он, глядя на Кроули, словно ища ответа в его насмешливых глазах. Кроули, казалось, был озадачен не меньше. — Видимо, твои сокровенные желания имеют более… буквальный характер, чем я предполагал, — с усмешкой заметил демон, помогая Азирафаэлю подняться. — В любом случае, теперь ты выглядишь лет на пятьдесят моложе. Поздравляю. Азирафаэль, однако, не спешил радоваться. В глубине его души поселилось смутное беспокойство. Что, если этот внезапный прилив молодости был лишь временным явлением? Что, если за это придется заплатить? И, наконец, самый главный вопрос: что именно вызвало эту трансформацию? Был ли это просто побочный эффект сна или же нечто большее, связанное с тем, что он скрывал даже от самого себя?