Любить вопреки

      Он рисует. Выводит кровью их врагов узоры на её спине. А потом неспешно слизывает жидкость кончиком языка. И она тянется за этой лаской, словно маленький ребёнок за сладким.       Ребёнок... Девочка... Её девочка... Её дочка, которую она больше никогда не обнимет. От этой мысли физически больно.       От этой мысли хочется убивать. И она убивает. Вгрызается в глотки, вырывает сердца и отрывает головы. А потом рыдает, спрятов лицо у него на груди. Он не сопротивляется. Прижимает её, невесомо целует в макушку и убаюкивает. Он не говорит, что всё будет хорошо. Он обещает отомстить тем ублюдкам , что лишили их дочери.       Спать стало страшно. Стоит провалиться в мир грёз, и она снова сжимает крохотное тельце дочери. Холодное и безжизненное. Иногда ей кажется, что в тот вечер ей самой вырвали сердце. Она не знает как жить дальше. И всё, что ей остаётся это цепляться за него. Как за маяк в этой беспросветной толще боли.       А он и не против. Терпит все её рыдания, истерики и обвинения. Обнимает по ночам, не позволяет утонуть в пучине отчаянья, хотя сам давно ушёл с головой       Он разрывает глотки врагам, друзьям, просто знакомым, всем без разбора. Он заливает улицы Нового Орлеана кровью. И никак не может забыть ощущение холодной кожи под губами и пальцами, перестать слышать её последний крик, и видеть страх, что навсегда застыл в её зелёных глазках. Вырвать бы навсегда этот образ из памяти и из сердца. Чтоб не так больно.       Не успел. Не спас. Не уберёг. Хотя поклялся. Поклялся оберегать, даже ценой своей жизни. Кто он теперь? Без своей дочурки? Что его ждёт, ведь его надежда мертва...       И все что ему остаётся это присматривать за матерью его ребёнка. Не позволять молодой волчице окончательно лишиться человечности. Окончательно прощаясь с собственной.       Хотя какой во всём этом смысл!? Они ведь оба сломлены, разбиты. Обречены на вечную скорбь по дочери. Они уничтожены. Безвозвратно. И всё что у них есть это боль. Одна на двоих. Но даже так этой боли слишком много. Они тонут в боли, страдают и хватаются друг за друга.       Потому что кроме боли у них есть они сами. Они есть друг у друга и может, однажды, они смогут выбраться. Вместе.