горячая линия монреаль

я зову тебя червовой королевой, ведь ты даешь играть с собой, будто с картой, но в итоге в проигрыше только я.

Я сижу на ступенях университетского кампуса, лениво листая одну из своих наилюбимейших книг, которую мне заняла сестра перед отъездом на учебу: «Тропик Рака» — грязное и похабное, но в то же время такое правдивое произведение. И эта книга похожа на мою историю. Она такая же мерзкая, отвратительная и полна ненависти. Я отрываюсь и смотрю вдаль. Вижу тебя. Ты как всегда прекрасна, постоянно улыбаешься и строишь всем глазки. Твоя джинсовая юбка, драные колготки и алая помада — все так идет тебе. Ты идеальна. О, Лаура.. как жаль, что никто из твоего окружения не знает тебя. Ты видишь меня. Я знаю это, даже несмотря на твои темные очки. Ты всегда заметишь меня, Лаура, но никогда не подашь виду. Роешься в сумке, достаешь зеркальце и смотришься в него, будто в чем-то сомневаешься. Твои подруги как всегда несут чушь, но ты пристально слушаешь - знаешь, ведь в куче мусора можно найти бриллианты. Когда ты скрылась из моего поля зрения, я поднялся, заткнув книгу в сумку, отправившись домой. Тебя там уже не будет, но почему мне не все равно? Мы же даже не встречались. Спихиваю кеды, поднимаюсь в спальню. Идеально заправленная постель — я чертов эстет, иного не потерплю. Это тебя и бесило. Лаура, ты не смогла разрушить мой идеальный мир своим адским ураганом. Но я бы никогда не позволил сучке командовать мной. Я слишком сдержан для такого. Лежу на кровати. На электронных часах половина шестого вечера. В это время мы возвращались с занятий, твои руки были испачканы краской. Факультеты юриспруденции и изящных искусств: я ищу справедливости, а ты — красоты. Часто эти понятия несовместимы, как ни крути. На эту кровать я бросал тебя. Ты кусала мои губы, уши - все, что попадалось на пути твоих острых зубок. Я пропускал твои короткие крашеные волосы сквозь пальцы, пока ты отсасывала мне. Словно последняя шлюха, но ты делала это умело. Ты всегда была такой самостоятельной. Играла со мной. Прижимая мои руки запястьями к этой кровати, ты седлала мой член, целуя меня. Твоя помада размазывалась по моим щекам. Мои ослабленные стоны возбуждали тебя, они отдавались фейерверком где-то в районе твоего клитора. Твоя небольшая грудь вздымалась каждый раз, как ты поднималась, а я лежал в беспамятстве, бормоча твое имя. Мы сидели утром перед университетом молча, я готовил тебе завтрак. На тебе моя полосатая рубашка, мы пили гранатовый сок из одного стакана, боясь посмотреть друг на друга. Думаю, ты любила меня, Лаура. И любишь сейчас. Своего тихого и послушного Гильермо. Когда-то, в те времена, когда я был совсем зелен, случилось нечто, что всегда напоминало мне тебя. Она была похожа на тебя. Такая же самоуверенная. Такая же жаждущая. Она трахнула меня, а я и пискнуть не смог. И все что я помню - блеск в ее глазах. Прямо как у тебя. Наверное, я навечно останусь жертвой. Ты говорила, что это лишь фаза. « Любви нет, Гильермо. Гильермо, ты не можешь любить. Не можешь любить меня. » Сколько раз я прокрутил эти фразы в своем мозгу. Но ты шептала мне совсем другое, когда мои демоны душили меня. « Гильермо, я рядом. Я люблю тебя, мой ангел. » Ты рыдала, когда я ушел. Именно так, это я ушел. Потому что устал. Мы трахались, завтракали утром, трахались, завтракали — и так до бесконечности. Рыдала мразью, переходя на крик, на какой-то чудовищный визг, моля меня остаться. Какой же жалкой ты стала, Лаура. Когда ты поняла, что любовь — никакая не фаза, я осознал, что любить это просто не твое. Как не мое — быть с тобой. Я закуриваю твой любимый сорт, и дым прожигает мне горло. Когда мы были (не)вместе, я многое понял. Я пытался любить тебя, но не смог. Ты не пыталась, но очень хотела. Запиши то, чему я тебя учил, моя червовая королева. Оно тебе пригодится. Но только не со мной.