You're not paying attention to me

      Новый день, новые заботы. Свободное время появляется нечасто, и Намджун снова тратит его не на Чонгука, что так сильно жаждет его внимания. Иногда они не видятся целыми сутками из-за загруженности и силы остаются только на то, чтобы завалиться в кровать, укутаться в одеяло и уткнуться носом друг в друга. В такие моменты младший ходит поникшим и грустным, потому что зависим от проявлений любви и от самого Намджуна, действующего на него словно зарядка для телефона. И сейчас, видя старшего, вновь проводящего свои свободные минуты не с ним, не может удержаться, чтобы не попытаться получить немного его заботы. Нервы сдают, и Чонгук, возмущённо причитая, направляется в его сторону. — Хён, ты постоянно занят своей работой. Мне уже кажется, что ты про меня забыл. Ты совсем не уделяешь мне внимания. А я так скучаю по тебе… хочу обниматься и целоваться. — Прости, Гуки… Ещё одна страничка и я весь твой, — Намджун сидит на диване, сосредоточено вчитываясь в строчки новой, недавно приобретённой книжки, периодически поправляя спадающие очки.       Чонгук не хочет ждать, поэтому седлает бёдра старшего, прижимаясь, и устраивает свои руки на его шее. Джун по привычке сразу сжимает свободной рукой мускулистое бедро младшенького. Чонгук начинает массировать его шею и затылок, то с нажимом, то нежно поглаживая, плавно переходя к голове, зарывается в мягкие волосы. Намджун издаёт тихий вздох, и Чонгук чувствует, как усилилась хватка на его бедре: — Чонгуки, ты отвлекаешь… я ведь попросил не… ах… — громкий стон срывается с губ старшего, когда Чонгук внезапно резко толкается бёдрами навстречу, задевая пах. — Хён, ты такой шумный… — Чонгук кусает за подбородок и легко целует в губы. — Продолжай читать, пожалуйста.       В последнее время Намджун часто занимается в тренажёрном зале, поэтому его мышцы заметно увеличились, что не может не радовать младшенького, который так обожает его трогать. — Ты стал таким большим, — Гук проводит по плечам, спускается ниже, щупая грудные мышцы через футболку. Ещё ниже. Намджуну с трудом удаётся сдерживать вздохи, он уже не вникает в суть читаемого, пробегаясь глазами по строчке раз за разом. Рука Чонгука накрывает его член через одежду, и ему приходится сильно закусить губу, чтобы не застонать. — Что ты там такое читаешь, что так хмуришь брови? — Чонгук явно издевается. Соблазняет и выводит из себя. — Не приставай, — Джун с силой шлёпает младшего по его красивой заднице, отчего тот громко вскрикивает и падает на его грудь. — Дай мне ещё минутку, малыш, — Намджун чмокает его в губы, носик, щёки и возвращается к чтению.       Чонгук не затихает, продолжает ёрзать, вдобавок целует шею, кусает ключицы, оставляет засосы. Он знает, что Джун будет сердиться, злиться, но также знает, что бывает, когда он срывается. — Ты ведь специально, да? — Чонгук лишь прячет улыбку у него в шее. — Хорошо, ты сам напросился, — он снимает очки, аккуратно убирает их и книгу на стоящий рядом журнальный столик, а затем резко дёргает Чонгука за бёдра на себя, прижимая вплотную, сжимает одной рукой его ягодицы, а другой хватается за волосы на затылке. Подвигает его голову так, чтобы их губы почти соприкасались, но держит сзади, чтобы Чонгук не смог его поцеловать. — Непослушный мальчишка, — их губы отделяют миллиметры, и Чонгук порывается заполучить поцелуй, но его отдёргивают, заглядывая в глаза. В них — ни капли сожаления и раскаяния, только озорные огоньки и желание. Намджун понимает, что всё это было частью коварного плана младшего. Что ж, сегодня они сыграют по другим правилам.       Джун берёт за запястья ничего не понимающего Чонгука, заводит их за его спину так, чтобы младший опирался руками сзади на диван, а затем сжимает их своими коленями. Поза неудобная, и Чонгук почти заваливается назад, но старший его придерживает за талию, забираясь руками под рубашку. — Хён… ч-что ты делаешь?.. — младший задыхается от прикосновений и неожиданного поворота событий. — Я ведь предупреждал, чтобы ты вёл себя хорошо… — Намджун медленно расстёгивает пуговицы на его рубашке, оголяя грудь и пресс, проводя по ним руками, оставляя поцелуи следом за касаниями. — Но ты не дал мне дочитать, а я ведь просил всего лишь минутку, — он снова оглаживает бёдра, оставляет мягкие дразнящие поцелуи под пупком, наслаждаясь хныканьем младшего. — П-прости, пожалуйста… я больше не буду так делать, — старший изгибает бровь в неверии. — Правда-правда…       Намджун усмехается и переводит свой пристальный взгляд ниже, туда, где джинсы младшего недвусмысленно натянулись, где он больше всего хочет получить касаний. — «Ты стал таким большим», да, Чонгуки? — передразнивает недавно сказанные младшим слова, проводя пальцем вдоль ширинки. Чонгук больше не может себя сдерживать и закидывает назад голову с громким стоном. Намджун всё так же мучительно медленно расстёгивает пуговицу на его джинсах, затем молнию. Он тянет белую резинку показавшихся боксёров и резко отпускает. Та звонко шлёпает Чонгука по животу, оставляя за собой красную полосочку и вырывая громкий выдох из его груди.       Расстёгнутая рубашка младшего, до этого висевшая на нём и ничего толком не прикрывающая, оказывается сдёрнута с плеч и благополучна забыта где-то там внизу, в районе сдерживаемых Намджуном рук, позволяя старшему разглядывать излюбленное тело, наслаждаться его изгибами. Он всё также продолжает мучить Чонгука, покрывая его лицо, шею и плечи жаркими поцелуями, лаская его тело своими большими руками, одаривая едва ощутимыми, щекотливыми и дразнящими прикосновениями, от которых младший сходит с ума. Его кожа, кажется, горит в тех местах и он уже просто дрожит.       Руки младшего совсем ослабевают, поэтому Джуну приходится положить его на диван. Он нависает над ним, выцеловывая и поглаживая каждый миллиметр его тела, заставляет Чонгука чувствовать себя так хорошо, что он забывает обо всём на свете. И только низкий голос, доносящийся прямо у его уха, прерывает получаемое от поцелуев удовольствие: — Ты был таким непослушным, Гуки… — Намджун отстраняется, оставляя напоследок поцелуй в родинку под губой. Ухмыляясь, он указывает взглядом на член младшего, всё ещё скрытый тканью боксёров. — Придётся тебе разбираться со своей проблемой самому, — старший встаёт с дивана, Чонгук смотрит на него удивлённо и испуганно. — Я в душ, сладкий.       Дверь в ванную он конечно же не закрывает, потому что не может оставить своего парня без завершения вечера. Гук незаметно заскакивает следом, стаскивая наконец с себя джинсы.