Их любовь безгранична, будто космос.

— Какого это — целоваться с парнем, а? Расскажешь нам, Комаэда?! Хиёко тычет на него пальцем, по прежнему оставляя свою гадкую ухмылку. Весь 77-В класс замолк и повернулся в их сторону. Вот чёрт. — Н-нет, ты что-то путаешь, Хиёко! — Нагито поднимает перед собой руки в утешительном жесте, натягивая неловкую улыбку. Конечно же он врет. Буквально пять минут назад Комаэда плавился в руках Хаджиме Хинаты — ученика резервного курса с зелеными глазами, что так и раздевают взглядом счастливчика. Не сказать, что Нагито был бы против, если бы его зеленая куртка спала с плеч, а мягкие ладони Хаджиме скользнули под его белье, так нещадно вырывая из Комаэды тяжелые всхлипы, но… им лучше оставить это на потом, где-то вне школы. Нагито правда боялся осквернить репутацию Хинаты, ведь он — самый успеваемый ученик резервного курса, хотя счастливчик уверен, что и многие абсолютные ему уступают. Хаджиме — его лучшая надежда, вечная и непробиваемая. Нагито готов преклонить перед ним голову, а потом опуститься на колени, чтобы вылизать его ботинки. До блеска, до онемевшего языка, затекших рук, — и пусть он занесет заразу. Комаэда иногда ужасался мысли, что он готов выполнить любое указание Хинаты, ведь он — резервный ученик, коих парень на дух не переносит, так что же пошло не так в его восприятии?.. Хаджиме сводит его с ума… так медленно и метко. Нагито помнит их первую ночь вместе: розовый закат, что так мило разбавлен кусочками облачков. Ах, как же невероятно трепетно Хаджиме тогда запустил пальцы в волосы Нагито, сравнивая их с пушистым облаком… от одного этого воспоминания ему хочется пищать. Тот день был по-настоящему волшебным, ведь жужжащие сверчки были так кстати, когда два парня держались за руки, крепко переплетенные замком, а неярко светящие фонари помогали не споткнуться о камень по дороге. Руки Хинаты на собственной талии, горячее дыхание на губах и резкое прикосновение. А потом ещё, ещё, ещё… и они забылись. Настолько сильно, что чуть не потрахались прямо там. — Ха, что за дерьмо ты несешь? Думаешь, я настолько глупая, чтобы спутать такой мусор как ты с кем-то ещё?! — Сайонджи бушует, и это очень проблемно, — Махиру, вот что он о себе возомнил! — Хей, Хиёко, мне кажется, что ты пере— — Так что, Комаэда, расскажи же всем своим одноклассникам свои ощущения! Может, тогда тебя станут ненавидеть ещё больше, хахаха, ущербный! — девочка заливается отвратительным смехом, что так и норовит Нагито поднять руку. Резко в его голове что-то будто щёлкает. Ладонь опускается на лицо, которое озаряет улыбка. Нагито сгибается на две части, заливается громким смехом, чем пугает Сайонджи. Её эмоции меняются быстро, почти похоже на панику, но Махиру обнимает её за плечи, так же смотря с ужасом на смеющегося Комаэду. Счастливчик глядит на нее сквозь пальцы горящими глазами, по прежнему улыбаясь. — Знаешь, это было впечатляющее… да, Хиёко Сайонджи, целоваться с парнем — невероятно, но, как жаль, тебе, наверное, никогда не придется этого ощущать, но ничего, я обязательно расскажу тебе все детально! — Нагито хохочет, выбегая из класса с пунцовым лицом. Никто из класса ему в след ничего и не сказал, — попросту нечего. Тишина будто обрекла собой этот кабинет. — Какого чёрта, Комаэда… — Хаджиме, всё это время стоящий за дверью, даже не может подобрать правильную формулировку предложения. Руки вспотели, а мозг совсем отключился. Его мысли заняли только слова беловолосого, его поведение, да и вообще всё, что его касается. Хината хохочет, возвращаясь в свой корпус. Сегодня ночью они поговорят.