Их любовь безгранична, будто космос.

Нагито не назвал бы себя постоянным курильщиком, даже учитывая количество потраченных денег на все те картриджи для джула*. Просто всё навалилось как-то резко, почти болезненно. Обвинять стресс — лучшее, во что он хочет верить, поэтому тема была закрыта ещё пару лет назад. Комаэда проклинает свои болезни, которые категорически запрещают ему вдыхать ядовитый дым, ведь соблазн всегда так велик, настолько велик, что он поддается, а остановиться желания нет никакого. Парень вздыхает, устраиваясь на лавочке в парке. Его руки уже автоматически тянутся к секретному кармашку в сумке, выуживая длинную палочку джула с малиновым картриджем. Быстро заменив один на другой с трясучкой в руках, парень подносит ко рту и вдыхает. Сегодняшний день не отличался от рутины, даже учебой не сильно завалили, но чувство чего-то грубого преследовало его. Кажется, этому стоит перестать удивляться, ведь его удача только так и работает. Хочется просто уйти от мира. Тело радуется знакомому ощущению, на душе становится как-то легче. Нагито расслабляется, доставая телефон, чтобы хоть чем-то себя развлечь, но возле него кто-то садится и он явно недоволен. — Ты меня вообще слушал? — Мнение резервников разве учитывается? На него смотрят злобно, просверливают взглядом. Какое же упорное негодование. — Прости, я не хотел. Хаджиме Хината — друг Комаэды с резервного курса, хотя… счастливчик не уверен, что для Хинаты он тоже друг. Он был первый и последний человек, который знал о маленьком пристрастии Комаэды. И, к большому сожалению, одобрения он не получил, а только выговор и отнятые картриджи. Но ничего, он купил себе новые. — Ты же совсем себе здоровье посадишь, ну что ж такое, — рука Хинаты пытается ухватить сигарету из рук парня, но тот проворно отворачивается за затяжкой, после выдыхая прямо в лицо Хаджиме, — твою мать. Руки развахивают перед лицом, пока резервный пытается откашляться. Нагито пытался показаться крутым? — Хината-кун выглядит напуганным. Я снова сделал что-то не так, верно. — Да, например вдохнул эту гадость снова. Сколько уже за этот день? — Хаджиме последний раз кашляет в кулак, переводя взгляд на Комаэду. Вокруг них нет ни души, только птицы летают с дерева на дерево, время от времени щебетая песни. Так тихо и мирно, когда солнце светит, а на небе ни тучи. — Первый, — Нагито ловит недоверчивые глаза на себе, — честно! Хаджиме хмурится, но искренне хочет верить. Да и зачем ему врать, они вроде как друзья… или Нагито так не думает? Хаджиме когда-то в крысу — чего он не хотел! — прочитал медицинскую карту счастливчика, что очень его напугала. Почему парень не живет каждый день с радостью, благодаря свое сердце, которое не отказало? Хината надеется, что это была и осталась его маленькая тайна, поэтому старается всеми способами сделать жизнь Комаэды легче. А он вдыхает малиновый дым. — Знаешь, наверное, это и правда не мое дело, — резервный таки поднимается, собираясь уходить, ведь конспекты сами себя не выучат, но напоследок он решил сказать пару слов. Ладони мягко накрывают пальцы счастливчика, притягивая джул к себе. Это первая его затяжка, но она настолько удачна, что Хаджиме дразнит Нагито выдохом дыма тому в лицо, наблюдая за кашлем и зажмуренными глазами, — я просто волнуюсь о тебе. Русоволосый вежливо улыбается и уходит, пока его собеседник сидит с пунцовыми щеками и непонимающим лицом, что вскоре заменяет счастливая, искренняя улыбка. — Да, я… я больше не буду так.