Apocalisse nelle loro mani

Первой пробуждается Война, рождённая в мире самой хрупкой из рас. В зеркале отражается человеческая малышка с пушистой чёлкой, падающей на горящие голодным, яростным пожаром багровые глаза. Пухлые губки корёжит жестокая усмешка, которую некому убрать с детского личика — ведь её любимый господин Смерть ещё только-только готовится прийти в этот мир, ещё спит. Она чувствует, что в этот раз она — первая. — Повеселимся? — кивает отражение, и Гермиона Грейнджер заливается сумасшедшим, торжествующим смехом. Следующей приходит Чума, открывая глаза после нескольких секунд комы. Ай-я-яй, Пандора, неужели тебя ничему не научило время? У маленькой Луны — затянутые молочной паволокой глаза, с утонувшими в тумане зрачками, седые, вечно секущиеся пряди и удивительно здоровое тело. Рядом с ней вянут хризантемы и гниют яблони, рядом с ней пахнет раффлезиями, рядом с ней… Трепещет крылышками чумная бабочка, созданная Смертью в самом первом рождении. На языке чувствуется вкус свежей крови, а значит… — Мы скоро встретимся, Война, — мечтательно обещает Луна Лавгуд. Голод — третий. Он — сын волшебницы и волшебника, неинтересный никому шестой. Обжора, лентяй, слабак и лучший друг Лунатички Лавгуд, а значит — тоже странный. Рональд подслеповато щурит глаза и поедает очередное пирожное, подаренное братцами-близнецами, зелёная бутылочная крошка вихрем кружится около зрачков, Голод на то и Голод, чтобы переварить что угодно. — Надо бы отшутиться в ответ, — замечает младший из братьев Уизли. Чума переливчато смеётся, роняя с губ вместе со смехом жёлтую лихорадку. Последним вспоминает всё Смерть, когда рядом падают три трупа и раздаётся раздражающий поросячий визг. Усталый вздох вырывается сам собой, чёрная бездна смотрит на глупого человеческого ребёнка — Дадли, как подсказывает оттеснённая на самые задворки сознания память первых восьми лет в этом веке — маленький поросёнок не выдерживает, чуткого обоняния касается запах мочи и кала, давно знакомый благодаря Войне и Чуме. — Заткнись, — приказывает старейший из Всадников и разворачивается в сторону дома Дурслей. Гарри Поттеру нужно кое-что узнать, прежде чем искать остальных. Благо, они уже пробудились, как тонко намекает мёртвая бабочка над его плечом, привкус свежепролитой крови на языке и сладкий аромат, оседающий на рецепторах.