rA9 любит котиков. Часть 2

— Нет, — сказала Хлоя-66, отбирая у Камски добытые Гэвином очки. — Эй, — возмутился тот. — Отдай. Почему Гэвину можно, а мне нет? — Потому что ты человек, — ответила Хлоя-66. — С этим сложно спорить, — заметил Камски, но всё равно попробовал ещё пару раз отобрать устройство у Хлои-66. — Ладно, сдаюсь. Ты закончила анализировать? — Генерируемое «Устройством Расширения Сознания» излучение при использовании вызывает галлюцинации и зависимость, — ответила Хлоя-66. — Эффект заметен для пользователя не сразу. — Возможно, триптокаин ему выписали для маскировки последствий работы УРС, — предположил Гэвин, получая удовольствие от наблюдения за разворачивающимся действием со стороны. — Итак, что мы имеем: ФБР изобрело инструмент, который должен был помочь… — Доработало, — вставил Камски, успевший уткнуться в свой ноутбук. — Я вижу в коде решения из неудавшегося совместного проекта Киберлайф и спецслужб несколько лет назад. — Маркус? — вспомнил Гэвин. — И он в том числе, — подтвердил Камски. — Это объясняет, почему увиденная дополненная реальность показалась очень «андроидской», — сказал Гэвин, первым познакомившийся с действием УРС. Им удалось частично обойти защиту ФБР и проверить только три режима: «рабочий кабинет», который напоминал упрощённую Матрицу, позволяющий работать с документами и найденными уликами, «игровой», где можно было зачем-то кидать мячик в стенку, и «анализ окружающего пространства». Благодаря последнему Гэвин выяснил: в кабинете Камски, где они заперлись с «трофеем», стол сделан из металла, на кофейной кружке обнаружились чёткие отпечатки (вероятнее всего, Камски, но система не определяла точно из-за отсутствия связи с сервером ФБР) и множество других мелочей. Как детектив он понимал ценность такого инструмента. Возможно, поэтому Норман с очками и не расставался. Как Гэвин Рид он сказал: «Нет» — и отложил их от себя подальше. Лучше полагаться на собственный опыт и знания, а не на подобные костыли. — Андроиды видят не так, — возразил Камски, выведя на экран картинку с очков. — Перед нами всё же интерфейс, адаптированный под человека. — А как? — уточнил Гэвин. — Полученные оптикой данные переводятся в цифры и анализируются через сотни фильтров для распознавания: какие объекты перед ними, их границы и что о них говорится в базе, — ответил Камски. — Однако это не выглядит для них картинкой или видеорядом с подписями, для такого нужно отдельно преобразовать данные обратно. Последнее полезно, например, если я захочу выяснить, правильно ли андроид представляет пингвинов и не добавляет ли им несколько лишних крыльев. Твоё восприятие ещё сложнее. С одной стороны, твоя система тоже переводит входящие данные в цифру, с другой, для тебя она их преобразовывает так, как их увидел бы человек. Ну, примерно. Совсем точно у меня повторить не вышло, но я старался. Человеческий мозг очень много дорисовывает от себя и стирает большинство деталей. — Что очень мешает работе, — согласился Гэвин, ещё в академии усвоивший правило: свидетелям верить опасно. — Вернёмся к делу. ФБР доработало инструмент, который оказался бы весьма полезен при расследованиях, но при этом он оказался крайне вредным для носителя. — Некромантия никому не идёт на пользу, — сказал Камски. — Странное решение развивать VR-технологии: рынок ещё несколько лет назад показал их несостоятельность. Хотя какие на них возлагали надежды… — Очки выглядят естественнее снимающего планшета, — пожал плечами Гэвин. — Можно вести скрытное изучение, чем, собственно, Норман и занимался. Итак, он обнаружил, что они смертельно опасны и… — … и что он не первая жертва, — перехватила Хлоя-66. Гэвин возмущённо на неё посмотрел. Опять перебили! А потом перевёл взгляд на экран, где высветились внутренние документы с грифом «совершенно секретно». Четыре досье на других агентов, все с пометкой «мертвы». Пфлять. Для проворачивания подобного требуются такие ресурсы… …что попытка добиться справедливости обречена на провал. Норман должен был это понимать. — Я могу сделать лучше, — сказал Камски, раскопавший в базе данных УРС техническую документацию к ним. Гэвин замер, картинка сложилась. — Вот чего Норман хотел бы, — сказал Гэвин. — Сама идея хороша, но её исполнение… Камски протянул руку, и Хлоя-66 спокойно отдала ему очки. — Человек — самое слабое звено в этой цепочке, — сказал он. —Можно спокойно обойтись без него. Правда, чтобы всё получилось, придётся решить множество сложных задач, но вызов интересный. — Я слышу топот убегающего в страхе от тебя творческого кризиса, — оценил Гэвин воодушевление в голосе Камски. — Только готовься, результат мне не понравится. — Полагаю, в вашем отделе работы хватит на всех, рассматривай скорее как помощника, а не как конкурента, — сказал Камски. — Но так, по первым прикидкам, для нормальной обработки данных потребуется слишком дорогостоящая начинка… Хм… Да, массовое производство будет нецелесообразным. И с учётом того, что УРС попал к нам не совсем легально, то вряд ли до него дело вообще дойдёт. Гэвин пожал плечами. С одной стороны, расчётам Камски он мог поверить, но с другой… тот же всё равно найдёт лазейку! Озвучивать Гэвин это, конечно, не стал. — Приступишь завтра, когда мы полетим в Детройт? — спросил он. — Сначала завершу тестирование последнего обновления для Хлои, — ответил Камски. Гэвин кивнул и забрал у него очки. Как там сказал тот «Шакал»? «Твоя смерть не будет напрасной. Твоё дело продолжится». Теперь Гэвин мог сказать, что и они с Камски присоединяются к этим словам. Пусть знание правды о произошедшем не поможет добиться справедливости для Нормана, его смерть не будет бессмысленной. — Дело закрыто, — сообщил Гэвин. Очки мигнули голубым.

***

Больше всех возвращению Гэвина обрадовался Арчи. На втором месте внезапно оказался капитан Фаулер, нагрузивший Гэвина огромной виртуальной «стопкой» новых дел. Детройт времени не терял: перестрелки, бытовая драка со смертельным исходом, старый сгоревший автомобиль с трупом внутри. От последнего дела Гэвин ожидал подвоха, но отчёт специалистов показал, что подожгла автомобиль сама жертва, закинувшаяся красным льдом, пролившая на себя горячительные напитки и решившая в этих условиях закурить традиционные сигареты. Выбраться из открытого автомобиля сил ей уже не хватило. Не криминал. Дело закрыто. Люди порою очень странные. Да, красный лёд с улиц Детройта не исчез. Его стало значительно меньше, но тот, кому было очень нужно, без проблем мог его себе достать. Чем там занимается отдел по борьбе с наркотиками, который располагался в соседнем участке? Хотя это дело такое, труднопобедимое, Гэвин признавал. Большая часть участка разбрелась по каким-то делам. Кто в поле, кто по судам, а лейтенант Андерсон ушёл на допрос важной шишки по относительно громкому делу об убийстве крупного польского бизнесмена. Полицейских андроидов тоже наблюдалось меньше, чем обычно: вокруг места преступления патруль временно усилили. Вообще, изначально дело предназначалось детективу Коллинзу, но как только на него налетели журналисты, капитан Фаулер переиграл распределение. Детектив Коллинз совершенно не возражал и был рад избавиться от такой головной боли. Лейтенант Андерсон справлялся с прессой на порядок лучше. Он им нравился. Гэвин в деле не участвовал, но ему, соседу по столу, приходилось периодически отвечать на вопросы из серии: «А где лейтенант Андерсон?», «С кем я могу поговорить о…», «У меня есть информация, где найти лейтенанта?», «Куда, чёрт побери, Хэнка опять унесло?» (капитан Фаулер отличался лаконичностью) и иногда даже «А у него можно взять автограф?». Поэтому когда очередной андроид-полицейская со стойки регистрации спросила: «Где я могу найти лейтенанта Андерсона?», Гэвин приготовился ответить: «В допросной!», но оторвавшись от отчёта, порадовался, что не ляпнул сразу. Андроид держала за руку маленького мальчика в футболке с Человеком-Пауком, лицо которого совпадало с фотографией на соседнем столе. Причём мамы нигде не было видно… Хотя ей, вроде, не давали пропуска к ним в отдел. Интересно, как она убедила дежурного андроида провести к ним ребёнка? Тут же столько того, что не стоит ему видеть! На том же столе лейтенанта Андерсона вполне могли остаться какие-нибудь фотографии с мест преступлений. Он же не имел привычку держать стол пустым, в отличие от Гэвина. Решение пришлось принимать быстро. Прости, отчёт. — Он сейчас занят, — ответил Гэвин и, наблюдая, как у андроида загорается жёлтым диод, добавил: — Я присмотрю за Коулом, если он не будет против. Коул, подождёшь отца вместе со мной? — Откуда вы знаете моё имя? — спросил мальчик недоверчиво. — Я работаю детективом вместе с твоим папой, который много рассказывал о тебе и показывал твои фото, — ответил он ему. — Меня зовут Гэвин. — О, ты тоже умеешь стрелять, как папа? — спросил Коул. — Лучше всех в участке, скажу тебе по секрету, — ответил Гэвин, заговорщически понизив голос. — Умение стрелять — это сила. А с великой силой… — …приходит великая ответственность! — продолжил Коул кодовую фразу. И забрался на соседний стул, который Гэвин пододвинул ближе. Дежурный андроид прекратила мигать жёлтым диодом. — Параметры миссии скорректированы, — сообщила она. — Миссия завершена. Хорошего дня. И пошла обратно на своё рабочее место. — Почему эта тётя говорит так странно? — спросил Коул. Гэвин на секунду задумался, подбирая ответ. Камски как-то упоминал исследование Киберлайф, что до шести-семи лет дети не до конца могли отличить андроидов от людей, да и голосовых помощников в умных домах часто воспринимали живыми. С учётом нелюбви Хэнка к андроидам в целом, Коул мог мало пересекаться с ними в своей жизни. Сколько сейчас ему? Без пары месяцев четыре года? — Она другая, — пояснил Гэвин. — Не человек, а очень похожий на него робот. Их обучают говорить немного иначе, чем людей, чтобы не путаться. — У нас в детском садике есть такой! — рассказал Коул. — Зовут Лола. Она почти ничего не говорит, только убирает наши игрушки и моет посуду. — А почему ты сейчас не в садике? — спросил Гэвин. — У няни Кейт резко заболел живот, она лежит и не может с нами играть, поэтому она сказала Лоле позвать всех родителей. Потом приехала мама и пообещала мне показать, где работает папа! — А мама сама не осталась? — Нет, у неё «проект», — последнее Коул произнёс «по-взрослому» серьёзно. Очевидно, он не знал значения этого слова, поэтому спрашивать подробности Гэвин не стал. В целом, картинка сложилась. Итак, на первый план вышел вопрос: чем можно занять почти четырёхлетнего ребёнка в полицейском участке? Желательно, чтобы и ребёнок, и участок остались целы. Вряд ли на внутреннем сервере случайно завалялось несколько гигабайтов мультиков среди рабочих документов. Гэвин заглянул в ящик своего стола, где, к счастью, нашлась небольшая стопочка бумаги и карандаши с тех времён, когда он активно занимался архивом. Да, тот редкий момент, когда неполный переход на электронный документооборот даже к лучшему. У лейтенанта Андерсона наверняка по ящикам отыскалось бы больше (он многое продолжал делать на бумаге), но Гэвин не стал к нему лезть. — Давай порисуем, — предложил он Коулу. — Да! Сначала Коул нарисовал дом, который представлял из себя неровный прямоугольник, и треугольник-крышу сверху. Гэвин помог дорисовать пару окон и дверь, чётко по инструкциям мальчика («Дверь посередине, окна где-то вот и вот»). Рядом они вместе пририсовали машину (Гэвин — корпус, увиденный на парковке участка, Коул — приплюснутые колёса и лучи от фар, чем-то похожие на кошачьи усы). — А вот тут добавь собаку, — потребовал Коул. — Какую? — уточнил Гэвин. — Большую и добрую, — описал Коул. — У неё длинные уши, белые лапы и пятно на хвосте. Про собаку лейтенант Андерсон не рассказывал, поэтому нарисовать похоже Гэвин вряд ли бы смог, но Коула устроила приблизительно совпадающая с описанием собака. — А как зовут? — спросил Гэвин. — Сумо! — рассказал Коул. — Он ждёт нас дома. Папа говорит, что он спокойный и послушный, поэтому его можно оставлять дома одного, а меня нет. Хотя Сумо грызёт мои игрушки, пока я не вижу, но я не обижаюсь. Папа говорит, что он тоже маленький, а с маленькими надо делиться. Гэвин кивнул и пририсовал Сумо косточку, причём самым сложным было не сделать её слишком реалистичной. Всё-таки костей на своей работе он повидал уже немало (да и в целом, как подозревал Гэвин, его способности к рисованию больше основывались на копировании, поэтому упрощение давалось хуже). — Так он не будет грызть твои игрушки, — заметил Гэвин. — Отлично! При помощи жёлтого цветовыделителя Коул изобразил солнце (запутавшись в лучах), а зелёным несколько минут целеустремлённо самостоятельно закрашивал газон. Гэвин даже успел быстро ответить на несколько сообщений от коллег-специалистов, накопившихся за это время. Лейтенант Андерсон всё ещё был на допросе. Ладно, импровизируем. В ход пошла завалявшаяся в ящиках печать с логотипом полиции Детройта. Коул торжественно проштамповал ей рисунок, а потом продолжил шлёпать по чистым листам (а также пару раз по себе) и явно пришёл от этого в полный восторг. Причём его даже не особо волновало, что он не знал, как читаются надписи, ему понравился сам процесс появления оттиска. Понимание последнего Гэвину давалось сложнее, но он никогда и не был ребёнком. Затем Тина (явно по просьбе вездесущей Хлои) принесла им йогурт, сок и печенье и убежала по рабочим делам (оставив Гэвина без шансов отлучиться за кофе). Коул печенью обрадовался, оказалось, он его любил. А также он любил мороженое, шоколад, макароны, пиццу и пончики, правда, папа не разрешал их много есть. Хлоя, видимо, рисковать не стала. Гэвин мысленно поблагодарил её за помощь. Так их и застал лейтенант Андерсон: болтающих о разной вкусной еде (Гэвин не стал говорить ребёнку про кофе с лимоном, рано, но в пиццах и сладком разбирался неплохо). Гэвин краем глаза уловил небольшую заминку, стоило лейтенанту Андерсону увидеть Коула. Лейтенант слегка нахмурился. Если бы Гэвин за ним не наблюдал, то точно бы не заметил. Всё же полицейский участок — не место для ребёнка. А если вспомнить события прошлого года… — Пап, смотри, что мы с Гэвином нарисовали! — показал Коул, подпрыгнув с места и подбегая к отцу. Мгновение — и глаза Хэнка затопила нежность, хотя напряжение всё же осталось. — Очень похоже, — улыбнулся лейтенант Андерсон. — Не ожидал тут тебя увидеть, Коул, что-то случилось? — Садик закрыли, и мама привела меня к тебе в гости! — М-м, — понимающе протянул лейтенант Андерсон. — Коул, ты ведь не доставил хлопот Гэвину? — Всё в порядке, — отозвался Гэвин. — Коул вёл себя хорошо. — Большое спасибо, Гэвин. Если бы я знал, то постарался бы закончить раньше. — Я хочу гулять и кормить уток, — заявил Коул. — Пап, пойдём? — Какой деловой, — произнёс с улыбкой лейтенант Андерсон. — Мне бы хотелось сначала узнать, обедали ли вы с Гэвином? Вам, молодым организмам, это делать обязательно. — Йогурт, сок и печенье, — отчитался Гэвин и кивнул в сторону мусорки. Лейтенант Андерсон кивнул, попрощался и увёл Коула обедать нормально. Скорее всего, в кафе через две улицы, Гэвин знал, что там часто обедал лейтенант, когда не брал с собой еду из дома. Отчёт с рабочего терминала посмотрел на Гэвина с укором. Подождёт ещё, не горит. Сначала кофе! И Гэвин, быстро прибрав на столе, отправился за его добычей.