rA9 любит котиков. Часть 2

— Можешь нас не ждать, — сказал Гэвин чёрному автомобилю. RK400 понятливо подмигнул фарами и попятился назад до ближайшего места, где он мог бы свободно развернуться. Гэвин не сомневался, что тот самостоятельно доберётся до дома Камски. — На этой улице и на соседних с ней нет камер, — сказал RK900, оглядываясь по сторонам. — Тут и люди-то не живут, — заметил Гэвин. — Ты должен был определить по геолокации. — Я её отключил, — пояснил RK900. — Так интереснее. — И даже мои действия сейчас не просчитываешь? — уточнил Гэвин с сомнением. — Я мог бы, но не буду, — ответил RK900, убирая руки за спину. — У тебя есть план, и для меня этого достаточно. — Тогда… первый его пункт ждёт нас за воротами, — сообщил Гэвин. — Надеюсь, что хозяйка не меняла код на замке последние три недели. — В крайнем случае мы вполне можем перемахнуть через забор, — предложил RK900, оценив высоту. — Я не вижу на нём сигнализации. Гэвин даже замер перед панелью замка, оценил забор и не удержался: — Камски заложил в тебя такие же паркурские навыки, какие в Маркуса? — Я не знаю, — ответил RK900. — У меня не было возможности сравнить себя с кем-либо кроме Хлои. — А она бы смогла? — поинтересовался Гэвин. — Её внешность весьма обманчива, — уклончиво ответил RK900, мигнув жёлтым. — Но она просто бы не стала. — И правильно, — кивнул Гэвин, открыв дверь. За забором обнаружился небольшой одноэтажный дом, на крыльце которого развалилась белая кошка. — О, а кто меня встречает? — спросил у неё Гэвин. — Кис-кис, Саманта? Та даже ухом не повела. — Это потому, что мы без еды, — пояснил Гэвин. — Пахни мы чуть иначе, нас бы уже трое атаковали. — Ты решил начать моё знакомство с Детройтом с котов? — спросил RK900. — Я люблю котиков. Ты их ещё ни разу не встречал — вряд ли Камски пускал Арчи в лабораторию — а у меня впереди минимум две недели без этой мохнатой попы, — пожаловался Гэвин. — Так почему бы не совместить полезное с приятным? Пойдём, поищем Бандита, он, скорее всего, внутри дома. Несмотря на своё имя, Бандит самый контактный среди местных хвостатых. — Тогда почему он Бандит? — уточнил RK900. — Без понятия, — ответил Гэвин. — Это имя было указано в его ветеринарном паспорте, а тот, кто его назвал, уже не способен нам рассказать. Бандитом оказался рыжий кот с кудрявой шерстью, сидящий на диване в одной из комнат дома, в который Гэвин так же легко попал по кодовому замку на входной двери. Но как только Гэвин присел рядом, Бандит сразу же переместился на его колени и позволил себя погладить. RK900 остался наблюдать, стоя рядом. — На одежде Элайджи можно часто заметить похожую по структуре шерсть, — заметил RK900. — Только другого цвета. — Одна порода с Арчи, корниш-рексы, — пояснил Гэвин, почесав Бандита за ухом. — Я бы и с ним тебя познакомил, но около дома мне сейчас появляться нельзя. Хочешь погладить? — Мне достаточно информации с датчиков, — неуверенно сказал RK900, мигнув жёлтым диодом. — Это не совсем то, — заметил Гэвин. — Не теряй свой шанс, пока я добрый. — Спасибо, — ответил RK900 и растворился в воздухе. Гэвин постарался расслабиться и передать контроль над телом обратно его основному владельцу. Возможно, это было плохой идеей. Да и вряд ли RK900 мог бы по-настоящему оценить то, с чем Гэвину иррационально хотелось его познакомить. Камски же не прописывал ему эмоции, а, скорее, научил убедительно их имитировать. С другой стороны, какая разница? Эффект от кофе ещё окончательно не рассеялся. Гэвин понадеялся, что урчание позволит удержать его собственный уровень стресса на приемлемом уровне. А кота гладить надо. Получилось. Рука замерла, уже не подчиняясь управлению Гэвина, и неуверенно провела по кучерявой шерсти. Бандит, заметив заминку, развернулся и боднул сам. Работай, двуногое. RK900 сориентировался и почесал кота под подбородком. — Можно сильнее, — посоветовал ему Гэвин. — Он оценит. Его совету последовали, и Бандит довольно заурчал. Из коридора в комнату влетели два кота, которых, как помнил Гэвин, звали Кензо и Жозефина, и продолжили драку между собой на ковре. Привычное дело. Если попытаться их разнять, то огребёшь от обоих. — Сколько всего котов тут живёт? — спросил невидимый RK900. — Где-то двадцать семь или двадцать восемь, — ответил Гэвин. — Однако снаружи нет ни одного упоминания о каких-либо приютах, — поделился наблюдениями RK900. — Просто так сюда животные не попадают, верно? С учётом твоего свободного доступа, рискну предположить, что их владельцы могли проходить по твоим делам на работе. Из-под дивана выбралась очередная кошка, трёхцветная с бельмом на глазу и, бросив старую потрёпанную мышь к ногам, принялась орать. — Молодец, Мисти, — похвалил её Гэвин. — Да, правильно. Когда владелец умирает, то его животные часто оказываются полностью беззащитны. Хорошо, когда о них могут позаботиться родственники или друзья, но нередко их отправляют в обычные приюты. Из них в новую семью немолодым питомцам попасть сложнее, да и конкуренция высокая. Владелец этого приюта — бывшая полицейская, которая хотела хотя бы нескольким из них дать шанс дожить спокойно. Мы иногда скидываемся ей на расходы. И проще, когда знаешь, у кого можно оставить в безопасности на передержке усатого свидетеля. Хозяйку Мисти сбил автомобиль, водитель обдолбался красным льдом и уснул за рулём. Хозяина Саманты застрелили при вооружённом нападении на магазин, полез геройствовать. Хозяин Кензо умер от болезни, а Бандит жил у детектива Симпсона, погибшего во время теракта. — Звучит грустно, — заметил RK900, появившись вновь. Гэвин почувствовал, что тот вернул обратно ему полный контроль над телом. — Такова жизнь, — ответил Гэвин. — Нельзя спасти всех, но если есть возможность помочь даже немного, то это того стоит. Правда, Бандит? Тот мяукнул и, грациозно спрыгнув на пол, пошёл к автоматической поилке. RK900 сдвинулся в сторону, «уступая ему дорогу». Освобождённый Гэвин поднялся с дивана. — Следующим пунктом у нас марш-бросок по улицам Детройта в обход систем видеонаблюдения, патруля и дронов. Это не так просто, но если начнём сейчас, то попадём на удачную комбинацию из слепых пятен. Готов? — Конечно, — кивнул RK900.

***

Ночью Детройт никогда не спал. По пути они издалека увидели одного койота, нескольких опоссумов, пару птиц и собачника с огромным чёрным псом на поводке. К счастью, последнего они успели заметить раньше, чем пёс их — унюхать, а владелец — увидеть. Как Гэвин и предполагал, у RK900 ночное зрение было круче. При других обстоятельствах Гэвин бы возмутился (хотя, конечно бы, сразу же подчеркнул: андроидских сверхвозможностей ему самому не надо), но сейчас эта способность играла скорее им на пользу, чем бесила. Так они могли разглядеть то, что не освещала Луна и городские энергосберегающие лампы. А объектов для изучения хватало. Детройт разговаривал языком граффити. Стихийным и символическим, красочным и дерзким, простым и запутанным одновременно. Гэвину потребовалось несколько лет на его расшифровку, однако теперь он мог уверенно читать его и тихо пересказывать основные моменты своему спутнику, пока они шли по улицам Детройта. — Бульдог на том здании — знак, что внутри жил когда-то продажный коп, — пояснил Гэвин. Затем, замерев ненадолго у огромной стены заброшенного завода, на которой был изображён парк, он продолжил: — А вот это переводится так: «Белый Шон сделает тебе скидку на красный лёд, если ты покажешь подписанную петицию против застройки парка Арнольда Брука». — Интересно, — кивнул RK900. — Получается, граффити может облегчить работу полиции? — Видишь ту улыбающуюся ромашку под окном второго этажа? — спросил Гэвин. — Ты наверняка обратил внимание, что она повторялась и на других зданиях. — Тринадцать раз на стенах, один раз на кузове грузовика, — ответил RK900. — В чём её смысл? — А как ты думаешь? — Данных недостаточно, но этот цветок может символизировать семью, невинность или Россию. Территория русской мафии? — Мимо, — сказал Гэвин. — Очень прыткий художник-шизофреник. Ромашка не значит ничего, мы его уже допрашивали. Просто ему так захотелось. Но попытка хорошая, не расстраивайся. — Многозначность трактовок и нерациональное поведение людей затрудняет расшифровку, — понял RK900. — А ещё граффити не является доказательством или может использоваться для дезинформации. Да и кодовый язык у каждой банды свой, — кивнул Гэвин. — Кроме того, городские власти стараются активно бороться с нелегальным самовыражением и нанимают профессиональных художников. Гэвин свернул на новую улицу и кивнул на изображение огромной синей руки, украшавшую очередное здание. — Есть идеи? RK900 замигал жёлтым. — Призыв не сдаваться и бороться до последнего? — спросил RK900. — С искусством у тебя получается лучше, — похвалил Гэвин. — Я сам не знаю точно, но подозреваю, что идею художника ты уловил. — Линии в правом углу образуют букву «К», — продолжил RK900. —Подпись Карла Манфреда? — Да, по городу есть несколько его работ, — кивнул Гэвин. — Успел нарисовать до аварии. Хотя в основном они для меня просто синяя мазня, но почему-то людям нравится. — В ней что-то есть, — заметил RK900, мигнув красным на секунду, и замолчал. Как и Маркус когда-то, вспомнилось Гэвину. Давно от них с Карлом не было слышно новостей… Надо поинтересоваться у Камски. Ближе к центру города улицы значительно преображались. Сказывалась реконструкция города, профинансированная Киберлайф. Здесь Гэвин старался вести себя осторожнее, количество камер вокруг увеличивалось, да и дроны жужжали где-то рядом. Впрочем, на обычного андроида они не среагировали бы без провокации. Намного важнее было не мелькнуть в зоне видимости патруля. Невидимый RK900 же мог позволить себе перемещаться активнее. Гэвин вышел к Кэпитол-парку, и тот практически сразу прилип к витрине очередного магазина Киберлайф. Гэвин приблизился, собираясь поинтересоваться, почему именно он привлёк внимание RK900, однако задавать вопрос не пришлось. — У этого магазина очень сложная охранная система, — пояснил он. — Андроиды достаточно дорогое удовольствие, — заметил Гэвин. — Но автомобили, ювелирные магазины и банки защищены намного хуже, — возразил RK900. — Хотя товары в них не менее ценны. — Ты пытаешься взломать все объекты, которые мы встречаем? — спросил Гэвин. — Всего лишь просканировать, — ответил RK900. — Фоновый процесс. Насколько я вижу, в твоей программе он тоже присутствует. — Но я не… — начал Гэвин, однако вспомнив, что большая часть системы для него была скрытой, просто высказался: — Камски. — Это ругательство или восхищение? — уточнил RK900, замигав жёлтым. — Вместе, — ответил Гэвин. — Ему не говори. — Хорошо, — пообещал RK900 и, подойдя к двум фигурам на постаменте, стоявшим на площади, зачитал табличку: — «В память об изобретении андроидов». Люди тоже восхищаются тем, что он сделал. — Но не все умеют этим пользоваться с умом, — заметил Гэвин, вставший рядом. — Я знаю о твоей нелюбви к андроидам, — сказал RK900. — А есть ли что-нибудь, что может изменить твоё мнение о них? Гэвин бросил взгляд на RK900, раздумывая над ответом. Несложно было догадаться, откуда росли корни у этого вопроса. Камски в последние месяцы увлекла идея создания андроидов, которые понравятся тем, кому не нравятся андроиды. RK800 и RK900 создавались практически одновременно, и если с конечной целью первого всё было понятно сразу, то со вторым… да, тоже очевидно, просто Гэвин пытался намеренно игнорировать данный факт. И не сказать, что у Камски не получилось. Но существовало одно «но». И памятник перед ними служил иллюстрацией этого «но» наилучшим образом. Человек и андроид. Первый находился на ступеньку выше, его изобразили более детализированным и уверенно дающим указания. А безликий второй — послушная машина — в свою очередь, им внимал. Вот какой мир сотворил Камски. Впрочем, если бы не он, то позже к миру с андроидами привёл бы кто-нибудь ещё. Людям нравилось чувство власти, иначе бы политики так к ней не рвались. А Гэвин же… старался оставаться вне этой системы «Хозяин-слуга». И ему совершенно не хотелось оказываться ни на одной из сторон. Он не хотел подчиняться кому-либо просто за то, что он человек. И не хотел подчинять. А ещё больше Гэвин опасался угодить в ловушку излишне развитой социальной программы и позволить себе обмануться. Поверить в то, чего нет и быть не может. — Нет, не думаю, — ответил Гэвин. — По крайней мере, пока «это» не поменяется. И указал на памятник Человеку и Андроиду. RK900 промолчал. С такого ракурса Гэвин не видел его диод. — А «это» вряд ли возможно в принципе, — добавил Гэвин и отвернулся от памятника. По его расчётам, скоро должен был проехать патруль. Стоило двигаться дальше. До набережной они добрались в тишине. Где-то там, по ту сторону реки, светила огнями Канада. Слева гордо высилась Башня Киберлайф. Она тоже никогда не спала. Могла себе позволить, со своим-то уровнем автоматизации всего. Гэвин спустился по ступеням и дошёл до самого ограждения, за которым уже совсем близко волновалась река Детройт. — Твоё тело готово, — сообщил RK900, замерев рядом. Видимо, пришло сообщение от Хлои. — Хорошо, — кивнул Гэвин. И не стал спешить. — Спасибо за прогулку, Гэвин, — сказал RK900. — Она получилась лучше, чем я б мог спрогнозировать. — Пожалуйста, — пожал плечами Гэвин. — Если ты не против, то я хотел бы поделиться с тобой тем, каким Детройт могу видеть я, — добавил RK900. — Не с человеческой точки зрения, а… Тот замялся, но Гэвин без труда продолжил: «с андроидской». Гэвин ответил не сразу, наблюдая за отсветами фонаря с набережной в мутной воде реки. Затем опустил взгляд ниже, отмечая то, что невольно вцепился в ограду и поднял правую руку перед собой. Скин под его взглядом послушно сполз, обнажая серо-белый пластик. Как бы Гэвину ни хотелось отрицать свою природу — он андроид. И всегда им будет. Тело не имеет значения. Но всё же, пока они с RK900 делили один корпус на двоих, своя природа воспринималась легче. И это могло сработать. — Хорошо, твоя очередь показывать город, — озвучил согласие Гэвин. Мир ненадолго посерел перед глазами, а потом… …стал совершенно другим. Огромным. Связанным. Слишком много информации. Гэвин чувствовал, что теряется в ней, мотнул головой и заметил ярчайший столб слева. Башня Киберлайф в этом мире не просто светилась, она полыхала. И горела не только над поверхностью, но и на несколько десятков этажей вглубь. Сколько их там, по словам Камски? Не менее пятидесяти? Гэвин видел склады, шахты лифтов, а также точки андроидов, которые под управлением какой-то незнакомой системы, раскинувшейся через всю Башню, работали на благо Киберлайф. — Её зовут Аманда, — пояснил RK900. Гэвин кивнул. О ней он уже слышал. Башня ослепляла. На её фоне виллу Камски Гэвин бы мог и пропустить, но её окружал достаточно глухой лес без других объектов. Систему Хлои, пронизывающую весь дом, Гэвин интуитивно узнал сразу. И понял: в отличие от Аманды, она его заметила. Хлоя почему-то улыбалась. Может, ей удалось сделать то, что нужно, или выполнить план согласно оптимальным расчётам. Он пожал плечами и развернулся лицом к Детройту, открывая город перед собой с новой стороны. Яркие линии электропередач, бесконечный цифровой обмен между точками беспроводной связи, системы защиты, о которых упоминал RK900. Сориентироваться в этой мешанине было непросто, но знания обычного Детройта помогали. Вскоре Гэвин смог оценить встревоженное мерцание его полицейского участка и уверенные траектории, по которым накручивали круги дроны. Система «умный город» в действии. Живая, изменчивая и… — …Красивая, — озвучил Гэвин. — Достаточно. Поток информации снизился, мир приобрёл привычные краски. — Спасибо, — сказал Гэвин и потёр переносицу, пытаясь уложить полученные ощущения в голове. И не нащупал привычного шрама. Конечно, его ж тут быть и не должно. — Мне будет о чём подумать. RK900 улыбнулся. — А теперь нам точно пора возвращаться, — сказал Гэвин. — Конечно, — согласился RK900.