Осенние истории

Это всё-таки произошло: Лия поскользнулась на варварском хлипком мостике, когда выпутывала соловьёв и пеночек из сети, натянутой через речушку Тайгинку, и подвернула ногу. Лия дохромала, почти допрыгала до ворот, где встретила возвращавшегося с ловчих канавок Олларда, который тут же, решительно закинув за спину рюкзак с уловом землероек и полёвок, подхватил её под руки и довёл до биостанции. Вадим Борисыч ревниво поглядывал на Олларда и подавал бинт, пока маркграф осторожно стягивал сапог и носок с расположившейся на нарах и старавшейся не смотреть на собственную ногу Лии. ― Очень плохо? ― спросила она. По её острым скулам и впалым щекам катились непрошеные слёзы. Лия явно хотела позвать Вадима Борисыча и взять его за руку, но сдерживалась при Олларде, который старательно делал вид, что ничего не замечал. ― Перелома нет, ― как можно суше и спокойнее ответил он, придирчиво осматривая тонкую загорелую лодыжку с ровно выпирающим голеностопным суставом. ― Скорее трещина на плюсневой кости. ― Оллард отвёл руку, и Вадим Борисыч со странным рваным вздохом подал ему пакет сухого льда, который маркграф приложил к наливающейся гематоме. ― Я бы рекомендовал съездить на лодке до ближайшего населённого пункта и сделать рентгеновский снимок. ― Оллард закрепил повязку и отпустил ногу Лии. ― Если хотите, Лия, я позвоню по спутниковому телефону вашему лодочнику-пасечнику дядя Вите. ― Я сам позвоню, ― буркнул Вадим Борисыч, окинув Олларда благодарно-подозрительным взглядом. ― Лия, если ты не против, я могу донести тебя до твоего домика. Оллард едва удержался от усмешки: Вадим Борисыч залился краской, заметной даже под его густой рыже-пепельной бородой. Стараясь сохранить серьёзный вид, маркграф помог Лие приподняться, а когда она обхватила Вадима Борисыча руками за шею и позволила приподнять себя, принялся сосредоточенно собирать походную аптечку. Сама похожая на птицу, Лия смотрелась на руках у Вадима Борисыча удивительно к месту. Она положила голову ему на плечо, когда решила, что маркграф не видит, но Оллард примечал всё и чувствовал себя странно, точно был свахой и усердно нахваливал жениха, выставляя того в самом выгодном свете. На столе в лаборатории орнитологии лежало несколько мёртвых дроздов и синиц, и Оллард привычным быстрым жестом смёл их в так и не донесённый до другой лаборатории рюкзак. Иногда ему казалось, что Лия специально оставляет для него погибших птах. Быть может, маркграф даже покажет ей потом свои творения. Потом, позже. Она должна оценить изящество скелетов высших позвоночных животных эволюции, застывших в вечном полёте. Кости такие хрупкие, но Оллард не позволит, чтобы Лия Агнет, Малвайн, сломалась. Не в этот раз. Он присмотрит. И постарается помочь по мере сил.