Земля до начала времён: Путь в Будущее

Литтлфут проснулся от того, что кто-то покусывал его за длинный вытянутый хвост. Пробормотав во сне: «Кто здесь?», длинношей опешил, когда услышал мягкий, но встревоженный голос: ‒ Сынок, нам нужно поговорить. Сейчас же. Срочность, прозвучавшая в голосе Брона, заставила Литтлфута резко встать и, предварительно скрыв от посторонних глаз яйца Энн, выйти из гнезда. ‒ Пап, что случилось? ‒ спросил он. ‒ Не здесь, ‒ тихо ответил Брон. ‒ Нужно найти место более… уединённое. Отец тихонько повёл сына прочь из сердца Долины. К удивлению Литтлфута, они прошли через Великую Стену в Таинственную Даль. ‒ Эм… Пап? Ты ведь знаешь, что мы уже не в Долине? ‒ спросил Литтлфут. ‒ Разумеется, ‒ ответил Брон, прежде чем остановиться у входа в небольшую пещеру. ‒ Не подходи, я разведаю, нет ли опасностей внутри. Литтлфут подождал, пока отец войдёт в пещеру, быстро осмотрит её и пригласит внутрь. ‒ Прости, что увёл тебя так далеко из Долины, ‒ пробормотал Брон. ‒ Но… я хочу поделиться с тобой хорошими новостями, которые пока не готов рассказать никому другому. Буду очень признателен, если сможем пока сохранить их втайне. ‒ Хорошо, Папа, ‒ ответил Литтлфут. Брон улыбнулся: ‒ Прошлой ночью я принял на себя руководство стадом твоей подруги Эли. Я прекрасно осознаю, насколько это большая ответственность, но поскольку у их стада больше нет вожака, а моё уменьшилось в численности… мы подумали, что будет выгодно сформировать единое стадо. Только вот… ‒ старший бронтозавр сделал задумчивую паузу, прежде чем продолжить: ‒ Поскольку земля за пределами Долины теперь неплодородна, я не могу рассчитывать на то, что моё стадо сможет преодолеть путь в поисках достаточного количества пищи, не рискуя умереть с голоду. Это объединяет ряд факторов, включая предпочтения молодых членов стада, стареющих и раненых членов стада, находящихся под моей опекой. И, конечно же, мои обязанности перед тобой, сын мой, поскольку твоих бабушки и дедушки больше нет рядом... Всё это привело меня к одному варианту действий. Я предоставлю тебе самому догадаться, что это будет. Литтлфут ощутил подъём настроения, поняв, о чём именно говорит отец. ‒ Хочешь сказать… ты решил поселиться в Долине? И Эли с Шорти тоже? ‒ взволнованно ахнул младший длинношей. ‒ Ориентировочно, да, ‒ улыбнулся Брон. ‒ Ты первый, кто услышал о моих намерениях, и я знаю, что путь становления моего стада официальными гражданами может оказаться не из простых. Прежде всего, мне придётся посоветоваться со всем стадом, а потом уж предпринимать какие-либо действия. Большинство из них привыкли к кочевому образу жизни, так что некоторые могут засомневаться, стоит ли им вообще оставаться в Долине. ‒ А почему они не захотят остаться? ‒ спросил Литтлфут. ‒ Разве им здесь не нравится? ‒ Некоторым нравится, ‒ ответил Брон. ‒ Некоторые, вроде Эли и Шорти, скорее всего, захотят тут остаться. Но другие ‒ кочевники в душе, и если я останусь, они, возможно, решат отделиться и создать собственное, кочевое, стадо. А есть те, кто примет решение, исходя из… условий. Но в любом случае я не хочу пока разделять своё стадо. Стадо Старейшей нуждается в ком-то, кто проведёт их сквозь время скорби, а бросать ещё одну кость раздора в данный момент было бы неразумно. ‒ А что за условия? ‒ спросил сын. ‒ Ну, моё стадо в основном состоит из длинношеев, и другие присоединяются к нему, отдавая себе в этом отчёт. Но другие… не столь милосердны к нашему роду, ‒ резко ответил отец. ‒ Уверен, за холодные времена ты наслышался достаточно стереотипов. Что длинношеи ‒ плоскоголовые, потому что у них крошечные мозги. Что мы ненасытные обжоры и едим больше, чем нужно, причём наш размер тела в расчёт вообще не берётся. Что мы властные, потому что большие, и используем наш размер в своих интересах. Кое-кто, кого мы оба знаем, особенно склонен к такому поведению, что доставляет дискомфорт и оскорбляет многих членов моего стада. Литтлфут понимающе кивнул. ‒ Поэтому я понимаю, что должен сделать что-то, чтобы заслужить своё место в Долине… Что-то, за что жители Долины будут мне вовек благодарны… И что-то, что я могу сделать для тебя сейчас, чего не мог сделать раньше. Литтлфут с беспокойством посмотрел на Брона, тот продолжал серьёзно говорить: ‒ Что бы ты ни делал, никому не рассказывай о том, чем я собираюсь с тобой поделиться, ‒ предостерегающе сказал отец и, не давая сыну вставить хоть слово, продолжил: ‒ С течением холодных пор я всегда беспокоился о тебе. Мне всегда было интересно, что же стало с моим пропавшим сыном, и надеялся, что настанет тот день, когда ты займёшь место рядом со мной в стаде. Пусть всё обернулось не так, как я себе представлял, моя душа была спокойна, ведь под присмотром бабушки и дедушки в Великой Долине ты вырастешь прекрасным молодым длинношеем. Но теперь, когда их не стало… не могу сказать, что чувствую себя так же. ‒ Папа, со мной всё в порядке, ‒ отважно ответил Литтлфут. ‒ Я очень по ним скучаю, но у меня всё ещё есть друзья и Сэра. Уверен, родственники с её стороны вместе с родителями моих друзей всегда придут мне на помощь, если она понадобится. ‒ Да, верно, ‒ ответил Брон, не совсем успешно скрывая холод в голосе. ‒ Это здорово, что на твоей стороне есть жена, друзья и… другие старейшины. Но не это меня беспокоит, Литтлфут. Твои бабушка с дедушкой не просто растили тебя. Они руководили и защищали стадо от опасностей, постичь которые мог только вожак. А теперь их нет… Младший длинношей смотрел, как отец нарочито спокойно произносит: ‒ Я знаю, что Мистер Толстонос хочет как лучше, Литтлфут. Но нельзя сказать, что он хороший вожак. Если ты помнишь, Литтлфут, однажды я устроил тебе испытание, в котором нужно было доказать, что у тебя есть сила, ум и рассудительность. Твои бабушка и дедушка с лёгкостью прошли его, а вот Толстонос, даже дай ему фору по части ума и рассудительности, он бы точно провалил часть испытания о силе. Он легко выходит из себя под давлением и позволяет другим относиться к нему без должного уважения. Ты знаешь не хуже меня, Литтлфут, что рано или поздно эта ноша окажется для него непосильной. ‒ Ну, я… ‒ начал было сын, но отец его перебил. ‒ Знаю, ты не хочешь отзываться о нём плохо, Литтлфут. Толстонос был твоим учителем, мудрым голосом разума и поддержки, а также священником на твоей свадьбе. Я всё это понимаю. Но правда бывает суровой. Учитывая, с каким трудом ему даётся руководство Долиной в мирное время, кто знает, насколько он окажется неподготовленным, когда неизбежно настанут тяжёлые времена. А вчера вечером мои опасения подтвердились: из надёжных источников я узнал, что на его место претендуют две худшие альтернативы из всех возможных. Ты не хуже меня знаешь, о ком я, Литтлфут, уверен, ты достаточно умён, чтобы не попасться ни в одну из их ловушек, даже если один из них ‒ твой тесть, ‒ холодно сказал Брон. Литтлфут сглотнул, а Брон продолжил: ‒ Нет нужды говорить, что твой тесть и Мистер Летун не прошли бы это испытание. Необходимым условием теста, который я даже не потрудился дать тебе, была нравственность, которая, очевидно, есть у тебя, но насчёт тех двоих сомневаюсь. Ну ладно, предположим, она у них есть. Мистер Трехрогий, безусловно, обладает грубой силой, это правда. А Мистер Летун определённо обладает умом, я бы даже сказал: хитростью. Но у них обоих ужасающая рассудительность. Взять, к примеру, испытание с огненной ямой, которое я дал тебе. Не останови их никто, Мистер Трёхрогий начал бы разглагольствовать о том, что нужно быть стойкими и идти прямо в огненную яму, как он хотел сделать со своей дочерью. А Мистер Летун попытался бы провести стадо через огненную яму, не понимая, что не все могут перелететь через неё, как он, из-за чего и погибло предыдущее стадо. Ты знаешь, что так оно и будет, Литтлфут. Сын ничего не ответил, понимая, что отец, скорее всего, прав. Но он не хотел подливать масла в огонь, так как понимал, к чему клонит Брон. И он продолжил: ‒ Посему, Литтлфут, когда Толстонос потерпит поражение, а это как пить дать, кто-то должен будет защитить твою Долину от этих неподходящих и откровенно опасных кандидатов. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы лицезреть, как твою Долину разрушают изнутри. Это мой долг ‒ защитить твоё будущее и будущее твоих друзей. Поэтому, когда Толстоноса признают неспособным к руководству… я вступлю в борьбу, чтобы заменить его. Так что скажешь? ‒ с нетерпением спросил Брон, улыбаясь сыну. Литтлфут сделал неловкую паузу. Он уже понял, что Брон, скорее всего, подумывает об этом, но подтверждение этих мыслей не давало ему покоя. Отец хорошо знал сына, но не знал других жителей Великой Долины. Да и не старался, если уж на то пошло, завоевать их доверие, предпочитая компанию собственного стада. Контраст с дедушкой и бабушкой был резкий: они завоевали всеобщее доверие и уважение за холодные времена ещё до того, как объединённые стада достигли Великой Долины. Кроме того, лидерство у бабушки с дедушкой было призванием, а не капризом. Литтлфут не мог вспомнить ни одного случая, чтобы Дедушка во всеуслышание заявлял, что он ‒ вожак стада, но все знали, что могут рассчитывать на него в деле обеспечения безопасности Долины. И то, что Брон пытается принять мантию лидерства, которую долгое время культивировали дедушка и бабушка, не заслужив доверия никого в Долине и обойдя многолетнее служение Долине, оказываемое Кругом Старейшин, заставляло Литтлфута чувствовать себя неуютно. Уж чья бы корова мычала о рассудительности… ‒ Пап, я… я не думаю, что тебе стоит это делать, ‒ очень серьёзно сказал Литтлфут. ‒ Одно дело управлять стадом в Таинственной Дали, но Великая Долина ‒ дело совсем другое… И мой тесть был всегда добр и благосклонен ко мне с тех пор, как мы с Сэрой стали парой, даже не смотря на то, что я длинношей. Я не могу просто отвернуться от него. Может, ты и хороший вожак, но здесь ты не так давно и никого толком не знаешь… Брон понимающим кивком перебил Литтлфута: ‒ Я понимаю, почему ты так говоришь. Знаю, что в какой-то степени это тяжело, учитывая, что Мистер Трёхрогий теперь твой тесть. Но я должен это сделать ради вашего блага и блага всей Долины. Во времена конфликтов очень важно иметь сильного и благоразумного лидера. Ты знаешь, что я им являюсь, а Мистеры Толстоносый, Трёхрогий и Летун абсолютно не подходят для этой работы. Тебе также не стоит беспокоиться о моих связях со стадом, ведь я всегда могу со временем познакомиться с новыми членами стада. Лидерство ‒ это врожденное и труднодостижимое качество, Литтлфут, и я знаю, что в глубине души ты это понимаешь. Поэтому, даже если пока не чувствуешь себя... комфортно от этой перспективы, я знаю, что ты поймёшь и поступишь как лучше для Долины, когда придёт время, и встанешь рядом со мной, когда я объявлю о своих намерениях. ‒ Но… ‒ начал было Литтлфут. ‒ Знаю, это нелегко принять, ‒ мягко сказал Брон. ‒ Но я всё тщательно обдумал. Не волнуйся, дальше всё будет только лучше. Вот увидишь, сынок, вот увидишь, ‒ сказал он, как бы намекая, что дискуссия окончена и возражения не принимаются. Литтлфут тяжело вздохнул. Он старался изо всех сил, но было видно, что отец полностью посвятил себя этой затее, и отговорить его было невозможно. ‒ Давай возвращаться? ‒ предложил Брон. ‒ Ладно, Пап, ‒ удручённо ответил Литтлфут и вслед за отцом вышел из пещеры.

***

Вернувшись в гнездо, Литтлфут заметил, что Сэра ушла, а Энн вновь присматривала за своими яйцами. К удивлению длинношея, та не сразу его заметила, он подождал пару секунд, прежде чем окликнуть: ‒ Энн? Большеротая удивлённо обернулась. ‒ Ой, привет, ‒ сказала она. ‒ Ни за что не угадаешь… Яйца зашевелились! ‒ Это здорово! ‒ воскликнул Литтлфут. ‒ Да, знаю, что многого прошу, но не мог бы ты не возвращаться, пока они не вылупятся? Хочу, чтобы малыши перво-наперво увидели свою мамочку. Я уже спросила Сэру, она не против. ‒ Конечно, без проблем, ‒ ответил длинношей. ‒ Удачи тебе, Энн. Литтлфут отправился в центр Долины, где большинство жителей лакомились разными деревьями, кустами и кустарниками. Длинношей поздоровался со Спайком, который наслаждался утром в компании Софи, Типпи и их стада. А также с Гвидо, который копошился в наполненном насекомыми дереве. Вскоре и Сэра нашлась, она агрессивно бодала дерево, а с ней рядом была Руби. ‒ Привет, Сэра, Руби, ‒ поздоровался длинношей. ‒ Привет, Литтлфут! Литтлфут, привет! ‒ радостно воскликнула бегунья. ‒ Привет, Литтлфут, иди сюда! Смотри, сколько я древесных звёздочек собрала, ‒ с гордостью сказала трёхрогая, указывая на большую кучку неподалёку, как раз на них троих. ‒ Ого, молодчина, Сэра! ‒ сказал длинношей, присаживаясь около кучки вместе с трёхрогой и бегуньей. ‒ Сегодня только мы втроём, ‒ сказала Руби. ‒ Этим утром Даки с Петри мне не попадались, а Зубастик отправился завтракать к родителям. ‒ А ты где был? ‒ спросила мужа Сэра. Литтлфут вздохнул. ‒ Мой отец… хотел поговорить со мной. ‒ О чём? ‒ недоверчиво посмотрела на него трёхрогая. ‒ Ну, он не хотел, чтобы я вам рассказывал… Но, ‒ начал было Литтлфут, желая поделиться с друзьями своими опасениями, но не желая предавать доверие отца. К счастью, Сэра всё поняла и так, поэтому быстро вмешалась: ‒ Он вёл себя, как мой отец? Вздохнув, длинношей кивнул. ‒ Я пытался его переубедить… Но он довольно упрям. ‒ Ох, наши отцы и Птерано ведут себя, как властолюбивые придурки, ‒ простонала Сэра. ‒ Причём один другого не лучше. ‒ Да, и не говори, ‒ вздохнул Литтлфут. ‒ Жаль, что бабушки с дедушкой нет рядом, чтобы вразумить их. Это у них хорошо получалось. ‒ Думаете, Мистер Толстонос в курсе? ‒ размышляла Руби. ‒ Ну, не то чтобы Птерано или мой отец сидели на жопе ровно, ‒ фыркнула Сэра. ‒ Особенно после прошлой ночи. ‒ Наверняка Мистеру Толстоносу кажется, что за ним все наблюдают, ‒ сказал Литтлфут. ‒ Определённо он беспокоится, что его постоянно сравнивают с моими бабушкой и дедушкой. Не очень хорошо он реагирует на критику. ‒ Кстати о Мистере Толстоносе, вот и он, ‒ прошептала Руби. ‒ Но выглядит он не очень хорошо. Пахиринозавр, казалось, бесцельно слонялся меж пирующих динозавров, двигаясь очень скованно и делая глубокие вдохи. Он смотрел на всех, словно ожидал какой-то ответной реакции, но никто не обращал на него внимания, продолжая есть. С каждым разом, не получая ответа, Толстонос будто становился всё более раздражённым. Когда он подошёл к нашей троице, Литтлфут обязательно поздоровался с ним. ‒ Здравствуйте, Мистер Толстонос, как вы себя чувствуете? ‒ дружелюбно спросил длинношей. К удивлению Литтлфута, тот лишь хмыкнул в ответ, в остальном не удостоив их вниманием, пока проходил мимо. ‒ Чего это с ним? ‒ возмущённо спросила Сэра. ‒ Это было грубо, а мне бы не хотелось называть Мистера Толстоноса грубым, ‒ удивлённо добавила Руби. ‒ Да, ‒ сказал Литтлфут. Мгновение спустя пахиринозавр остановился и прорычал: ‒ Приветствую вас. Он стоял и ждал ответ, но все проигнорировали его. Хоть некоторые из ближайших динозавров смотрели на него, те, кто находился дальше, всё также не обращали на него внимания. Мистер Толстонос продолжал ждать, в то время как дальние потихоньку начали вслушиваться, он терял внимание тех, кто услышал первый призыв. Пахиринозавр вздыхал в ожидании, изредка что-то говорил, чтобы привлечь внимание стада, но им словно было плевать с высокого дерева. Наконец Мистер Толстонос громко запыхтел, сделал глубокий тяжёлый вдох и крикнул: ‒ Так, слушайте все! Толпа затихла, прекратив есть, и обернулась в сторону властного голоса, чтобы, к своему удивлению, обнаружить обычно любезного и дружелюбного Мистера Толстоноса, который сверлил взглядом присутствующих. По толпе прокатился ропот: никто не знал, как отнестись к такому неожиданному развитию событий. Тогда пахиринозавр сказал: ‒ Я неясно выразился? Слушайте! Однако это не помогло: ропот только усилился, и многие стали переглядываться, чтобы убедиться, что им не показалось. Сузив глаза, Мистер Толстоносый, наконец, топнул ногой и закричал во всю мощь своих лёгких: «В последний раз говорю, слушайте меня!». Это, наконец, заставило стадо замолчать, и пахиринозавр вздохнул с облегчением. ‒ Мистер Толстонос, успокойтесь! ‒ возмущённо воскликнула приёмная мать Перри, прижимая к себе дрожащего маленького полорога. ‒ Да, ‒ добавил Ламбэ Полорог. ‒ К тому же, сегодня не должно было быть собрания стада! ‒ Ну, а теперь будет! ‒ прорычал пахиринозавр, да так, что все уставились на него, дабы убедиться, что говорит именно он. ‒ Я слышал, вы все хотите сильного лидерства? Что ж, будет вам сильное лидерство. Где эти хулиганы, которые должны были заниматься дежурством по навозу? Толпа зароптала сильнее, а Литтлфут, Сэра и Руби обернулись, чтобы посмотреть на Гипа, Мутта, Нода, Уилда и Рэну, у которых отпали челюсти от удивления, что они попались. Присутствующие выжидающе смотрели на Гипа, который уставился на Мистера Толстоноса. ‒ Вы вообще о ком? ‒ сердито огрызнулся гипсилофодон. ‒ А ты как думаешь? О вас! А ну, идите сюда! ‒ скомандовал пахиринозавр. Ропот усилился, Гип смотрел на Мутта и Нода, которые выглядели испуганными, и неохотно потащился с ними к Толстоносу. Но тот был недоволен. ‒ И ты! И ты! ‒ гаркнул он. ‒ Но… ‒ запротестовал Уилд. ‒ Сейчас же! ‒ ответил Толстонос. Уилд и Рэна неохотно присоединились к своим друзьям, присутствующие глазели на них в напряжённом молчании. ‒ Только пять, ‒ проворчал пахиринозавр. ‒ А где ещё двое? Энн и Диспо, я полагаю? ‒ А я почём знаю? ‒ огрызнулся Гип. ‒ Дурачком не прикидывайся! ‒ крикнул Толстонос, заставив Мутта и Нода прижаться друг к дружке. ‒ Думали, можете воспользоваться старым мягкотелым Толстоносом и увильнуть от дежурства по навозу? ‒ Блин, да что на вас нашло? ‒ огрызнулась Рэна. ‒ Мы ничего не сделали, Мистер… ‒ начал было Уилд, но глаза Толстоноса сузились. ‒ Хватит! Я и сам всё прекрасно вижу! Вы пренебрегли своими обязанностями. ‒ Это была бессмысленная работа, ты старый чудак! ‒ крикнул Гип. ‒ Они не острозубы, это задание было пустой тратой времени. Пахиринозавр надулся. ‒ Очевидно, ты не уважаешь старших! Что касается Энн и Диспо, если они не появятся до того, как на небо взойдёт Ночное Светило… Надеюсь, не будем до этого доводить, верно? Литтлфут, Сэра и Руби переглянулись. Похоже, у них не было выбора, кроме как уговорить Энн показаться Толстоносу. ‒ Я сообщу Энн и присмотрю за яйцами, ‒ пробормотала бегунья и помчалась к гнезду Литтлфута и Сэры, надеясь привести большеротую вовремя. ‒ И зачем им выслушивать твой бред, ты старое ископаемое? ‒ спросил Гип. ‒ Слушай меня сюда! ‒ прорычал пахиринозавр. ‒ Продолжай в том же духе, и я тебя выгоню, ты меня понял? Однако в этот момент появился Птерано и громко зацокал языком: ‒ Ой, Толстонос-Толстонос, угроза изгнания за дерзость? Только из-за твоих комплексов? Наказание не соответствует преступлению. Кто-то определённо не рассуждает здраво. ‒ Нет нужды утверждать очевидное, крыломозглый, ‒ присоединился Топпс. ‒ Изгнание за детскую шалость? Это не жёстко, а просто глупо. Всем понятно, что эта абсурдная плоскоголовая идея. Брон уставился на свата и вмешался: ‒ Мистер Трёхрогий, я уже сыт по горло вашими фанатичными высказываниями. ‒ Да замолчи ты! Я даже не с тобой спорю на сей раз, ‒ ответил Топпс. ‒ Вынужден согласиться с тем, что у Мистера Толстоноса весьма сомнительное суждение. Почти такое же сомнительное, как у вас, позволю себе заметить, но вы использовали весьма провокационное слово против моего рода, ‒ сказал Брон. ‒ И я возмущён этим, вы предвзятый… ‒ Предвзятый? Предвзятый?! ‒ сердито проворчал Мистер Трёхрогий. ‒ Я был ближайшим советником Длинношеев и отношусь к своему зятю, как к сыну, чего не скажешь о его биологическом отце. Брон злобно посмотрел на Топпса: ‒ Ещё одна подобная ремарка о моём сыне… ‒ начал он, но Птерано его перебил. ‒ Мистер Длинношей, ‒ усмехнулся птеранодон, ‒ я вижу, мы оба всерьёз опасаемся прихода к власти Трёхрогого, так почему бы нам не заключить союз и разделить… ‒ Не в этой жизни, ‒ холодно ответил Брон. ‒ Я знаю, что ты сделал, Птерано, и я не веду дел с преступниками, которые бросают на погибель своё стадо. Я честен, и любые мои действия будут свободны от коррупционных сделок. ‒ Жаль, но если мы не можем быть союзниками, боюсь, нам придётся стать соперниками, ‒ возмутился Птерано. ‒ Как вы двое смеете выдвигать себя на пост вожака? А как же Круг Старейшин? Ключевая часть руководства Великой Долины, в которую входил только один из нас! Только один из нас мог бы стать хорошим лидером, и это был бы... ‒ Довольно! ‒ рявкнул Мистер Толстонос, учащённо дыша, прежде чем, наконец, привести дыхание в норму. ‒ Позвольте мне быть предельно ясным: вы попросили меня быть вожаком Великой Долины, и на данный момент это всё ещё моя работа! ‒ запыхавшись, пахиринозавр сделал паузу, прежде чем его огрубевшее выражение лица вернулось в норму: ‒ Почему с вами всеми так трудно? Я стараюсь прислушиваться к советам каждого. Слышал жалобы на то, что я слишком мягкий, поэтому изо всех сил стараюсь быть жёстким, но вы всё равно недовольны. Никогда ещё ко мне не относились с таким неуважением, как вы трое. Вроде взрослые динозавры, а ведёте себя, как дети! Я не буду вас наказывать, ибо этого позора должно быть достаточно, чтобы вы задумались о своём поведении. Но если так пойдёт и дальше... Давайте не будем до этого доводить, хорошо? Мистер Толстонос выдержал долгую паузу, прежде чем сказать: ‒ Ох… Я уж и забыл цель этого собрания. ‒ Молодёжь, помните? ‒ услужливо подсказала Мама Плавунья. ‒ Ах, да, ‒ сказал пахиринозавр, а Мистер Трёхрогий громко фыркнул. ‒ Точно, дежурство по навозу. На этот раз вам придётся делать это под моим присмотром, в удобное для меня время. За исключением Цефа, конечно, потому что, в отличие от всех вас, его наказание закончилось. Только тогда мы сможем поговорить о прекращении вашего наказания. ‒ А что насчёт него? ‒ ворчливо напомнил Топпс, кивнув на оскалившегося гипсилофодона. ‒ Ах, да, Гип, я назначаю тебе семь дней работы по укреплению стен Великой Долины. Следи за тем, чтобы не было трещин, и если заметишь проблему, сообщи мне, ‒ сказал Мистер Толстонос. ‒ Очень хорошо... Раз уж с этим разобрались... Собрание окончено, ‒ сказал пахиринозавр и поспешил в лес, откуда вскоре послышались звуки рвоты.

***

К тому времени, когда пришла Энн, толпа уже разошлась, и она без труда нашла Гипа, Мутта, Нода, Уилда и Рэну. ‒ Мы действительно снова дежурим по навозу? Сейчас? ‒ с недоверием спросила большеротая. ‒ Да, представь себе, ‒ проворчал Гип. ‒ А ты где была? ‒ с любопытством спросил Мутт, Гип раздражённо дёрнул его за хвост. Уилд и Рэна переглянулись: им секрет Энн был неведом. ‒ А Цефа не наказали, ‒ простонал игуанодон. ‒ Так нечестно. ‒ Должно быть, новая подружка отмазала, ‒ съязвила самка уранозавра, остальные мрачно забормотали. ‒ Лучше пойду приведу Толстоноса, ‒ сказала Энн. ‒ Куда он пошёл? ‒ Туда, ‒ ответил Гип. Это удивило Уилда с Рэной ещё больше. ‒ Зачем тебе его искать? Может, лучше понадеяться, что он просто забудет? ‒ спросил игуанодон. ‒ Нужно с этим разобраться, ‒ серьёзно ответила большеротая, прежде чем отправиться в указанном направлении. ‒ Когда это она стала такой паинькой? ‒ пробормотала Рэна. Гип вздохнул: ‒ Она права. Знаю, это отстой, но от нас ни за что не отстанут, если мы не будем заниматься этой хернёй. Даже если это идиотизм полнейший. Энн привела Мистера Толстоноса обратно, он, надо сказать, уже больше походил на себя самого, чем во время собрания. ‒ Вот ты где, Энн, ‒ сказал пахиринозавр. ‒ Спасибо, что напомнила мне о моих обязанностях. ‒ Но… я думал, тебя изгонят, ‒ ошарашенно сказал Мутт, остальные подкатили глаза. ‒ Ах, это, ‒ тихо пробормотал Толстонос. ‒ По правде говоря, никто никого изгонять не собирался. Но некоторые сомневаются в моей силе как вожака… и я, эм, совершил неудачную попытку успокоить эти страхи. Но давайте покончим с вашим наказанием и будем двигаться дальше. ‒ тут он оглянулся: ‒ Никто из вас не знает, где Диспо? ‒ Нет, но нам хотелось бы знать, почему Цефа здесь нет? ‒ раздражённо спросила Рэна. ‒ Да-да, ‒ поддакнул ей Нод. ‒ Цеф извинился и попросил освободить его от наказания после того, как выполнил его несколько раз, в отличие от вас, которые просто всё бросили, ‒ объяснил Толстонос. ‒ Но это бессмысленное задание! ‒ сказал Гип. ‒ Вам же известно, что эти беззубые не будут есть, чего не нужно. Пахиринозавр вздохнул: ‒ Между нами говоря, я и не сомневался, что они будут примерно себя вести. Но мы должны успокоить скептиков, пока они тоже не станут им доверять. ‒ он сделал вдох, прежде чем продолжить: ‒ Итак, Гип, я поручаю тебе заделать комками грязи все трещины, которые могут быть в Великой Стене, отделяющей Долину от Таинственной Дали. Я проведу тщательный осмотр, когда ты скажешь, что закончил, и определю, выполнил ли ты свою работу должным образом. Всё понятно? Гипсилофодон хотел возразить, но, вспомнив, что его предыдущие потуги не увенчались успехом, решил промолчать. ‒ Да, сэр, ‒ только и сказал он. ‒ Остальных же я буду брать по одному для выполнения наблюдения за навозом. Ждите призыва как минимум раз в день, если не чаще, чтобы каждый уделил этому время. Я ожидаю, что каждый из вас сможет бросить свои дела, чтобы помочь с работой. Никаких жалоб и никаких исключений. ‒ Но… но… ‒ заикалась Энн, понимая, что это значит. ‒ Так нельзя. ‒ Да, ‒ внезапно сказал Гип. ‒ Не впутывайте её в это. Верно, ребята? ‒ Эм… верно, ‒ ответил Нод. ‒ Верно? ‒ почесал голову Мутт. Брови Мистера Толстоноса взметнулись вверх. ‒ Ты не в том положении, чтобы диктовать условия своего наказания, Энн. Особенно после того, как пренебрегла им. ‒ Но вы же сами сказали, что дежурство по навозу бессмысленно! ‒ запротестовала большеротая. ‒ Смысл наказания не в самом задании, а в том, чтобы научиться откладывать свои собственные нужды ради служения Долине. Это то, что тебе придётся делать, если ты надеешься добиться уважения со стороны других. Понятно? ‒ Но… Но я не могу! ‒ настойчиво закричала большеротая. Её упрямство удивило пахиринозавра: ‒ Ты что-то недоговариваешь, Энн? ‒ Что? Ох… Ну, я… Нет, ‒ ответила большеротая. ‒ Вот и замечательно. Мне кажется, этот урок пойдет тебе на пользу, так что ты тоже дежуришь. И ещё, если дадите мне знать, когда найдёте Диспо, буду вам очень признателен, ‒ сказал Мистер Толстонос и отправился обратно в лес. ‒ Странно, ‒ пробормотал Уилд, провожая взглядом пахиринозавра. ‒ С нами Толстонос вёл себя как обычно, не то что на собрании стада. Даже мой отец был бы впечатлён. ‒ Да… Вроде того, ‒ мрачно пробормотала Энн и, не говоря больше ни слова, ушла. ‒ Что с ней такое? ‒ раздражённо спросила Рэна. ‒ Постой, Гип… Разве она не… ‒ начал было Мутт, но Гип и Нод одарили его убийственным взглядом, Уилд и Рэна же продолжали недоумевать. ‒ Скажем так, ей есть, о чём подумать.

***

Вернувшись в гнездо Литтлфута и Сэры, большеротая рассказала им и Руби о своём положении. ‒ Теперь Толстонос может искать меня в любую минуту, ‒ бормотала Энн, подталкивая свои яйца. ‒ Я… меня не должны здесь найти! Но и не могу не присматривать за моими яйцами! Мне нужно знать, что они в порядке! И я должна увидеть, как они вылупятся! Или они так и не узнают свою мамочку! ‒ Да-а-а, ‒ понимающе протянул Литтлфут. ‒ Даже не знаю, Энн… Думаю, Мистер Толстонос отнесётся с пониманием, если ты всё ему расскажешь. ‒ Что? ‒ ахнула большеротая. ‒ Я не могу ему рассказать! Никому не могу рассказать! Если кто-нибудь узнает… ‒ Мутт и Нод уже знают твой секрет, скорее уж они проболтаются, чем Толстонос, ‒ подметила Сэра, но лучше Энн от этого не стало. ‒ Но… я не хочу, чтобы Толстонос или кто-то из старейшин узнал, что я… ‒ начала было большеротая, но бегунья её перебила. ‒ Ничего страшного, Энн, ‒ утешала её Руби. ‒ Страшен только тот, кто сделал это с тобой. ‒ Ох… Я так больше не могу! ‒ крикнула Энн и быстро покинула гнездо. ‒ Если бы мы хоть чем-то могли помочь, ‒ подметил Литтлфут.

***

Однако следующий день подарил Сэре, Литтлфуту и Руби новый повод для беспокойства. Хоть Спайк и присоединился к завтраку, а Зубастик предположительно охотился на плавающих острозубов, Даки с Петри никто не видел вот уже два дня. Подтверждение Спайка, что он тоже их не видел, только усилило беспокойство. ‒ Нам нужно их найти, ‒ сказал Литтлфут, заметив, как Мама Летунья и Мама Плавунья взволнованно переговариваются между собой, интересуясь местонахождением своих детей. ‒ Они обычно так надолго не пропадают. ‒ Уверен, что они не в любовном путешествии или как ты там это называл? ‒ спросила Сэра. ‒ Они бы предупредили, ‒ ответил Литтлфут. ‒ Особенно нас или своих родителей. ‒ Да, без нас Петри и Даки беззащитны, ‒ подметила трёхрогая. ‒ Полагаю, нужно убедиться, что они не пострадали. Руби осталась присматривать за яйцами Энн, а Литтлфут, Сэра и Спайк провели большую часть дня в Таинственной Дали в поисках своих друзей. Они даже зашли к Зубастику, чтобы тот попытался учуять их, но у него не получилось. Обескураженный хищник пообещал держать ухо востро, а наша троица вернулась в Долину, рассчитывая, что Даки с Петри вернулись, пока их не было. Однако по возвращении их ожидал сюрприз. Гип орал благим матом, потому что его левая нога застряла под грудой камней, и он безуспешно пытался её вытащить. ‒ Привет, Гип, ‒ сказал Литтлфут, вместе с друзьями подойдя поближе. Гипсилофодон обернулся, с его лап стекала грязь, которой он заделывал трещины. ‒ Чего вам надо? ‒ смущённо спросил он. ‒ Помощь нужна? По-моему, ты застрял, ‒ сказал длинношей. ‒ Сам справлюсь, ‒ ответил Гип, дёргая ногой, но та не поддавалась. ‒ Может, вместо того, чтобы попытаться вытянуть твою ногу, лучше сдвинуть камни? ‒ предложил Литтлфут. ‒ Конечно, как будто ты… ‒ хотел съязвить Гип, но остановился, когда длинношей приподнял камни, сковавшие его ногу. ‒ А ты сильнее, чем я думал. Порой забываю, насколько ты большой, ‒ сказал гипсилофодон, не до конца скрывая желчь в голосе. ‒ Вообще-то, мне нужно пожаловаться Толстоносу. Эта дрянная стена просто не залепляется. На ней повсюду трещины. ‒ Дай взгляну, ‒ сказал Литтлфут, положив на стену лапу. Он не сдержал вздоха, когда почувствовал, что стена шевелится. А когда длинношей провёл лапой вверх и вниз, то увидел, что она слегка покатилась… ‒ Ну, и что ты делаешь? ‒ раздражённо спросил гипсилофодон. ‒ Слушай, Гип, так это и не стена вовсе, ‒ ответил Литтлфут, потрогав гладкий каменный бок. ‒ Это огромный валун. ‒ Чего? ‒ Да, ‒ просто ответил длинношей, удивляясь огромным размерам и гладкости. Валун был не менее пятидесяти футов высоту и возвышался даже над ними, но округлая форма безошибочно узнаваема. ‒ Дай-ка я, ‒ сказала Сэра, просунув рог, и, что удивительно, огромная скальная масса осталась нетронутой. ‒ Агась… Это огромный валун, да ещё и полый внутри. ‒ Просто замечательно, ‒ жаловался Гип. ‒ И как мне замазать стену, если этот дурацкий булыжник будет постоянно вызывать обвалы… Эй, что вы делаете? Переглянувшись, Литтлфут, Сэра и Спайк сразу же поняли, что должны кое-что попробовать. За все эти холодные времена они так много путешествовали по Таинственной Дали, но так и не обнаружили что-то у себя перед носом. Конечно, будучи детьми, им это было не по силам, но вместе с ростом возросли и возможности. Подойдя к валуну с левой стороны, они вновь посмотрели друг на друга. ‒ Вы думаете о том же, о чём и я? ‒ спросил Литтлфут у Сэры и Спайка. Трёхрогая с готовностью кивнула, а Спайк взволнованно хрюкнул. ‒ Что за… ‒ начал было Гип, но тут длинношей, трёхрогая и шипохвост разом начали толкать валун. Тот поддавался медленно и с трудом, но совместных усилий трёх молодых крупных динозавров оказалось более, чем достаточно, чтобы сдвинуть его в сторону. И стена вовсе не рухнула: валун сдвинулся, открыв взору местность, сильно отличающуюся от окружающей Долины. Трава, вместо того, чтобы быть короткой и ухоженной, была настолько высокой, что скрывала стволы деревьев. Ни у одного из деревьев не было оторванных ветвей, наоборот: они простирались, как руки, и все были усеяны свежими звёздочками. А сквозь траву виднелись всевозможные красивые цветы, почти танцующие на ветру, когда они тянулись к свету Яркого Круга. И нигде не было ни навоза, ни следов... ‒ Это же совершенно новая часть Великой Долины, ‒ восхищённо сказал Литтлфут. ‒ Так чего мы ждём? Пойдемте, посмотрим! ‒ воскликнула Сэра, и они втроём вошли внутрь. Оглядываясь по сторонам, они могли лишь изумлённо наблюдать. Это была часть Великой Долины, которую никто из них никогда раньше не видел и о которой даже не слышал от старейшин. Это было довольно большое пространство, в котором могло бы поместиться даже стадо длинношеих, но в то же время оно было довольно уютным, поскольку было гораздо больше в длину, чем в ширину. Внешняя стена была очень высокой, и было очевидно, что прямой прыжок из Таинственной Дали в это новое пространство будет слишком крутым для любого динозавра. Сзади большую часть пространства занимали неухоженные деревья, не тронутые пожарами в Таинственной Дали, а ближе к Долине простиралась открытая зеленая земля, покрытая высокими травами и цветами. Пространство продолжалось, пока они не добрались до другого конца, где деревья и зелёные насаждения прекратились, а земля стала менее зеленой и, в конце концов, каменистой. На дальней от входа стене мягко струился небольшой водопад, стекая в ручей, бегущий вдоль внутренней стены. Именно у водопада они увидели двух динозавров, стоявших на коленях и склонившихся к земле. Достаточно было услышать небольшой диалог, чтобы абсолютно точно понять, кто это. ‒ У него достаточно еды и воды, да-да-да! ‒ Моя думать, у него всё ещё идти кровь. Есть ещё повязка? ‒ Теперь он выглядит гораздо лучше, да-да! Друзья испытали облегчение. Литтлфут и Сэра решили дать возможность Спайку первым поприветствовать их. Шипохвост выразил свою радость несколькими громкими ворчаниями, отчего Петри с Даки удивлённо ахнули. ‒ Привет, Спайк! Как ты нас нашёл? Чутьё тебя не подвело? ‒ хихикнула зауролоф. ‒ Как вы попасть сюда? ‒ спросил птеранодон. ‒ Сюда можно только залететь! ‒ Уже нет, ‒ неловко ответил Литтлфут. ‒ Сэра, Спайк и я передвинули булыжник, соединяющий это место с Великой Долиной. ‒ Ты иметь в виду, что это часть Долины? ‒ воскликнул Петри. ‒ О, да-да-да! Мы всё-таки дома! ‒ обрадовалась Даки. ‒ Но моя не видеть ничего похожего в Великой Долине, ‒ сказал Петри. ‒ Что, полагаю, делает это место более особенным, ‒ улыбнулся Литтлфут. ‒ Вот мы и нашли секретное место, ‒ усмехнулась Сэра, ‒ которое… ‒ она прервалась, неловко посмотрев на птеранодона, который тоже, казалось, не решался заговорить с ней. Даки быстро смекнула и тут же подтолкнула мужа. ‒ Слушать, Сэра? ‒ нервно сглотнул Петри. ‒ Обещать не рассказать своему отцу? ‒ Ну, ‒ начала было трёхрогая, но тоже ощутила толчок от своего мужа, ‒ я сейчас очень зла на него. А ты мой друг, так что валяй. ‒ Правда? ‒ ахнул Петри. ‒ Но мы ведь… так сильно поругаться. Трёхрогая фыркнула в ответ: ‒ Только потому, что мы поссорились, не означает, что перестали быть друзьями. И в одном твой дядя был прав… Это если пообещаешь никому об этом не говорить. ‒ Моя не сказать, ‒ улыбнулся Петри и, к всеобщему удивлению, приземлился Сэре на воротник и обнял её. ‒ Эй, только Литтлфуту позволено так делать! ‒ крикнула трёхрогая, но не утаила радостной улыбки на лице от примирения. ‒ Ты права насчёт Дяди Птерано, ‒ сказал Петри. ‒ Теперь моя понимать. Он хороший внутри, но делать плохие вещи, когда хотеть власти. А моя… моя не хотеть, чтобы он возглавить Великую Долину, ‒ сглотнул птеранодон, признавшись. ‒ Это не быть хорошо для него, как и не быть хорошо ни для кого из нас. Петри вздохнул и потупил взгляд, ожидая, что Сэра начнёт злорадствовать, но, к его удивлению, та понимающе кивнула. ‒ Мой отец не лучше. Он совсем сдурел от желания захватить стадо. Но такими темпами он всех поведёт разве что в смоляную яму. ‒ Мой отец тоже хочет возглавить стадо, ‒ признался Литтлфут. ‒ И хотя он хороший вожак, но, похоже, считает, что может просто встать во главе, даже толком никого не узнав в Долине. Для своего стада он, может, и хороший лидер… но вот Долиной руководить ни за что не сможет. ‒ Мы со Спайком не хотим участвовать в этом споре, нет-нет, ‒ твёрдо сказала Даки, шипохвост одобрительно хрюкнул. ‒ Кажется, мы все чему-то научились от наших стариков, ‒ улыбнулся Литтлфут. ‒ О том, чего не нужно делать, ‒ фыркнула Сэра. ‒ Ага, так что давайте пообещаем друг другу кое-что, ‒ задумчиво произнёс длинношей. ‒ Что как бы сильно в своих спорах старейшины не пытались переманить нас на свою сторону, мы не будем вмешиваться. Пусть они воюют друг с другом, а мы не позволим больше ничему разделить нас! ‒ О, да-да-да! ‒ воскликнула Даки, бросившись обнимать Литтлфута, Спайк одобрительно хрюкнул, присоединяясь к ним. ‒ Моя нравится эта идея! ‒ воскликнул Петри, приземляясь на голову длинношея. Все выжидающе смотрели на Сэру. ‒ Ну, я, конечно, за. Но групповые обнимашки обязательны? ‒ Да ладно тебе, почему нет? ‒ ободряюще сказал длинношей. ‒ Пожалуйста? ‒ мило попросила Даки, а Спайк и Петри заулыбались. Трёхрогая вздохнула, отбросила свою гордость и присоединилась к друзьям. Юные динозавры стояли впятером, ласково смотря друг на друга и купаясь в сиянии Светлого Круга. Петри же слетел вниз, чтобы добавить обхвативших друг друга передних лап. Наслаждаясь теплом друг друга, Спайк, наконец, издал радостный звук, который Даки с волнением перевела. ‒ Спайк хочет сказать, что он счастлив от того, что мы держимся вместе, да-да! ‒ воскликнула зауролоф. ‒ Я сама бы не сказала лучше, да-да-да! ‒ Петри тоже счастлив! Нам не надо ссориться, мы должны быть вместе! ‒ воскликнула птеранодон. ‒ Ага! ‒ воскликнула Сэра. ‒ Так не позволим же никакой заразе встать между нами снова! ‒ Теперь мы всегда будем вместе, ‒ воскликнул Литтлфут под радостные крики друзей. ‒ Ох, избавьте меня от этих телячьих нежностей, ‒ раздался голос, и, посмотрев вниз, все пятеро залились краской, увидев пронзительный взгляд Гипа. За всеми этими волнениями, связанными с поиском Даки с Петри, последующими извинениями и обещаниями, все уж и думать забыли про гипсилофодона. ‒ Ты что, подглядывал? ‒ прорычала Сэра, опускаясь на четыре лапы. ‒ Как будто у меня был выбор, ‒ огрызнулся Гип. ‒ Мне в одиночку не сдвинуть тот дурацкий булыжник. Спасибо, никто больше не пришёл. Тут взгляд гипсилофодона упал на лежащее на земле тело: ‒ Погодите-ка, а что здесь делает Диспо? Литтлфут, Сэра и Спайк повернулись в указанном направлении, обнаружив лежащего без сознания у водопада игуанодона. Даки с Петри ахнули: они настолько увлеклись моментом, что совсем забыли про него. Гип подбежал к Диспо и, осмотрев его, обнаружил перевязанную листьями сломанную ногу. ‒ Вы что с ним сделали? ‒ подозрительно спросил гипсилофодон. ‒ Мы ничего не делать, ‒ обеспокоенно сказал птеранодон. ‒ Только подлатали его, ‒ подметила зауролоф. ‒ Диспо спрыгнул со скалы, да-да. Гип шлёпнул себя ладонью по лицу: ‒ Ох… Этот идиот опять ел шипастые цветы? ‒ То есть, он и раньше их ел? ‒ удивлённо спросила Даки. ‒ Взрослым об этом не слова, иначе Диспо выгонят из Великой Долины, ‒ предостерегающе сказал гипсилофодон. ‒ Почему это? ‒ недоверчиво спросил Литтлфут. ‒ Потому что, ‒ вздохнув, начал Гип, ‒ у Диспо от этих цветов крыша едет. И он творит глупости: ворует еду, обижает детёнышей, бросается какашками… Вот прыгать со скалы… это уже новая вершина идиотизма. Загвоздка в том, что как только он обдолбится, требуется много времени, пока его отпустит. Хуже всего то, что Диспо уже попадал в неприятности со старейшинами из-за того, что ел эти цветы. После прошлого раза они убрали из Долины все цветы и предупредили, что если он ещё раз сорвётся, его изгонят. Ну, в таком состоянии дежурство по какашкам ему точно не светит, ‒ усмехнулся гипсилофодон. ‒ В любом случае, вам лучше придумать, как сделать так, чтобы Диспо был ниже травы, пока его не отпустит. Друзья переглянулись. ‒ Можем оставить его здесь, ‒ предложил Литтлфут. ‒ Толку с того, если вы разболтаете старейшинам об этом месте, ‒ фыркнул Гип. ‒ А кто сказал, что мы кому-то что-то расскажем? ‒ усмехнулась Сэра. ‒ Об этом месте никто не знает, верно? Так что тут может быть наше убежище. Поверь мне, оно нам точно понадобится после того, как старейшины себя повели. Никто не найдёт Диспо, да и он не сбежит, ведь мы завалим выход камнем, пока не протрезвеет. ‒ Наверх Диспо точно не взобраться! ‒ добавил Петри. ‒ Да и он слишком маленький, чтобы сдвинуть валун! ‒ Еды и воды тут вдоволь, да-да-да, ‒ подметила Даки. ‒ Хм, что ж, вы меня переубедили, ‒ хмыкнул Гип. ‒ Я уж было подумал, что вы тут же побежите всё рассказывать старейшинам. Но за Диспо должен кто-то постоянно следить, чтобы он ещё чего не учудил. Литтлфут и Сэра посмотрели друг на друга. ‒ У нас есть для этого подходящий кандидат, ‒ улыбнулся длинношей. Гип непонимающе смотрел на них, пока трёхрогая не объяснила: ‒ Ну, подумай! У кого ещё есть секрет, который она носит с собой? Кому нужно уединённое место, чтобы никто не побеспокоил, особенно после нового наказания Толстоноса! Уж тут до гипсилофодона дошло: ‒ То есть… переместить Энн с малышнёй сюда? ‒ Ну, Энн с Диспо ведь хорошо ладят, верно? ‒ спросил Литтлфут. ‒ Наверное, ‒ вздохнул Гип. ‒ Тогда это решит сразу две проблемы. Энн сможет присматривать за своим гнездом, пока её дети не вылупятся, а Диспо придёт в себя там, где Толстонос и другие взрослые его не найдут! ‒ воскликнул Литтлфут. ‒ Есть только одна проблемка, ‒ сказал Гип. ‒ Энн придётся рассказать Диспо свой секрет, а Диспо придётся признаться о своём срыве. ‒ Кто сказал, что они не смогут хранить секреты друг друга? ‒ улыбнулся Литтлфут. ‒ Ведь так поступают друзья, верно? ‒ Ну, раз ты так говоришь, ‒ сказал Гип, ‒ ладно, приведу Энн и узнаю её мнение. Той ночью Литтлфут, Сэра и Спайк приготовили ужин как раз перед входом в секретное место, когда Гип привёл Энн. ‒ Ого, да вы шутите! ‒ недоуменно сказала большеротая. ‒ Вы нашли для меня тайное убежище, куда я смогу поместить свои яйца? Где Толстонос меня не найдёт? И никто не узнает? ‒ Ну, по большей части, ‒ улыбнулся Литтлфут. ‒ Только вот… ‒ он посмотрел на Сэру, которая решительно кивнула, ‒ тебе придётся поделиться своим секретом кое с кем ещё. ‒ Поделиться? С кем? ‒ недоверчиво спросила Энн, но в этот момент Даки вынесла из пещеры маленького серого пальцешипа, который всё ещё был без сознания. ‒ Диспо? ‒ ахнула Энн. ‒ Что с ним случилось? ‒ Он опять теми цветами обдолбался, ‒ раздражённо объяснил Гип. ‒ Я думала, их больше нет в Долине, ‒ удивилась большеротая. ‒ После его последнего срыва. ‒ Так он их в Таинственной Дали отыскал, ‒ сказал Гип, прежде чем вздохнуть. ‒ Хорошо, что эти двое нашли его. В противном случае, кто знает, как далеко бы он зашёл. Но Диспо лучше держать подальше от цветов и от взрослых. Они уж точно заметят, что он опять сорвался. ‒ Значит, я буду жить тут вместе с Диспо, чтобы он не сбежал, и… мне придётся поведать ему свою тайну, да? ‒ медленно произнесла Энн. Получив одобрительный кивок остальных, она ответила: ‒ Ну, Диспо не худший из тех, кто может узнать. Не думаю, что он проболтается. ‒ В противном случае, он очень-очень сильно пожалеет, ‒ заверил её Гип, вызвав у большеротой лёгкое хихиканье. ‒ Так что скажешь, Энн? ‒ спросил Литтлфут. Большеротая пожала плечами: ‒ Лучше, чем ничего. Когда ужин подошёл к концу, было ещё слишком светло, чтобы перенести яйца Энн, но, поскольку вход в тайное убежище находился в укромном уголке Великой Долины, друзья многое успели сделать. Пока Даки с Петри вернулись внутрь, чтобы позаботиться о Диспо, Гип с Энн патрулировали периметр, отваживая любого, кто подойдёт слишком близко. Что оказалось не слишком сложно, ведь все знали, что они ‒ дежурные по навозу. Тем временем у входа в пещеру Литтлфут использовал свой хвост, Сэра ‒ свои рога, а Спайк ‒ свой хвост, чтобы обработать гладкие края валуна, обращённые в сторону Долины, и сделать его менее заметным. После чего Петри отправился в Таинственную Даль и нашёл немного мха, чтобы полностью скрыть вход. К тому времени, когда они закончили, была уже глубокая ночь, и все заснули. Как раз кстати, чтобы перенести яйца Энн. Гип отправился к гнезду Сэры с Литтлфутом, где Руби всё ещё присматривала за яйцами, и вместе они незаметно перенесли гнездо в убежище. Как только яйца оказались на новом место, Диспо зашевелился. ‒ Что? Где я? ‒ безэмоционально спросил игуанодон. Попытавшись сесть, он почувствовал резкую боль в спине. Сморщившись, он простонал: ‒ И почему у меня всё болит? Даки с Петри подошли к нему. ‒ Привет, Диспо, моя рад, что ты очнулся, ‒ радостно сказал птеранодон. ‒ О, да-да-да, ‒ радостно вторила зауролоф. Диспо выглядел озадаченным: ‒ А вы двое что тут делаете? ‒ Они только что спасли тебе жизнь, плоскоголовый, ‒ фыркнула Сэра. ‒ Потому что ты съел слишком много цветов. Игуанодон обернулся. ‒ Мои цветы! ‒ ахнул он. ‒ Их нет! Что вы сделали с моими цветами? Гип покачал головой и недоверчиво посмотрел на него: ‒ Дебила кусок! Ты что, не понимаешь, что чудишь всякий раз, когда ешь эти дурацкие растения? И что, если старейшины тебя за этим застанут, то выгонят из Долины? ‒ И теперь нам придётся следить за тем, чтобы ты опять не напортачил, понял? ‒ рявкнула Энн. ‒ Отлично, давайте все будут кричать на Диспо, ‒ фыркнул пальцешип. ‒ Какой смысл во всём этом дерьме? Если я не могу получить цветы и чувствовать себя хорошо… мне придётся опять пройти через всё это! ‒ Через что? ‒ обеспокоенно спросил Литтлфут. ‒ Ну, посмотрим… Сначала моих родителей разорвали на кусочки прямо на моих глазах. А потом мне пришлось наблюдать, как все вокруг по мере взросления приобретают хоть какую-то защиту. Отращивают рога, шипы или дубины на хвосте, становятся очень большими или очень быстрыми, или могут уплыть от опасности… А что получил я? Ничего, кроме эти маленьких шипов на пальцах, если их можно так назвать, ‒ хохотнул игуанодон. ‒ Это делает меня лёгкой добычей для острозубов. На кого они набросятся первыми, если вторгнуться в Великую Долину? А это, судя по нашему сказочному везению, обязательно случится. Конечно, на меня! Кто достаточно большой, чтобы стать сытным обедом для глупого острозуба, но достаточно маленький, чтобы не иметь возможности защитить себя? Потому-то я единственный представитель своего вида в Долине, потому что мы рождены, чтобы стать пищей для острозубов. ‒ Диспо, это всё неправда! ‒ сказал Литтлфут, остальные забормотали в знак согласия. ‒ В кои-то веки он прав, ‒ сказал Гип, большеротая согласно кивнула. ‒ Мы с Энн не хотим, чтобы тебя изгнали. Не хочу показаться сентиментальным, но… уж слишком ты нам нравишься. ‒ Ну да, конечно. С тем же успехом можно заглушить всю возможную боль и остаться на этих цветах, ‒ огрызнулся игуанодон. ‒ Как будто ты единственный, кто испытывал боль, Диспо, ‒ сорвалась Энн. ‒ Знаю, тебе пришлось несладко, но не ты первый и не ты последний! По крайней мере, тебя не изнасиловал какой-то гад из Таинственной Дали и не оставил с яйцами! Пальцешип шокировано замер, заметив кладку яиц. Выдержав паузу, он спросил: ‒ Стоп, так это твои яйца? Но… ты ведь не замужем! ‒ Моего мнения никто не спрашивал! ‒ печально отозвалась большеротая. ‒ Но раз теперь у меня есть дети, я должна сделать для них всё возможное. Даже если их поганый отец никогда не объявится. Диспо серьёзно посмотрел на Энн, затем на Гипа. ‒ Это правда? ‒ недоверчиво спросил он. ‒ К сожалению, да, ‒ со всей серьёзностью сказал гипсилофодон. ‒ Слушай, у вас с Энн есть секреты, которые стоит скрывать, а Толстонос идёт по наши задницы за то, что мы проманали дежурство по какашкам. Если тебя увидят в Долине, то сразу поймут, что ты опять ел цветы, не говоря уже о твоей сломанной ноге. ‒ Ох, ‒ злобно простонал игуанодон, пытаясь подняться на ноги, но опять плюхнулся наземь. ‒ Когда же всё это кончится? ‒ Ещё не скоро, ‒ коротко ответил Гип. ‒ Поэтому вам двоим лучше не отсвечивать. Вы находитесь в том месте, о котором, кроме нас, никто не знает. Если знаете, что для вас лучше, то пусть так и остаётся. ‒ Всё будет хорошо, Диспо, ‒ сказала Энн. ‒ По крайней мере, здесь есть еда и вода. Да и мы будем друг у друга. Пальцешип вздохнул: ‒ Ну, раз уж в остальном всё хреново… то почему бы и нет? Только вот… ‒ прервался он, оглядывая Литтлфута, Сэру, Даки, Петри, Спайка и Руби. ‒ Что эти божьи одуванчики здесь делают? Они на нас наябедничают? ‒ Долгая история, Диспо, ‒ сказала Энн. ‒ Я потом тебе всё расскажу. ‒ Мы никому ничего не скажем, обещаю, ‒ заверил их длинношей. ‒ Вы здесь в безопасности, да-да-да, ‒ добавила зауролоф. ‒ Они всё это время знали тайну Энн, так что и про тебя не расскажут, ‒ сказал Гип, прежде чем повернуться к нашим друзьям: ‒ Но на всякий случай, чтобы никто из вас и не вздумал проболтаться, вам ясно? ‒ Ты правда считаешь себя таким важным, чтобы нам угрожать? ‒ поддразнивающе фыркнула Сэра. ‒ Тебе не стоит волноваться, ведь мы не те, о ком стоит волноваться, ‒ улыбнулась Руби. Гип обернулся к своим друзьям: ‒ Я придумаю какую-нибудь убедительную историю, чтобы сбросить Толстоноса с ваших хвостов. Вы меня знаете, уж в этом я хорош. Но обязательно вернусь, чтобы убедиться, что вы не напортачили. Энн с Диспо благодарно кивнули и попрощались. Вернувшись через вход, Даки, Петри, Руби и Гип подождали, пока Литтлфут, Сэра и Спайк задвинут валун, скрывая пещеру. ‒ Знаешь, а твоя игра в героя хоть когда-то стала полезной, ‒ поддразнил гипсилофодон. ‒ Что значит «игра в героя»? ‒ возмутилась Сэра. ‒ Ну, спасибо! ‒ улыбнулся Литтлфут. И Гип убежал. Трёхрогая растерянно посмотрела на супруга: ‒ Ты знал, что он тебя дразнит? ‒ Догадался, ‒ ответил Литтлфут. ‒ Но ведь проявить доброту не повредит, верно? Особенно, когда Гип учится быть настоящим другом.