Mothers and Daughters

Сказать, что ее только проснувшаяся дочь иногда пила морфий, было бы преуменьшением. Первые несколько дней Лили не говорила ничего, кроме бессмысленной тарабанщины, явно запутавшись во всем и ни в чем. Через пару дней, каждый раз, когда Гаррус был рядом, обычно такая собранная и величественная женщина начинала беспорядочно флиртовать с ним или делала это же, но на турианский манер. Ханна, смеясь, чуть со стула не упала, когда коммандер, Уничтожитель Жнецов и Спаситель галактики, схватила его за лицо и поцеловала так громко и мокро, что адмирал могла поклясться, все, кто проходил мимо комнаты абсолютно точно слышали каждый звук. После этого Гаррус вел себя очень неловко и тихо, избегая смотреть Ханне в глаза, если, конечно, в этом не было необходимости. Однако, они пришли с обоюдному соглашению, что будут по очереди присматривать за ее дочерью. Пусть она и проснулась, но все еще была довольно слаба. Сегодня Ханна решила выполнить пару простых просьб, ведь теперь, когда ее девочка вышла из одурманенного состояния, она иногда просила разные штуки. И вот она идет, потому что сейчас Ханна была готова сделать все, о чем попросит ее дочь. Ей нужно было время для поездки, потому что сейчас большая часть транспорта нужна была для строительства. Все крупные города сильно пострадали, но большинство медленно поднимались с колен, и часть магазинов снова были открыты. Ханна взяла то, что ей нужно было, быстро юркнула в скайкар и поехала обратно в больницу. Дойдя до комнаты дочери, она остановилась прямо у входа и увидела, что Гаррус и Лили тихо разговаривают друг с другом. Его лоб прижат к ее, а на лице радостная улыбка. — Почему я застряла в этой дурацкой кровати, а ты смеешь выглядеть так чертовски соблазнительно? — она услышала ее завывания и тихонько усмехнулась про себя. — Я все время так выгляжу, Шепард, — судя по звуку, и к большому неодобрению ее дочери, он заурчал и сел обратно. — К тому же, в твоем теле все еще есть морфий. — Нету! — она запротестовала и скрестила руки на груди. — Разве девушка не может сделать комплимент своему мужчине, не без того, чтобы он обвинил ее в том, что она под кайфом? Гаррус рассмеялся, и они снова соприкоснулись лбами, перед тем, как он встал. — Я приму от тебя комплимент в любой другой день, — сказал он и оперся на левую ногу, оглядываясь на Ханну. — Но твоя мама вернулась, и я думаю, что лучше дам вам двоим немного времени побыть вместе. Адмирал немного опешила от того, что он заметил ее, но затем улыбнулась и вошла в комнату. Прежде чем уйти, он в последний раз сжал руку ее дочери и ушел, конечно, не забыв кивнуть Ханне. Коммандер снова откинулась на матрас и застонала. — Ненавижу торчать здесь, я никогда не чувствовала себя такой бесполезной! Ханна усмехнулась и села на край кровати. — Ты и раньше застревала на больничный койках, дорогая, — она улыбнулась. — Плюс, думаю, тебе нужен небольшой отпуск. Ее дочь усмехнулась и наморщила нос. — Я бы не назвала это отпуском… — проворчала она и провела рукой по волосам. Они так выросли, что представляли из себя, буквально, очень пушистую и прочную шапку из волос. Ханна слишком хорошо понимала, что же это за кошмар. — О чем это вы шептались, когда я зашла? — спросила она и усмехнулась дочери. Та легонько пнула Ханну в руку. — Не о том, о чем ты подумала, — пробормотала она. — Я спрашивала его об остальной команде. Большую часть открыток я прочла, но в них не говорится чем они заняты. Просто желают мне всего наилучшего, — коммандер потерла забинтованную руку. — Я слышала, что Тали была здесь, когда меня привезли, и оставалась, пока они не сказали, что со мной все будет в порядке. Наверное она сейчас на Раннохе, помогает отстраивать его. Ханна кивнула. — Я слышала, что все они были здесь, когда тебя привезли, — сказала она. — Но у меня не было возможности повидаться с ними, когда я приехала. К тому времени они уже все разъехались, а раненых отпустили. — Ага, у Эш была сломана нога или типа того, — подтвердила ее слова дочь. — Она и Гаррус были со мной в последний рывке… Оба были порядком так ранены, мне пришлось оставить их на корабле, — она горько усмехнулась. — Гаррусу это не очень понравилось. — Могу представить, — Ханна погладила ее по щеке и улыбнулась. — Он очень заботиться о тебе, и кажется довольно милым. — Он рассказал мне твою небольшую историю обо мне, когда я была маленькой. Теперь он будет вечно дразнить меня, — пробормотала Шепард. — Ну, спасибо. — Всегда пожалуйста, — адмирал усмехнулась. — Но давай на чистоту, это очень забавная история, я бы даже сказала ироничная. Ханна громко рассмеялась и прикрыла рот ладонью. А ее дочь только больше злилась. — Он был так смущен, — пробормотала она. — Ты могла бы подождать, пока я не проснусь, и я бы сама рассказала… когда-нибудь, клянусь! — Ладно тебе, солнышко, — Ханна вздохнула, когда, наконец перестала смеяться. — Вы оба, застрявшие на корабле, думаешь я не знаю как люди ищут удовольствия в подобных ситуациях? Ее дочь на мгновение замолчала, явно о чем-то размышляя. Она склонила голову набок и потерла подбородок, прежде чем ответить. — Да, я знаю… Просто… — коммандер с трудом подбирала слова. — Определенно не так родители должны рассказывать об отношениях, — она простонала и некоторое время перебирала пальцы. — Я доверяла Гаррусу и, конечно же, чувствовала привязанность. Но мы просто весело проводили время! — пожала та плечами. — А после Базы Коллекционеров… я не знаю... Полагаю, мы просто пересекли черту, даже не понимая этого. Ханна молча кивнула. После этого обе женщины некоторое время сидели в тишине, было не неудобно, просто приятная тишина между матерью и ее ребенком. Затем дочь слегка откашлялась и посмотрела вверх. — Ты купила что-то? Сначала Ханна не поняла о чем речь, но потом до нее дошло. — О, точно! — она схватила сумку и положила ее себе на колени. — На самом деле еще ни одно кафе не открылось, так что придется тебе перебиться замороженным пирогом. Когда ее дочь только пришла в себя после морфия она смущенно сказала, что готова убить ради обычного яблочного пирога. После стольких лет на пайках она думала, что чертовски заслуживает его. — Этого более чем достаточно, мам, — она радостно вздохнула и отложила коробку. — Не стоило, на самом деле это была глупая просьба. — Чушь! — рявкнула Ханна. — Конечно же, я куплю своей дочери немного сраного пирога, это же самая простая просьба, которую я когда-либо слышала! — она потрепала дочку по голове и издала грустный звук. — Я даже нашла сладость, о которой вы шептались, потребовалось немного времени, но я сделала это! — адмирал достала коробку декстро шоколада, не совсем понимая зачем он дочери. Коммандер только уставилась на нее с открытым ртом, перед тем как выхватить его из рук Ханны, видимо очень сильно смущаясь. — Это просто подарок! — пробормотала она, пряча его куда подальше. — Но спасибо, мама. — Ладно, хорошо, — Ханна усмехнулась. — Никаких проблем, малыш. Ее дочь откинулась на подушку и вздохнула, пристально глядя на адмирала. — Говоря об этом, ждешь не дождешься, когда выберешься от сюда? — радостно спросила Ханна. — А, да… — пробормотала коммандер. — Это настоящий ад. — Уверена все не так уж плохо, дорогая, — адмирал потерла свой подбородок. — Что собираешься делать, когда выздоровеешь? Довольная ухмылка появилась на лице дочери, и та скрестила руки. — Это, моя дорогая матушка… — промурлыкала она. — Маленький секрет с высоким рейтингом, которым я не собираюсь с тобой делиться. — О чем ты… о… — Ханна уставилась на дочь. — Ради Бога, дитя, не рассказывай мне о таком, я же, в конце концов, твоя мать!

***

Позже, когда Гаррус вернулся, коммандер спала, а Ханна спокойно читала отчеты в своем датападе. Он почтительно поприветствовал ее, и она кивнула в ответ натянутой улыбкой, прежде чем снова взглянуть на текст перед собой. «Гадкий, злобный ребенок», подумала она с горечью, и бросила взгляд в сторону дочери. «Гадкий, злобный, упрямый, смелый, умный, идеальный ребенок».