Ядовитая тварь

— Ты весь вечер туда смотришь. Что, Шицзунь, ревнуешь? — ухмыльнулся Ло Бинхэ. На стыке шеи и плеча у него виднелся отчётливый след укуса демоницы-змеи, что попыталась сегодня напасть на него при осмотре южных границ Царства. Даже в какой-то степени удачно, потому что, прежде чем умереть в муках, она успела впиться клыками в Ло Бинхэ, впрыскивая смертельный яд. Так что теперь там красовался едва различимый синяк и два аккуратных прокола — но они были слишком заметны на нетронутой белой коже. И именно туда было направлено злобное внимание Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю в руках немного завозился, бросив на него презрительный взгляд. — Жалею, что ты от этого не сдох. Ло Бинхэ в ответ весело хмыкнул. — Что мне яд какой-то демонической змеи, если Шицзунь намного более ядовитая тварь. У меня уже иммунитет к любым возможным способам отравления. — Заткнись, чудовище, — без энтузиазма огрызнулся тот, больше безотчётно. Он выглядел так, словно крепко о чём-то задумался, и Ло Бинхэ не стал мешать. — Да и не только отравления. Вспомнить о том, сколько раз ты пытался воткнуть мне что-то в глаз, перерезать горло, подстроить ловушки по замку, атаковать духовной силой, — продолжил он, спокойно поглаживая Шэнь Цинцю по обнажённой спине. — И ничто из этого тебя всё равно не убило, живучая сволочь, — так же спокойно отозвался Шэнь Цинцю. — Как же этот ученик мог умереть раньше своего Шицзуня, это было бы совсем неуважительно. — Ещё скажи, что мы драматично умрём в один день. — Возможно, Шицзунь. — Отвратительно. Даже после смерти мне не избавиться от твоего общества, — поморщился Шэнь Цинцю, едва заметно подставляясь под тёплую ладонь. — Ни после смерти, ни при жизни, ни в любом другом мире или времени. — Говорю же — отвратительно. Не хочу иметь с тобой ничего общего. Ло Бинхэ вздохнул. — Цинцю, ты сидишь на моём члене. И демонстративно немного выскользнул и толкнулся обратно, отчего у Шэнь Цинцю перехватило дыхание. — Кто сказал, что я этого хотел? — невозмутимо огрызнулся он, стоило взять себя в руки после слишком резкой вспышки удовольствия. — Мне уйти? — выгнул бровь Ло Бинхэ. — Может быть даже стоит вспомнить о том, что гарем ещё не до конца распущен? — Уходи, чудовище, мне же лучше будет, — фыркнул Шэнь Цинцю. И, вопреки словам, сжал член Ло Бинхэ крепче в себе, впиваясь ногтями ему в грудь. И с досадой наблюдая, как раны мгновенно затягиваются. — Ненавижу тебя. — О, — выдохнул Ло Бинхэ, когда до него дошло. Шэнь Цинцю, понимая, что выдал себя, постарался спрятаться за волосами, но ему, конечно же, этого не позволили. — Так Шицзуня злит, что он не может оставить свои метки на этом ученике? — с долей удивления и огромным самодовольством спросил Ло Бинхэ, удерживая его волосы в кулаке. — Да кому ты нужен, — оскалился Шэнь Цинцю, ощущая себя загнанным в угол. Тёплое тело Ло Бинхэ, на котором он лежал весь вечер, показалось раскалёнными углями, что грозились сжечь заживо, но пытаться вывернуться из железных объятий было бы ниже его достоинства. — Ты всё-таки ревнуешь, — улыбнулся Ло Бинхэ как-то неожиданно светло, нежно и искренне. Мысли спутались, слова встали поперёк горла, так что Шэнь Цинцю решил, что терять уже нечего — и впился зубами прямо поверх такого раздражающего следа на коже Бинхэ. Втянул в рот и пососал, стараясь перекрыть своей меткой синяк, и укусил достаточно глубоко, чтобы губы окрасились алым от демонической крови. Отстранившись, он демонстративно слизнул её, глядя Ло Бинхэ прямо в полыхнувшие красным глаза. Зрачки того расширились, а в следующий миг Шэнь Цинцю уже лежал на спине, отчаянно цепляясь за чужие плечи в попытке удержаться, когда быстрые и глубокие толчки безжалостно протаскивали его по простыням. Засос и укус, оставленные им, алели на белой коже и не спешили пропадать — зато змеиные следы исчезли, словно их и не было. — Ты, — собрать мысли в кучу и накопить достаточно воздуха, чтобы высказать их было трудно, — соврал мне, что не можешь убрать тот след, чудовище. — Конечно, — довольно отозвался Ло Бинхэ. И наклонился, проведя языком по губам Шэнь Цинцю, собирая последние следы собственной крови. — Зато след, поставленный Шицзунем, я обещаю сохранить на долгие дни. Шэнь Цинцю мстительно провёл ногтями ему по лопаткам, оставляя глубокие царапины, но не мог скрыть от самого себя, что идея Ло Бинхэ, демонстрирующего знак принадлежности ему в открытых воротах своих одеяний, вызывает даже слишком сильное чувство довольства.