Voices Drifting

Гермиона Грейнджер была слишком хорошо знакома с искусством полного и резкого разрыва отношений. Она пережила это с Роном и когда ей пришлось стереть память своим родителям. И когда она уволилась из Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Однако медленные, неуверенные прощания — такие, что заставляли сердце сжиматься, удушая, — это были незнакомые ей пытки. Но она переживала их минута за минутой. Ее глаза обратились к часам на каминной полке. Семь двадцать девять. Выругавшись, Гермиона схватила клатч, пересекла комнату и бросила горсть пороха в камин. Несколько секунд спустя она оказалась в Министерстве и не успела опробовать поступь своих новых каблуков, как ее взгляд остановился на высокой фигуре в черной мантии. Внутренности сжались. Неужели это последний раз? Конечно, время от времени она будет встречать его в коридоре. Или в лифтах. А еще иногда он заходил в ее любимую маггловскую закусочную на обед, и после долгой недели они оба предпочитали один и тот же паб в Уайтхолле. Но, возможно, Гермиона в последний раз видела Драко Малфоя таким — с холодным выражением лица ждущим только ее, засунув руки в карманы и прислонившись к стене, как будто у него была уйма времени. Возможно, в последний раз его ленивый взгляд по ее телу заставлял сердце беспорядочно биться. — Грейнджер. Ему потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы встретиться с ней взглядом — вырез платья сильно отвлекал. — Малфой. Он выпрямился, отталкиваясь от зеленых кирпичей. — Ты опоздала. — Ну, — она подцепила пальцем бретельку своего платья, — меня задержали. Все дело в ее волосах. Через полчаса попыток ей наконец удалось уложить их в сносный шиньон. Но потом она заметила в зеркале низкий вырез на спине и потеряла самообладание. Вырвала все невидимки и оставила волосы распущенными. Это помогло чувствовать себя менее уязвимой. Ощущение, которое не соответствовало тому, что она испытывала прямо сейчас под его взглядом. Малфой шагнул вперед. — Большая часть Совета уже здесь. Гиббонс спрашивал о тебе. Гермиона посмотрела на него. На каблуках ей не надо было сильно задирать голову. Она могла запустить пальцы в его волосы и легко притянуть его для поцелуя, если б захотела. Могла провести руками по его груди и узнать, ощущается ли ткань такой же мягкой, какой кажется. Она быстро моргнула, опустив глаза на свой клатч. Сегодня вечером для этих мыслей нет места. — Пойдем тогда, — Грейнджер прошла перед ним, быстро направившись к другой стороне Атриума. Драко потребовалось четыре шага, чтобы догнать ее. Их обувь стучала идеально синхронно, пока они приближались к низкому гулу, доносившемуся из дверей в дальнем конце зала. Гермиона чувствовала, как ее кудри касаются голой кожи, обнаженной платьем с открытой спиной. Она надеялась, что он это заметил. Сегодня вечером имя Малфоя в последний раз появилось в ее ежедневнике в этом году. Их проект был завершен, отчеты поданы, и руководители обоих отделов проинформированы. Платье служило цели. Грейнджер надеялась, что, если заставит его как-то пожалеть о конце того, что было между ними, — это поможет ослабить напряжение в ее ребрах. Они уже обходили фонтан, когда Малфой заговорил. — С каких это пор Гермиона Грейнджер опаздывает на ежегодный министерский прием? — Я припоминаю, что в прошлом году ты сам приехал на час позже, Малфой. — Ты заметила. Стиснув зубы, она прибавила скорость. Драко сумел встать перед ней, как только они подошли к дверям бального зала, заблокировав ей вход. Его глаза проследили линии ее платья. — И с каких пор Гермиона Грейнджер носит такие платья? — С тех пор, как ей это нравится. Его рот дернулся, и он отошел в сторону, открывая дверь. — После вас, — он поймал ее запястье, когда она пыталась пройти. — Красный — твой цвет, Грейнджер. Гермиона вырвала руку и направилась прямиком к бару. В этом году бальный зал выглядел более изысканным, чем обычно. Комната залита пурпурно-голубым светом, который почти флуоресцентно светился на белых костюмах. Тысячи шаров парили над головой, их ледяное белое пламя отражалось в сверкающих хрустальных скульптурах внизу. Толпа общалась и смеялась, их голоса ровно гудели, перекрывая инструментальную музыку. Малфой не последовал за ней. Гермиона размышляла над этим несколько мгновений, пока ее раздражение не переключилось на людей у бара. Она почти дождалась своей очереди, когда заметила женщину в ярко-пурпурном платье. — Гермиона! Она расплылась в улыбке машущей ей Луне Лавгуд. — Луна. Ты выглядишь прекрасно, — Грейнджер обняла ее, затем повернулась, чтобы обнять Рольфа, чья зеленая мантия ужасно не подходила к наряду его невесты. Они поболтали о работе и последнем сафари Рольфа, и Гермиона почувствовала, как напряжение в груди спало. Тема как раз перешла к их предстоящей свадьбе, когда Гермионе кто-то постучал по плечу. Она обернулась и увидела Энтони Голдштейна, который выглядел потрясающе в своей белоснежной мантии. — Энтони! — моргнув, она быстро его обняла. — Рада тебя видеть. — А я тебя, — он смотрел на нее мгновение, затем оглядел комнату. — В этом году ужасные очереди, да? — Невероятно. Жалею, что не прихватила с собой фляжку. — Если бы. Мне пришлось ждать двадцать минут, — Голдштейн постучал по стакану. — Я бы предложил тебе свой напиток, но слышал, что ты ужасный сноб по поводу своих коктейлей. — Только язычники пьют грязный мартини. — Так мне и сказали, — он наклонился к ее уху. — Тебе будет приятно узнать, что на этот раз я попросил совсем немного оливкового сока. Смеясь, Гермиона жестом указала вперед. — Ты помнишь Луну и Рольфа? Пока Энтони приветствовал их, Гермиона нервно возилась с бретелькой платья. Они с Энтони встречались около месяца в начале года. Он был умен и забавен, и она серьезно подумывала о том, чтобы переспать с ним, хотя бы для того, чтобы избавиться от унижения за то, что ни с кем не трахалась со времен Рона. Но где-то в феврале она потеряла интерес. Грейнджер винила свой рабочий график, но правда заключалась в том, что ее мир наклонился по своей оси с тех пор, как Малфой присоединился к их оперативной группе. Энтони повернулся и подмигнул ей, а Луна вежливо ответила на вопрос о работе. Гермиона улыбнулась и отвернулась, заправляя локон за ухо. Возможно, он снова пригласит ее на свидание. Голдштейн прекрасно целовался и был вполне в хорошей форме. Он мог помочь ей оправиться. Даже если от мысли о том, чтобы переспать с кем-то, кроме Малфоя, ей становилось плохо. Что-то теплое коснулось ее спины, и Гермиона вздрогнула. Малфой. Выражение его лица было нечитаемым, когда он протянул ей напиток. Она нахмурилась. — Спасибо. — Лавгуд. Скамандер, — Малфой шагнул вперед, чтобы пожать им руки. Он сделал большой глоток огневиски, прежде чем его взгляд метнулся к Энтони. — Голдштейн. — Малфой, — в тоне Энтони был легкий холодок. — Влез без очереди? Малфой уклончиво хмыкнул и повернулся к ней. — Попробуй. Тебе понравится, поверь мне. Гермиона натянуто улыбнулась и сделала быстрый глоток. Это был идеальный коктейль — водка, джин и аперитив в равных частях, со льдом и кусочком лимона. — Очень… вкусно, — ее сердце забилось сильнее. — Спасибо. Малфой оценивающе взглянул на нее, затем обратился к остальным. — Не хочу показаться грубым, но нам нужно пройтись по залу, пообщаться с другими людьми. Гермиона пробормотала извинения, пока Малфой уводил ее прочь, а потом уставилась на свой стакан. Он знал ее любимый напиток. Она заказывала его перед ним ровно один раз, на одном из редких рабочих ужинов с членом французского Совета. Это было по крайней мере шесть месяцев назад, но он почему-то запомнил. Они проходили сквозь толпу, его рука легла чуть ниже ее лопаток, и Грейнджер сглотнула. Он всегда был наблюдательным. Так, лучше не вникать сейчас в это. — Скажи мне кое-что, Грейнджер, — голос Малфоя тихо прозвучал ей в ухо. — О чем вы вообще разговариваете? — Я работала с Луной четыре года. У нас много чего… — Я имел в виду Голдштейна. Его ладонь скользнула ниже по ее спине, и Гермиона боролась с позывом задрожать. — С Энтони приятно поговорить. — В самом деле, — его тон был язвительным. — У этого человека нет собственного мнения. Он просто всегда соглашается с тобой. Она резко остановилась, и Малфой врезался в нее так, что немного жидкости выплеснулось из ее стакана. — Он невыразимец. Не могу поверить, что ты сомневаешься в его интеллекте… — Я не называл его глупым. Скорее слабохарактерным, — его глаза блеснули. — Никогда не воспринимал тебя как человека, которого привлекают подхалимы. С другой стороны, ты ведь встречалась с Уизли. Кровь кипела в ее венах. — Возможно, ты совсем меня не знаешь, Малфой. Он засмеялся, и от этого звука у нее свело зубы. — Тебе легче так думать? — Гермиона! Они оба повернулись и увидели, что к ним приближаются Гарри и Джинни. Малфой пробормотал проклятие себе под нос. — Джинни! Гарри! — Гермиона выдавила улыбку и крепко обняла друзей. — Малфой, — сказал Гарри, склонив голову. — Поттер, — они обменялись рукопожатием, и Малфой кивнул Джинни. — Поттеретта. Джинни закатила глаза и повернулась к Гермионе. — Ты выглядишь потрясающе. Я никогда не видела тебя ни в чем с открытой спиной. Кончики ушей Грейнджер горели. — Спасибо, Джинни. Гермиона болтала с Джинни о последних успехах Джеймса и планах рыжей вернуться в Холихедские Гарпии, пока Гарри и Малфой обсуждали работу. Ее пульс почти вернулся в норму, когда она заметила, что Джинни смотрит на Малфоя проницательным взглядом. Джинни, конечно, знала. Три месяца назад они сидели на скамейке в парке, когда Гермиона попросила ее совета. Двумя днями ранее они с Малфоем работали допоздна в его офисе, когда в порыве спора она заткнула его поцелуем. А потом каким-то образом оказалась на его столе, юбка задралась до талии, а трусики съехали в сторону, пока он врезался в нее. Они кончили вместе: она со всхлипом, а он с рычанием. Грейнджер запаниковала, как только ее разум начал проясняться, но затем Драко упал на колени и начал вылизывать ее, пока она не кончила снова. Гермиона все еще пребывала в посторгазменной дымке, когда Малфой во второй раз наклонил ее над своим столом, их пальцы переплелись, и она наблюдала, как записки рассыпались по полу. — Джинни, — начала она, — моя подруга попала в ситуацию, в которой у меня мало опыта, и я не знаю, что ей посоветовать. — Ой? А кто? — Извини, но я… пообещала, что не скажу. На самом деле, она просто коллега по работе. Джинни повернулась и посмотрела на нее. — Теперь я заинтригована. Продолжай. — Хорошо, — произнесла Гермиона, теребя свой шарф. — Она попала в ситуацию своего рода… друзей с привилегиями. Только они не друзья. Да и вообще, она думает, что он мудак, но говорит, что секс с ним потрясающий. — Хмм, — Джинни какое-то время молчала, водя большими пальцами по крошечным костяшкам пальцев Джеймса. — Есть ли признаки того, что это может быть больше, чем секс? — Эм… наверное, нет. Он никогда не показывал, что она ему нравится, ну помимо очевидного, — Гермиона медленно вздохнула. — Во всяком случае, она не совсем уверена, как поступить… — Все просто, — голос Джинни звучал обманчиво беззаботно. — Установить несколько правил. Обсудить, будут ли они хранить это в тайне и могут ли встречаться с другими. Гермиона прикусила нижнюю губу, чувствуя легкую тошноту. — Это не для всех. Твоя подруга должна принимать, что он ничего ей не должен эмоционально. Их обдал ветерок с близлежащего озера. Гермиона потянулась, чтобы пригладить волосы Джеймса. — Я думаю, она немного… во всем запуталась. Но… эээ… ну, она утверждает, что ей действительно хорошо. Джинни вздохнула. — Если ее устраивает ситуация, пусть продолжает. Но она должна оборвать связь, если это изменится. Если только она не против поговорить с ним о своих чувствах. После этого они сменили тему. Но взгляд Джинни ясно дал понять, что Гермиона попалась. И сейчас подруга смотрела на нее точно так же. Гермиона вздрогнула и заморгала. — …слышал, что Шеклболт ищет вас, — говорил Гарри. — Судя по всему, здесь репортеры. Они хотят комментарий для воскресного выпуска. — Прекрасно, — Малфой залпом допил огневиски. — Да-да, вы двое сейчас гордость Министерства, не так ли? — Джинни скривила губы. — Я до сих пор не могу поверить, что у вас получилось, особенно с этим придурком Джогсоном, пытающимся саботировать вас на каждом шагу. — Джонстон, — поправила ее Гермиона. — О, я знаю его имя. Просто предпочитаю произносить его неправильно, — Джинни вытянула шею и, прищурившись, высматривала что-то вдалеке, прежде чем снова повернуться к ним. — Сожалею. Думала, я видела ужасно одетого рыжего, но нет. Рон здесь, и я знаю, что он хотел поздороваться… — Мы должны идти, — сказал Малфой. — Нас ожидают, а уже, — он взглянул на часы, — половина девятого. Гермиона выпучила глаза. — Черт. Простите, Джинни… Гарри, — она поцеловала их обоих в щеку, — увидимся в воскресенье. — Иди, — попрощалась Джинни, снова взглянув на Малфоя. Они направились в дальний угол бального зала, к месту, предназначенному для полуприватных встреч. Малфой больше не держал руку на ее спине, и Гермиона безуспешно пыталась почувствовать облегчение от этого. Она очень хотела последовать совету Джинни. Но разговор, который она попробовала завязать в его офисе в один из понедельников, закончился в горизонтальном положении. После этого казалось бессмысленным устанавливать ограничения. По мере приближения к секции они замедлили шаги. Гости стояли почти плечом к плечу, смеясь и общаясь, пока дым от колдоаппаратов поднимался к потолку. Официант промчался сквозь толпу, раздавая бокалы шампанского. Они подошли к бархатной веревке и остановились, пока Малфой извлекал письмо из своей мантии. Стоящий на страже волшебник кивнул и отступил в сторону, и они протиснулись внутрь. Дышать было почти нечем. Гермиона нахмурилась, глядя на неуклюжего мужчину, стоящего спиной к ней. — Драко, — окликнул женский голос справа от них. — Линнея. Гермиона застыла. Линнея Нильссон была самым молодым действующим членом Международной Конфедерации Магов. Она поддержала Резолюцию, но ее непринужденное общение с Малфоем вызывало эмоции, которые Гермиона отказывалась называть. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал Малфой, а Гермиона отпрянула назад и скрылась из виду. Он поцеловал Линнею в щеку. — Рад, что ты смогла… Гермиона ускользнула прежде, чем они заметили. Сначала она поприветствовала делегата из Эстонии, которого сопровождал новый президент; когда их отвлекли, она поболтала с министром иностранных дел Индии. Ответила на несколько вопросов репортеру, пока Гиббонс не нашел ее, и после двадцати минут его блуждающих глаз ей удалось сбагрить его новому члену Испанского Совета. Покалывание в позвоночнике подсказало Гермионе, что Малфой смотрит на нее, поэтому она углубилась в толпу, вовлекая Кингсли и министра Намибии в напряженный разговор о планах реализации. Когда через несколько минут Малфой прервал их, она притворилась, что только что заметила Робардса, и быстро ретировалась. Гермиона понимала, что ведет себя по-детски — даже непрофессионально, — но зудящая паника под ее кожей подсказывала ей, что чем дальше она будет держаться от Малфоя, тем лучше. Затем она столкнулась с Линнеей, и Грейнджер потребовалось меньше минуты разговора, чтобы понять, что та ей нравится гораздо больше, когда Малфоя нет рядом. Она осознала, что прикрытая улыбка Линнеи была не кокетливой, а скорее застенчивой; ее долгие паузы были задумчивыми, а не снисходительными. Когда Линнея предложила пообедать вместе в новом году, Гермионе стало по-настоящему плохо от отвращения к самой себе. Заменив пустой бокал шампанского на полный, Гермиона приняла приглашение Линнеи с самой искренней улыбкой, которую только могла изобразить. Они были посреди разговора, когда раздался резкий звон хрусталя. — Добро пожаловать, дамы и господа. Гермиона напряглась. Ной Джонстон, британский делегат и официальный председатель оперативной группы, был самым сексистским мерзавцем, с которым Гермиона когда-либо работала. Еще в марте он загнал ее в угол после собрания и пригласил на ужин. Она отказалась, и с тех пор он превратил ее жизнь в ад. Когда он не был занят игнорированием ее сов, он занимался критикой ее идей. Публично. Даже Малфоя оскорбило его поведение, но Гермиона настояла на том, чтобы он молчал. — Кхм, — Джонстон снова постучал по бокалу. Гермиона сжала губы. Она думала о том, чтобы подать на него жалобу, но у Джонстона было слишком много связей. Однажды у нее все-таки будет возможность изменить правила. И она не могла дождаться этого момента. Джонстон сдался и взмахнул палочкой у горла. — Добро пожаловать, дамы и господа. Толпа мгновенно утихла. — Как вы все знаете, у нас есть важный повод праздновать этим вечером. Две недели назад Международная Конфедерация Магов проголосовала за принятие Резолюции 2388 по предотвращению и наказанию торговли маглорожденными. Зал разразился аплодисментами. Джонстон ободряюще кивал, пока они не затихли. — Я хочу выделить несколько минут, чтобы поблагодарить многих людей, благодаря которым это стало возможным. Джонстон произносил имя за именем под вежливые аплодисменты и время от времени приветственные возгласы. Мысли Гермионы начали дрейфовать, пока он бормотал, лица смешивались, и шум обрушивался на нее волнами. И, словно маяк, ее глаза нашли глаза Малфоя на другом конце комнаты. Она быстро отвела взгляд. Ее сердце билось в отрывистом ритме, пока она смотрела на полированный пол. Две недели назад они с Малфоем ждали в его офисе, когда получили известие о том, что Резолюция принята. Гермиона обвила руками шею Малфоя, вскрикнув, когда он сбил ее с ног и закружил по комнате. Но вскоре их смех утих, мир перестал вращаться, и он медленно опустил ее. Ее руки быстро соскользнули с его шеи, и она отступила. Тогда она тоже не могла встретиться с ним взглядом. — Поверить не могу, — сказала Грейнджер. — Кажется, что все это не по-настоящему. Чего она не сказала, так это того, что ее триумф и адреналин уступили место чему-то тяжелому и резкому, пробивавшему ее ребра. — Я знаю, — последовало долгое молчание. — В это же время, на следующей неделе, мы оба вернемся к обычному порядку. Это… странно. — Да уж, — подтвердила Гермиона, стараясь не смотреть на него. — Я просто надеюсь… — он замолчал, откашлявшись. — Надеюсь, Робардс не даст мне никаких полевых заданий в ближайшее время. Я даже не уверен, что еще помню, как отвести проклятие. Гермиона незнакомо рассмеялась. — Наверное, безопаснее всего не упоминать об этом. — Наверное. Его туфли шаркали по полу. — Интересно, что будет дальше, — произнесла Гермиона, все же заставив себя встретиться с ним взглядом. — Кто знает, — Драко почесал челюсть. — Я просто не могу поверить, что все кончено. И лезвие нашло свою цель. Она быстро придумала оправдание и покинула его офис меньше чем за минуту. Ей удалось дойти до лифта — к счастью, пустого, — прежде чем она расплакалась. Рон боролся за нее, когда все закончилось. Малфой же двумя руками вышвырнул из своей жизни. — …говоря о Драко Малфое, конечно. Гермиона вернулась в свое тело. Она подняла глаза и увидела, что Малфой смотрит на Джонстона, его губы скривились в подобии улыбки. Толпа смеялась. — …хотел бы я, чтоб это была шутка. Последние одиннадцать месяцев Драко был настоящим председателем оперативной группы. Не говорите моему боссу. Толпа снова засмеялась. Лицо Джонстона стало серьезным. — В качестве главного представителя Отдела магического правопорядка, Драко неустанно работал в разных отделах и агентствах, помогая разрабатывать и продвигать этот исторический закон. Так что давайте поднимем… — Спасибо, Ной, но я считаю, что вся заслуга принадлежит моей коллеге. Пальцы Гермионы онемели на ее бокале. — Именно Гермиона Грейнджер выдвинула эту Резолюцию на первое место в повестке дня Министерства. Она разработала ее самый ранний черновик и потратила безбожное количество часов на продвижение постановления. Колдограф заснял лицо Гермионы крупным планом, и она подпрыгнула. Грейнджер смотрела сквозь дым в глаза Малфоя. Тот поднял свой бокал. — За мою коллегу Гермиону Грейнджер. Толпа вокруг нее разошлась, и она чуть не упала, когда отвела взгляд от Малфоя. Пыталась прислушаться к тому, что говорил Джонстон, но не могла ничего услышать из-за звона в ушах. Аплодисменты утихли. Джонстон снова взял толпу под свой контроль, бессвязно рассуждая о прогрессе и будущем. И два слова просочились в поры Гермионы, распространяясь по ее кровотоку, как яд. Моя коллега. Прошли минуты или часы, пока толпа расходилась. Руки находили ее, и Гермиона с улыбкой пожимала их. Она целовала щеки и бормотала любезности, но ее разум был тяжелым и измученным. Последовала короткая пауза в словах доброжелателей, и Гермиона ухватилась за возможность проскользнуть через выход и вернуться обратно в бальный зал. Он был отличным коллегой — действительно лучшим. А она была дурой. Глаза начало щипать, и Гермиона ускорила шаг, приближаясь к центру вечеринки. К счастью, к финальной фазе приема свет был приглушен, столы прижаты к самой дальней стене. Грейнджер остановилась на краю забитой танцплощадки, хмурясь на раскачивающиеся пары. Ближайший путь к выходу пролегал через центр, и она не могла перейти незаметно. Повернувшись на каблуках, она пошла по периметру. Стоило ей обойти ближайший угол, как ее путь преградила черная стена. Гермиона споткнулась. — Малфой. — Удираешь, Грейнджер? — его тон небрежный, но губы сжаты. — Совсем нет, — ответила она. — Я просто устала. Он посмотрел на часы. — Только половина десятого. Ее ответ был заглушен аплодисментами. Она сделала паузу, наблюдая, как группа кланяется и машет публике, прежде чем снова взяться за инструменты. Еще одна медленная песня. — Извини, что не нашла тебя перед уходом, — она вздернула подбородок. — Хотела поблагодарить за то, что ты там сказал. Челюсть Малфоя дрогнула. — Пустяки. — Не для меня. Он просто смотрел на нее. — Малфой… — ее голос дрожал. Гермиона снова оглянулась через плечо, глядя на дрейфующие и сталкивающиеся тела. Она знала, какой он, когда расхаживает по коридорам Министерства и когда остается с ней наедине за закрытыми дверями. Знала каждую черточку и тень на его лице. Но это не делало его ее. Повернувшись к нему, Гермиона сумела улыбнуться. — Было приятно работать с тобой. Правда. Его взгляд стал стальным, и он неотрывно смотрел на нее. — Желаю хорошо провести праздники. Она попыталась обойти его. Драко отступил. — Почему ты не отвечала на мои совы? Он послал ей трех сов с интервалом ровно четыре дня. Все о работе. — Они не были срочными, — ее пальцы впились в клатч. — Я подумала, что мы могли обсудить их сегодня вечером… — И поэтому ты убегаешь. Она закрыла глаза. — Грейнджер… — Я не хотела все усложнять для тебя. Слова вылетели прежде, чем она смогла их остановить. Моргнув, Гермиона опустила подбородок. — Для меня, — медленно произнес он. — Тебе не обязательно ходить вокруг меня на цыпочках, Малфой. Я хорошо провела время. Не испытывай угрызений совести. Музыка заполняла тишину между ними. — Я могу сказать только положительное о работе с тобой, — она подняла на него глаза. — Если тебе когда-нибудь понадобятся рекомендации, я с радостью их предоставлю. Малфой смотрел на нее тем испытующим взглядом, который она иногда замечала — как будто он хотел вскрыть ее и посмотреть, что внутри. На этот раз она ему не позволит. Ее губы растянулись в улыбке, и Гермиона протянула руку. Он не отреагировал. Вдруг стало трудно дышать. Она опустила руку и оглядела комнату. — Позволь мне прояснить кое-что, Грейнджер, — Малфой подошел ближе. — Я не хочу, чтобы все было кончено. Никогда не хотел. Ее глаза метнулись к нему. — Единственное, чего я хочу, — это отвести тебя в мою квартиру и сорвать это ненужное платье, — его тон был холодным. Как будто он не смотрел на нее так, словно хотел сожрать. Гермиона изо всех сил пыталась думать. Они никогда раньше не бывали в его квартире… — Мы можем поговорить о твоем умышленном непонимании того, что я сказал тогда в офисе. Но я бы предпочел обсудить это, когда ты голая. Ее сердце бешено колотилось. — Малфой, я… — Если ты хочешь того же, что и я, — он сделал еще один шаг к ней, — то я счастлив сопроводить тебя отсюда, чтобы мы могли уладить это дело как взрослые. Драко был всего в шаге от нее, его глаза напоминали жидкую ртуть. Жар их тел разжигал огонь внизу ее живота. — Ну так что, Грейнджер? Гермиона резко вздохнула. Она знала, что не должна. Его никогда не будет достаточно. Заиграла новая песня, и Малфой не сводил с нее глаз. Она почувствовала, как ее тело качнулось вперед, пока музыка окутывала их, — ее тяга к нему была медленной и неизбежной. — Забери меня домой. Едва эти слова прозвучали, как он сделал последний шаг к ней. Сильные руки легли на ее талию, и она не могла думать, не могла дышать, когда он был так близко… — Еще нет. Пусть сначала все увидят, как я целую тебя, будто ты моя, Грейнджер. Потому что ты моя. Его губы захватили ее. И существовал миллион причин, по которым им не следовало этого делать, но ее сознание крутилось только вокруг слова из трех букв. Его. Ее губы приоткрылись, и Гермиона поцеловала его в ответ. Драко горел под ее пальцами. Одной рукой схватил ее за волосы, другой провел по обнаженной коже ее спины, а его язык проскользнул ей в рот. Она впивалась в него, еле держась на ногах и крепко сжимая пальцы, пока тонула в поцелуе. Их разлучила волна аплодисментов. Кровь прилила к ушам, пока Гермиона моргала на танцполе. Она наблюдала, как певец поклонился публике, затем Малфой развернул ее и быстро направил к выходу. Комната сузилась до тепла его руки и биения ее сердца. Грейнджер попыталась восстановить дыхание, когда они вышли из зала. — Гермиона! Она застыла, и Малфой врезался в нее. Его руки взметнулись, прижимая ее к своей груди. Спиной она почувствовала его возбуждение. Живот скрутило, когда к ним подошли Перси и Одри Уизли. Малфой быстро отпустил ее. — Перси. Одри, — удалось произнести Гермионе. — На вашем месте я бы еще не планировала уезжать, — Одри фыркнула. — Там кое-что случилось. — Какой-то пьяный идиот-анимаг превратился в свою животную форму, — лицо Перси было кислым. — Судя по всему, он заставил охранников за собой погоняться. Они отключили все камины, пока ищут… — Простите нас, — сказал Малфой, а затем схватил Гермиону за локоть и потащил через Атриум. Ее тело плыло, а голова кружилась, как будто она выпила целую бутылку шампанского. Не было времени для вопросов, ни для узнавания лиц в толпе. В ней была только потребность, которая становилась необузданной и всеобъемлющей, пока жар его ладони проникал в ее кожу. Они обошли гостей, собравшихся у фонтана, и когда Гермионе показалось, что они направляются к каминам, Малфой резко свернул налево. Он провел ее в один из коридоров в северо-восточном крыле, пока она пыталась сфокусировать зрение. На полпути была единственная туалетная комната. Его рука нашла ее, и Гермиона не дышала, пока они не оказались внутри. Драко захлопнул за ней дверь и прижал к стене, и она схватила его за мантию, потянув вниз. Ее клатч упал на пол, когда его губы впились в ее, и она поцеловала его так сильно, голодно и отчаянно, как ей всегда хотелось. В легких возникло неописуемое ощущение, пока его руки путались в ее волосах и блуждали по ее телу, обхватывая лицо, грудь и талию, когда его рот двигался по ее губам. Его прикосновения были такими же голодными, какой она себя чувствовала. Она была в этом не одна. Его. Эта мысль сводила с ума, сжигая изнутри. Гермиона дрожащими руками пыталась сорвать с него брюки, и Драко стонал ей в рот, пока она боролась с молнией. Он был тверд и готов, и она нуждалась в нем так сильно, что могла заплакать. — Пожалуйста, — выдохнула она. — Прошу… — Блядь, — он тяжело дышал ей в шею. — Блядь, Грейнджер. Хватило всего двух качаний ее бедер, чтобы сломать его. Малфой отбросил ее руки и со зверской ловкостью расстегнул брюки, его зубы скользили по ее шее и ключицам. Гермиона дергала его за волосы, пока он сыпал проклятия где-то у ее груди, и, прежде чем она поняла, что происходит, Драко спустил бретельки ее платья и сорвал с нее дорогой новый бюстгальтер. Грейнджер подняла руки, удерживая платье у ребер, когда он поднял подол и присел, чтобы стянуть с нее трусики. Она залилась краской, когда переступила, помогая ему, а затем он снова встал и прижал ее руки к стене, отчего верх платья упал на талию. Драко посмотрел ей в глаза, отпустив одно из запястий и скользнув рукой под ее бедро, чтобы она обхватила его ногой. В тот момент Гермиона подумала, что он снова ее поцелует, но он наклонился и захватил ртом ее сосок. Она ахнула, выгнув спину, когда он начал ласкать ее грудь своим языком и зубами, а его член терся о ее бедро. Малфой выпустил другую руку и прижал свои пальцы к ее губам, она захватила их ртом и со стоном сосала. А потом его пальцы исчезли с резким «блядь», и его язык вновь нашел ее. Гермиона захныкала, когда его влажные пальцы нашли ее клитор, и он застонал вслед за ней, когда она запрокинула голову, глотая звуки. Драко выводил настойчивые круги вокруг клитора, пока она всхлипывала, покачивая бедрами и сжимая пальцы на его плечах. Грейнджер не осознавала, что умоляла, пока он не прижал ее к стене, устраиваясь удобней. Ноги дрожали, когда Малфой приставил свой член к ее входу. Она была такой мокрой, но эта часть никогда не была проблемой… — Идеально, — он целовал ее лицо, ее шею, его пальцы все еще гладили ее. — Ты такая охренительно идеальная… — Еще. Мне нужно… — голос оборвался, когда его член вошел в нее. Драко застонал и приподнял ее бедра. Ей было нужно все. Нужно было чувствовать, как он горит в ней, растягивая ее под себя. Он нежно поцеловал ее, их языки переплелись, и от каждого движения его бедер внутри разгорался огонь. Гермиона откинула голову назад, когда он начал вколачиваться, с каждым толчком растягивая ее все больше. Когда она сжалась вокруг его члена, Малфой зарычал, кусая ее губы и сильнее прижимая к стене. Он остановился, прерывисто дыша. — Такая охренительно красивая. Грейнджер заскулила, по ее телу пробежал жар. — Скучал по твоим идеальным губам, идеальной киске и идеальным сиськам… Он резко и до упора вошел в нее, и она кончила, не сдержав громкого стона и выгибаясь всем телом. Ноги дрожали, а под веками запрыгали яркие вспышки света. Вдруг Малфой зажал ее рот рукой. Гермиона распахнула глаза и увидела, что он напряженно смотрит на дверь. Звук приглушенных голосов потряс ее. Снаружи кто-то был. Ручка двери дернулась, но прежде, чем Гермиона успела запаниковать, Малфой подхватил ее за задницу и прижал спиной к двери. Она тяжело дышала, глядя в потолок, цепляясь за него, как за якорь. Он достал свою палочку, пробормотав быстрое заклинание отталкивания. — Ой! Что за… Голос умолк с еще одним взмахом. Малфой отбросил палочку в сторону, а затем его рот снова нашел ее, а его член врезался в нее, как будто у него не будет другого шанса. Грейнджер закатила глаза от наслаждения. Вселенная перестала существовать за пределами его запаха, ощущения его толчков внутри нее. Гермиона поцеловала его, запустив пальцы в его волосы, гадая, как она вообще жила без этого. — Блядь, блядь, блядь… Дверь затряслась, когда Малфой резко остановился. Он поставил одну ее ногу на пол и поднял ее руки над головой. Прижавшись лбом к ее лбу, он качнул бедрами, и Гермиона открыла рот от новых ощущений. Она двигалась вместе с ним, медленно вращая бедрами, Драко не сводил глаз с ее лица. Ее ноги ослабли, соски напряглись, и он разжег адское пламя, которое было только ему под силу. Его бедра удерживали ее, когда Гермиона растворилась во втором оргазме. Она сжимала его член, а он стонал ее имя, вбиваясь в нее тяжелее, быстрее, глубже. Малфой с рычанием рухнул ей на плечо, и она прижала его к себе, чувствуя, как его сердце колотится под ее пальцами. Несколько минут или жизней спустя они все еще тяжело дышали. Малфой коснулся губами ее лба, когда выскользнул и опустил ее ногу на пол. Гравитация снова обрушилась на девушку, и она подхватила платье, чтобы то не упало. Гермиона почувствовала дуновение воздуха на лице, и его бедра медленно оторвались от нее. Она бессильно оперлась о дверь, пока его соки стекали по ее ногам на мрамор. Смутно услышала, как Малфой застегнул молнию на брюках, поправил одежду и, присев на колени, пробормотал несколько очищающих заклинаний, нежно поцеловав ее бедро после. Драко заставил ее поднять шаткие ноги одну за другой и натянул обратно ее трусики. Ей удалось завязать левую бретельку, когда он встал, позволив платью упасть до лодыжек. Его взгляд скользнул по ее лицу, затем остановился на ее частично обнаженной груди. — Ээм… — Гермиона закусила губу. — Мне нужен мой бюстгальтер. — Точно. Взмахнув палочкой, Драко призвал ее белье и клатч. И наложил очищающие чары перед тем, как передать их ей. — Спасибо. Он с трудом оторвал взгляд от ее губ, несколько раз моргнул и повернулся вправо. Гермиона сжала клатч под локтем и надела бюстгальтер. — Приглашение все еще в силе. Пальцы застыли на правой бретельке. — Если хочешь, — Драко все еще смотрел в стену. Что-то теплое разлилось внутри нее, расцвело в ее груди. — Очень. Его глаза метнулись к ней. Он открыл рот, но, казалось, не мог подобрать слов. Девушка разгладила платье и провела пальцами по локонам. — Мои волосы… — В полном… порядке. Вероятно, это была ложь, но она предпочла не уточнять. — Я просто… Малфой неловко прошел мимо нее, аккуратно выглянул в коридор и посмотрел по сторонам. Он повернулся к ней и, коротко кивнув, распахнул дверь. Гермиона двинулась вперед, коснувшись его груди своей, когда нырнула под его руку. Шум ударил ее по ушам в тот момент, когда она прошла через его заклинание Муффлиато. Народу в Атриуме прибавилось, их болтовня отскакивала от мраморных плиток. Она видела толпы людей прямо в конце коридора, смеющихся и вытягивающих шеи в сторону каминов. — Я уверен, что камин авроров открыт на втором уровне. Гермиона повернулась и увидела Малфоя, изучающего свои ботинки. — Мы можем подняться на том дальнем лифте, если хочешь, — он повел челюстью, — который возле Магического Техобслуживания. Моргая, она посмотрела мимо него, в тускло освещенный коридор, вьющийся по периметру Атриума. Их не увидят. — Я немного увлекся раньше, — Малфой покраснел и поправил воротник. — Я понимаю, если ты хочешь сохранить это в тайне. Я не предполагаю, что ты… Ноги несли ее к нему. Все звуки перекрывало ее сердцебиение, когда Гермиона потянулась к его руке, переплетая их пальцы. Улыбаясь, она потащила Драко к свету, к голосам, доносящимся из Атриума.