Гербарий из лилий

      Рики всегда был на голову выше всех остальных и неважно, почему: окружали ли его одни идиоты или же он просто был хорош. Он не давал повода усомниться. Он знал свое место в жизни, и оно было далеко не в середине. Поэтому он работал там, где и когда нужно было работать, и срывал куш. Его жизнь была легка, пока он не нашел рестлинг.       В рестлинге независимо от того, насколько ты атлетичен, силен или умен, всегда найдется более крупный, сильный, умный или удачливый соперник. Рестлинг требовал большего, чем усердие. Это не какой-то тест, к которому можно было просто подготовиться, и сдать на пять. Нужно было положить на алтарь всю свою жизнь, бросить вызов судьбе и развиваться. Оставаться сильным, оставаться в форме, оставаться на слуху. Не останавливаться на трех этих правилах. Рестлинг запросто стал его страстью. Попробовав однажды, он понял, что не хочет заниматься ничем другим.       Промо, множество слов в коротеньком видео. Рики мог это сделать. Он знал, как донести свою мысль и при этом выглядеть хорошо. Но не было ничего эффектнее, чем схватить кого-то и подчинить своей воле.       Было время, еще до того, как он добился успеха, когда он был слишком амбициозен и любопытен. Он повалил своего противника, взял его в грубый захват, испытывая тело парня на прочность, и выжидал, пока соперник не отстучит или не вырвется, и всем весом навалился на чужую руку, неестественно ее выгибая. Его противник что-то неразборчиво кричал, а Рики все не унимался, пока не услышал и не почувствовал треск ломающейся кости.       Ошеломленный собственным поведением, он расцепил хватку и бросился назад, будто обжегшись. Он вспотел и тяжело дышал, а член, встав, позорно, но дружелюбно поприветствовал его, пока рефери подзывал доктора.       У Старкса были неприятности, он заплатил штраф и был отстранен от работы на несколько недель. И эти несколько недель превратились в кошмар.       Он не мог этого объяснить, но он привык к жестокости, привык к причинять и испытывать боль, привык бросать на мат и ощущать отзвуки падения соперника. К концу первой недели он соскучился по этому, жаждал, тосковал. К концу второй он изнурил свое тело тренировками.       Откровенный приступ безумия случился, когда он, надев темное худи с капюшоном, стал бродить по городу, шарясь по заброшенной части района и ввязавшись в драку с первым попавшимся отбросом.       Рики нужны были драйв и азарт, и ему показалось, что это единственный способ их получить.       Он лучше дрался, был хорошо натренирован и подготовлен, но он забил на это, позволив незнакомцу нанести несколько ударов, прежде чем наброситься на него, жестоко ударив со всей сдерживаемой силой и адреналином. Ощущение, как хрящ чужого носа прижимается к костяшкам пальцев, а струи крови брызжут из него взволновали и возбудили Старкса.       Сексуально возбудили.       Рики оставил пораженного на обочине. Он шел домой с бушующим в крови адреналином и твердым, как камень, стояком. Схватив его, он потерся о руку с присохшей на ней кровью. И ему вроде как понравилось.       Было больно и, возможно, по-извращенски, но что-то в этом было. Победа, воодушевление, волнение — все вместе. Большего он не хотел от жизни.       Он пытался вернуть эти ощущение как-нибудь еще. Пытался украсть, хотя не нуждался. Пытался заниматься благотворительностью и даже мошенничеством. Он совершил впечатляющий ряд оригинальных и потенциально незаконных действий, но ничто не могло сравниться с тем, что он чувствовал, возвышаясь и ломая.       Увидев бой Дарби Аллина впервые, он будто ощутил божественное присутствие. То, как Аллин выкладывался на полную, немного напомнили Старксу собственные ненормальные скрытые идеалы. Он смотрел, как Аллин падал и снова поднимался, наблюдал, как он покрывается испариной и истекает кровью, как краска растворяется с тела вместе влажными, хриплыми стонами, когда тот ударяется об апрон; наблюдал, как глаза Дарби покрываются почти наркотической дымкой, когда тот бьется головой ...       Он смотрел, как Аллин вырывается из удержания, перекатывается по собственной крови, заляпавшей маты, и снова встает. Лучше бы этому уродцу оставаться, блять, на месте.       Аллин вынудил Коди Роудса провести матч с ограничением по времени, что само по себе было подвигом, но с каждым матчем Дарби все больше впечатлял Старкса. Выражение лица Аллина, когда тот широко распахивал глаза, придавал его виду дикости (иначе и не скажешь).       Рики хочет уничтожить его. Он хочет этого на низменном, примитивном, уровне, сравнимым с чувством зверского голода.       В их с Дарби матче есть правила, они заранее знают исход этого поединка, но не обсуждают детали хода матча заранее. Некоторым рестлерам требуется время, чтобы обговорить это заранее, но Старкс любит сюрпризы, а Аллин не из «социоблядей». Поэтому на ринге они выкладываются по полной.       Рики объединяется с Брайаном Кейджем и выдвигает свои идеи руководству, желая завязать фьюд с Аллином. Он добивается своего и чувствует облегчение, которое однако лишь больше дразнит его, чем приносит удовольствие. Этого недостаточно.       Рики умен, а потому не мог не распознать в своей затее нездоровую одержимость. Поэтому он попытался отвлечь себя, как только мог. Вновь возвращается к уличным дракам, и это помогает... Но не особо. Потому что ни один из тех ублюдков не ебанный Дарби Аллин.       В отчаянии он роется в интернете и натыкается на одно видео. И черт его возьми, если это видео не ахуительно! Он смотрел, как Аллин подвергает себя риску и разрушает себя... намеренно. От одной только мысли об этом (не говоря уже о том, чтобы увидеть все своими глазами) сердце Рики начинает с бешеной скоростью перегонять кровь.       Находясь с Аллином в одном городе, он преследует парня, дабы утолить свою жажду.       Аллин чертовски предсказуем. Если находится что-то высокое и потенциально опасное, он обязательно полезет туда и попытается скатиться на скейте. Старкс видит, как Аллин резко падает, скейтборд откатывается, а спина врезается в бетон, и у Рики в мгновение возникает идея, импульс: побежать на помощь рестлеру. Но он этого не делает. Вместо того ошеломленно наблюдает, как Дарби заставляет себя встать, и, сгорбившись и прижимая ладонь к пояснице, идет за доской.       Это так же безумно, как и прекрасно и эффектно. А, когда Аллин поворачивается, Старкс из своего укрытия ловит блеск непролитых слез.       Рики мог бы упрекнуть себя в том, что его дела идут от «плохо» и «жутковато» к чему-то похуже, но знает, что чувство вины вызвано преступным наслаждением.       Чисто случайно он сталкивается с каким-то сотрудником. Тот представляется как Гай и выглядит так себе. Непричесанный и неопрятный, пахнущий травкой и алкоголем... но на запястье Ролекс.       Гай говорит, что он продвигает свой бизнес и ищет чего-то новенького. Чего-то свежего и волнующего.       Рики должен был послать Гая. Ничтожества не стоят его времени. Но было скучно, а внутри бушевал дикий голод, который он не мог утолить. Итак, вопреки здравому смыслу, он соглашается. Они с Гаем идут выпить и поговорить о делах.       Гай пытается продать ему футболку с Испанским Богом, а Старкс отшучивается, потому что ему она ни к чему. Да и кому вообще она нужна? — Нет-нет. Ты не продашь эти футболки, — смеется Рики. От алкоголя его расслабило, поэтому прощает себя за льстивый тон, — Замени Испанского Бога Испанским Мошенником. Людям понравится. Это смешно. И в точку. Гевара должен понести убытки.       Гай, кажется, и впрямь обдумывает это, Рики признателен за то, что тот оценил идею. — У меня есть еще идеи, — вставляет Рики и выкладывает все. Например, про мошенничество (он уверен, что людям это зайдет). А еще можно заменить в мерче «Mox» на «Cox». Рики от своей же шутки засмеялся так, что из глаз полились слезы, а у уголков собрались морщинки.       Гаю пришлось поймать Старкса, когда тот чуть не упал со стула. Он немного выпил, но ему было весело, так что все в порядке.       Затем он заговорил о Дарби Аллине. И это было ошибкой.       Аллин был чем-то вроде запретной темы. Если не нужно насмехаться над ним, Рики не говорил о рестлере. Все пошло не по плану. — Никто и никогда не убивался так красиво, как он. Его заставляли истекать кровью, чтобы сломать... — когда Рики расстается с Гаем, у него уже раскалывается голова, а идти по прямой он просто не может.       Старкс не помнил ничего о бизнесе нового знакомца, но на следующий день обнаружил номер Гая в телефоне и загадочное сообщение от него, на которое даже и не знал, как ответить.       Ему не просто приказывают схватить Аллина и похитить. Ему заплатят огромные деньги за распространение в торговых центрах футболок, напульсников, кепок, значков, наклеек и... игрушечных панд.       Старксу стало дурно, когда он понял, что никто давненько не видел Сэмми Гевару, а продажи его мерча внезапно взлетели до небес.       Рики звонит Гаю и спрашивает, знает ли он что-нибудь. И это еще одна ошибка. Потому что Гай ничего не говорит Старку. Он показывает. — Добро пожаловать в Сказочную Страну, а вот и наш первый житель, — смеется Гай, кажется, будто ему и правда смешно. Глаза Рики прикованы к его предполагаемому другу, избитому, в синяках, все еще истекающего кровью и без сознания. — Ты должен... отпустить его, — говорит Рики. Наверное, у него все-таки есть совесть.       Гай машет рукой. — Это бизнес, — просто отвечает он, — Он хотел славы и прибыли, и он их получает. Скоро я его отпущу.       Поначалу Рики неуютно, но чем больше он пялится... тем больше понимает. Видеть кого-то столь грозного побежденным... в этом есть что-то привлекательное. Но Рики не готов признать это. По крайней мере, пока... — И я устроил так, чтобы следующим забрали твоего чудика-скейтбордиста, — небрежно брошенные слова Гая как снег на голову.       В ушах Рики будто прозвучал львиный рык. Его сердце замерло, дыхание сбилось. Ужаснуться ли? Заинтриговаться? Слова, сами вырвавшиеся из его рта, удивили даже его самого: — Дай сделать это мне.       Подумать только! Ему и за это заплатят. К слову, деньги Рики не интересовали, но он был бы сумасшедшим, если бы отказался от предложенного количества нулей.       Из этого даже можно извлечь выгоду.       Трудно сказать, было ли это внезапное решение в угоду собственным интересам или какой-то странной попыткой защитить Дарби от чего-то похуже.       Никто ведь не пожалуется, если он получит от процесса немного удовольствия?

***

      Дела были не очень. Брайан наотрез отказался помогать Рики дальше, хоть тот все еще его друг и командный партнер. Поэтому Старкс в одиночку тащил Аллина на заброшенную фабрику. Как только все трое оказались внутри сырого и мрачного здания, все замерло.       Дарби устроился в углу, прижавшись спиной к холодной грязной стене. Ему удалось опустить свои склеенные скотчем запястья достаточно низко, чтобы просунуть их под задницей, через ноги так, чтобы было удобнее, ведь все это время его руки были за спиной. Положив их на колени, Дарби время от времени пытался ослабить ленту, но, надо признать, через время выдохся. Было уже поздно. Аллин провел довольно насыщенный день, а потом произошел целый ряд событий: он попал в засаду и был похищен. Когда он наконец пришел к выводу, что его попытки сбежать не увенчаются успехом, был разочарован и немного рассержен, но эти чувства довольно быстро переросли в апатию.       Ему просто нужно было набраться терпения и лежать на дне, пока не представится возможность.       Слова «не суйся!» вклиниваются в голову голосом Джона Моксли.       Все мысли сосредотачиваются на Моксе; весь мир будто плавится, а он думает о больших руках, которые хватают, держат, прижимают, душат. На ринге... и вне его. В том нет ничего приятного и нежного, но вызывает привыкание еще до того, как кто-то из них осознает, что делает. Все началось после матча. Оба были изрядно потрепаны, и им бы следовало закругляться и расходиться. Но они этого не сделали. Взвинченный Дарби напал на Мокса. Месть была скорой, и без всякого предупреждения они вступили в схватку, которая закончилась тем, что Дарби был зажат Моксом, пристально глядевшим на того сверху вниз. Оба слишком устали, так что логики места не нашлось. Обоим нужно было принять душ и немного поспать.       Оба были слишком взвинчены, а потому здраво мыслить не могли.       Дарби протянул руку, медленно, осторожно, будто прикасаясь к раненому животному, и его рука коснулась лица Джона, задевая щеку большим пальцем и соскребая засохшую краску.       Взгляд, которым Мокс окинул его, был непристойно жарким, как горячий сидр в холодный день, но быстро обратился в тревожный, а затем в раздраженный. — Дитё, не на того тявкаешь.       Дарби был истощен, но, превозмогая усталость и боль, он боролся за превосходство над Джоном. — Я не тявкаю, мудила, — пробормотал он. Слова должны были быть произнесены грубо, но прозвучали измученно.       Джон не стал с ним спорить, просто встал и протянул руку, предлагая помощь. Дарби подумывал отказаться и ляпнуть что-нибудь ехидное и жестокое, чтобы дать Джону понять, что он ни в ком не нуждается. Но только он пошевелился, намереваясь подняться на ноги самостоятельно, как что-то неприятно хрустнуло, настолько неприятно, что у него перехватило дыхание и заставило остановиться. Через пару секунд он все-таки взял протянутую руку.       С тех пор начались их ночные встречи, бывшие поначалу чем-то бессмысленным, но затем превратившиеся в нечто безымянное и вызывающее привыкание. Горько-сладкий яд, коктейль из тревожных взглядов и неуверенных прикосновений, становившихся все смелее с каждым разом. Вскоре Дарби уже прижимается к плитке душевой кабины, краска стекает в канализацию, а чужая гладкая кожа скользит по его собственной.       Он так долго чувствовал себя неживым. Но теперь понимает, что такое жизнь. Резкий вздох затхлого пара, влажное скольжение и шлепок по коже... Мокс — это жестокий аттракцион, в который Аллин никогда не думал попасть, но теперь не хочет оттуда уходить.       Эти до странности нежные воспоминания и горячие моменты вызывают слабый румянец на щеках Дарби, несмотря на то, что Кейдж и Старкс находятся всего в нескольких футах от них.       Дарби понимал, как сильно он скучал по Джону лишь тогда, когда вновь видел его. Мысли об этом тревожат его еще больше, когда он вспоминает, что должен был встретиться с чемпионом после своего похода на скейтплощадку. Таков был план. Хорошая новость заключается в том, что, если Дарби не сможет прийти, Мокс сразу поймет, что с ним что-то приключилось, и поспешит на помощь. А Рики умрет. Ну или очень пожалеет.       Блондин пытается сосредоточить свои мысли на Джоне. Потому что Кейдж и Старкс бесят его, но сейчас он не в состоянии поставить их на место. И потому что Дарби не хочется думать о том, где он сейчас. Это старый заброшенный завод по производству комбикорма. Сломанное неочищенное оборудование для обработки зерна и очистки семян пахнет старым ржавым металлом, кедром и плесенью. Мрачная атмосфера расколотого дерева и бетона выглядит и кажется до боли знакомой. Задумавшись, он мысленно вернулся в трущобы Сиэтла, на тот склад, где он, сидя на корточках, засыпал, убаюкиваемый криками, воплями и выстрелами. Как только он выбрался оттуда, пообещал себе, что никогда не вернется в это место.       И вот он здесь. Как же он это ненавидит.       Дарби выкручивает руки и впивается ногтями между швами клейкой ленты. Эти действия потребовали от него больше нервов, чем попытка побега. Он больше удивился, чем почувствовал облегчение, когда туго намотанный кусок ленты слегка соскользнул, что позволило Аллину свободно вращать одним из запястий, отклеивая ленту. Держа руки близко друг к другу, чтобы незакрепленный конец ленты не был слишком заметен, он осторожно проворачивает запястья и складывает пальцы.       Это требует времени. Минуты.       Но одно из его запястий выскальзывает из ленты. На том месте, где был примотан скот, появляется темно-фиолетовый след, а пальцы холодеют и бледнеют, но Аллину, честно говоря, плевать на, что он их не чувствует. Он сосредоточенно шевелит пальцами, разгоняя в них кровь. Остальная часть ленты отходит, с него хватит. Он прошел через Inner Circle, справится и со Старксом и Кейджем.       Брайан и Рики тихо спорят о морали, а Дарби не упускает случая.