SOMETIMES

- Ты могла умереть. - Что? – я так сильно погрузилась в чтение, что не поняла, о чем он вообще. - Сегодня. Ты могла умереть. Ты была неосторожной, нерасторопной и, в конце концов, растерялась. Ты бы умерла, если бы меня не было рядом. Почитать мне определенно не удастся. Я откладываю книгу в сторону. Ричард кажется мне немного странным (хотя насколько странным можно быть в этом поехавшем мире?) только и всего. Может дело в том, что он был один с самого начала, или все военные такие. Раньше мне не доводилось с ними тесно общаться. У отца был друг. Дядя Леша. Он травил дурацкие анекдоты и много пил, чтобы забыть Афган. Забыл, когда спился и вывалился с балкона десятого этажа. - Да все в порядке. Обошлось. Спасибо. - Ты могла умереть, - как мантру повторяет мужчина. Он жестом просит меня встать и ведет за собой. Ладно-ладно, он может позволить себе чудить. До встречи с ним я не чувствовала себя в безопасности. Никто не отменяет гребаный несчастный случай или банальную непруху, но не считая этого, Ричард знает, что делает. С Ричардом спокойно (мне впервые спокойно). Он начал учить меня ставить ловушки (а главное – не попадаться в те, что расставлены другими), и мне еще ни разу за месяц, что мы вместе, не приходилось ловить на себе голодные взгляды. Приятно, когда ценят твои девичьи прелести, но я уже насмотрелась на «обездоленных» мужиков. Ну их к чертям. - Извини, я слегка запаниковала. Их было много. Земля скользкая, ботинки – дерьмо, и… - Не надо оправдываться. Ты либо жива, либо мертва. Никому не нужны оправдания. - Я не оправдываюсь, а говорю, как есть, - огрызаюсь и оправдываюсь. Я все еще не забыла, что моя лодыжка была в каких-то жалких миллиметрах от зубов мертвеца, мне не обязательно об этом напоминать. Ричард усмехается, но у него это все равно получается делать с отеческой улыбкой. Наверное, это нормально. Да? Он старше меня лет, пожалуй, на десять-пятнадцать, и куда опытнее. Матерый дворовой кот присматривает за котенком, которого первый день вышвырнули на улицу. Но я-то не такой уж котенок. Как-то ведь дожила до этого дня. - Котенок? Я это вслух сказала? - Хм. Может быть. Открой дверь. Мы стоим напротив подвала. Как-то в детстве в деревне меня бабушка попросила сходить за компотом в погреб. Конечно, случилось то, что происходит в классических ужастиках. Дверь захлопнулась, фонарик сдох, я разбила колени об каменные ступеньки и содрала костяшки, дубася в дверь, чтобы меня кто-нибудь услышал. Монстров не было, но мне хватало темноты и сырости. Сидела-то я недолго, может максимум полчаса, как бабушка пришла ругаться на пропавшую внучку с компотом, но мне показалось, что целый день. Терпеть не могу подвалы, погреба и все такое. - И что я там интересного увижу? - Зайди – поймешь. Давай. На ступеньку вниз. Это ведь какое-то упражнение на доверие, точно? Я вздыхаю и с недоверием оборачиваюсь на Ричарда, а он так и стоит со своей всё понимающей улыбкой. - Иди, не бойся. Бояться нечего. Может и нечего, если у тебя зрение темного эльфа или ты бессмертен. Я качаю головой и зачем-то делаю этот шаг на ступеньку вниз. Дверь тут же закрывается. Щелкает замок. От полной темноты меня отделяет лишь узкая полоска света между полом и дверью. Какого хера? - Ну и? Сколько мне так стоять? - Пока не убьешь того, кто внизу. - Что? Я замираю, прислушиваясь к звукам. Это ведь крысы, да? Я напрягаю слух, но кажется, слышу только, как громче стало биться сердце. - Ричард, кого того? Звон? Или что это? Вроде похоже на цепь. И…звук какой-то еще. Он похож на… - РИЧАРД! Кого того?! …на рычание. Словно клокочет что-то в полусгнившей глотке. - Ричард, это нихуя не смешно! Открой ебаную дверь! - Не привлекай к себе внимание. Он прикован, но ты же знаешь мертвых. В отличие от нас, будучи прикованными, они не задумываются о потере конечности, чтобы получить желаемое. Свободу и еду. - Ричард, блядь! Я поняла. Я все поняла. Я буду осторожнее! Открой ты эту гребаную дверь! Pozhalujsta! Я прижимаюсь спиной к двери, пяткой бью в дерево. - Нож при тебе? - Н-нож!? На кой хер мне нож в доме?! Я слышу, как он вздыхает с той стороны двери. Разочарованно вздыхает, а затем что-то просовывает под дверь. Тускло блестит лезвие армейского ножа. - Именно за этим. Ты всегда должна быть готова, если хочешь жить. Всегда. - Да иди ты в жопу! Выпусти! Ричард, выпусти меня! Пожалуйста, блядь! Я уйду. Просто уйду. Только… - Ты никуда не выйдешь, пока не убьешь его. Может тебе нужно время, чтобы осознать это? Пятнадцать минут? Час? День? Неделя? Сколько ты продержишься без воды и еды? - Ричард! Я повышаю голос и в ответ на усилившийся звон цепей затыкаю себе рот. - Либо ты убьешь его, либо он тебя. Либо время сделает тебя одной из них. Так что ты выбираешь? - Да иди ты на хуй, психопат! - Я надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор. Ты мне нравишься, и я вижу твой потенциал. Шаги. Я остаюсь одна. Почти одна. В темноте с монстрами. Хотя, я уже не уверена, кто в этом доме настоящее чудовище.

***

Я сижу на заднице, пытаясь перевести дыхание. Уж не знаю правильный ли я сделала выбор, но этот больной ублюдок пожалеет о своем. Гондон! Так и знала, что нельзя верить добрым дяденькам! Даже, если у них глаза добрые. Да он просто чокнутый. Отбитый… - … mudak! Я со злостью сплевываю на пол. Адреналин и злость прогнали страх, но я все еще не могу поверить, что сделала это, что все еще жива. Убью гада! Адреналин и злость придают сил. Я справлюсь. Он откроет дверь, я нападу, а потом нахуй! Нахуй этого урода! Не нужна мне его ебаная помощь! - Ричард, выпусти меня! Я все сделала. Пожалуйста, выпусти!

***

- Ах ты, говнюк! Мудак! Ты сказал, что он тут один! Я бросаюсь вперед, даже не задумываясь. Просто по инерции, от злости, от нервов. Арденалин заглушает здравый смысл. Задуматься бы хоть на секунду, с кем я имею дело, против кого поперла. Ричард мне этот тут же доказывает. Получаю удар ребром ладони по горлу, а через какое-то жалкое мгновение он уже прижимает меня к холодному полу, выворачивая за спину мне правую руку. Не могу понять, чего во мне сейчас больше: обиды, злости или страха. Кажется, теперь я начала понимать все суть его «доброй» улыбки. - Ты не должна ждать, что тебе будут говорить правду. Этот мир…, мир, что принесли мертвые – вот он настоящий. Никаких прикрас, условностей, преград, законов. Настоящая жизнь для тех, кто хочет выжить. Тебе будут врать, тебя будут использовать. Ты маленькое, хрупкое создание. Знаешь, что делают с такими как ты мужчины? Наверняка, уже видела. Они берут свое. Берут еще с большим удовольствием, когда пытаешься отбиться. Они мнут, рвут, кусают, бьют, жгут, а что осталось – выбрасывают. Я пытаюсь сделать хоть что-нибудь. Слезы огнем щиплют глаза, в глотку с трудом пробивается воздух. Я хриплю, хочу вырваться, но он лишь усиливаем нажим. Блядь, как же больно. Больно, больно, больно. Мама. - Но с тобой еще такого не было, да? Иначе бы ты не согласилась остаться в доме незнакомца. Ты бросила своих, захотела безопасности. И я дам тебе ее. Я научу тебя выживать. Ты поймешь, что тело – это всего лишь инструмент. Больно, правда? Ты научишься пробиваться сквозь боль. Ты научишься терпению. Ты ведь понимаешь, что ничего не дается просто так, да? Чтобы создать тебя, твою лучшую версию, сначала мне придется тебя сломать, … Котенок.