Волдеморт и хрупкая омежка

      Наступил июнь, и все, в замке не могли дождаться последнего тура соревнований. Гарри каждую свободную минуту практиковался в разных заклятиях. Перед третьим заданием он чувствовал себя гораздо увереннее. Конечно, оно будет и сложным, и опасным. Ему уже приходилось обводить вокруг пальца чудовищ и преодолевать заколдованные барьеры. А в этот раз он знает, что его ждет, и, конечно, сможет подготовиться к предстоящему испытанию.       Гарри быстро овладел чарами помех, научился замедлять действия врага, мог даже ненадолго остановить его. Неплохо получалось и Взрывное заклятие, — оно легко убирало с пути все крупные твердые препятствия. В библиотеке Гермиона отыскала еще одно полезное заклинание, компасное, которое ставило волшебную палочку строго на север — с такой палочкой в лабиринте не заблудишься. Правда, пока еще не давались чары щита, возводящие вокруг волшебника невидимую защиту, успешно отражавшую мелкие заклятия.       За занятиями незаметно пролетело время, но чем ближе подходило 24 июня, тем сильнее проявлялась тревожность Гарри. Какое-то нарастающее чувство чего-то неизбежного, от чего становился все более рассеянным и невнимательным. По ночам ему не давал спать ноющий шрам. И к его тревожности добавился угрюмый, растрепанный и настолько не выспавшийся вид, что казалось в его мешки под глазами можно было поместить по снитчу. А его лучшими спутниками в этот период стали Гермиона с ее неугасимой тягой к знаниям, библиотека и Бодрящее зелье.       В день Турнира во время завтрака за гриффиндорским столом было особенно шумно. Многие подходили к Поттеру, правда в основном для того чтобы покрутить пальцем у виска, или просто посмеяться. И все это только из-за недавней статьи «Ежедневного Пророка», которая выбила Гарри из колеи (хотя казалось бы: куда ещё то?), конечно вида он пытался не подавать, но новость о том что Гарри ненормальный быстро разлетелась по Хогвартсу.       Мальчику-который-«чокнулся», так и не дали нормально поесть, поэтому он схватил кусок хлеба, и под всеобщий хохот и переживающие взгляды Рона и Гермионы, направился к выходу. Практически бегом он добрался до ворот Хогвартса. Наконец оказавшись наедине с собой, он жуя свой кусок хлеба, решил пройтись чтобы собраться с мыслями перед турниром. Мысленно вспоминая все изученные им заклинания он пошел к полю для квиддича. –Гарри!       Неожиданно появившийся Хагрид, заставил мальчика вздрогнуть, и поперхнуться куском недоеденного хлеба: –Кхе… Кх.Хагрид! Ты меня напугал! –Ну… Это… я извиняюсь. Гарри, слушай ты же идёшь к квиддичному полю? Так туда нельзя, та сейчас задание готовят.       Гарри кивнул и вместе с Хагридом они пошли обратно, к замку: –Не волнуешься? Если даже я тебя смог напугать… Ты в порядке?       О! Гарри был не в порядке, на него давил турнир, статья, а тут ещё вдруг резкая боль в животе, от которой потемнело в глазах, отчего ему пришлось облокотиться к стене Хогвартса. Обеспокоенный полувеликан не знал что делать, и что это вообще происходит с его другом. Но, к счастью, через пару минут Гарри стало легче: –Нет, спасибо.– он улыбнулся– Все хорошо, просто сильно переживаю за турнир, и к тому же я с утра ничего не ел. Я пожалуй пойду в большой зал. –Сходи к мадам Помфри, Гарри, ты не выглядишь нормально. Давай я тебя провожу? –Нет, не стоит, я правда в порядке!       Гарри попрощался с Хагридом и поспешил в школу, но возле ворот он встретил семейство рыжих: –О, Гарри! Дорогой, я так рада тебя видеть! –Мисс Уизли, вы приехали… –Дорогой, мы не могли оставить тебя в такой день! — Можешь повести нас на экскурсию по замку, Гарри? — спросил Билл. — С удовольствием.       И все трое двинулись к двери в Большой зал. Гарри прекрасно провел утро с Биллом и миссис Уизли. Они обошли всю территорию замка, Гарри показал им карету Шармбатона и корабль Дурмстранга. Миссис Уизли очень заинтересовалась Гремучей ивой, посаженной уже после нее. И потом долго вспоминала лесничего Огга, который был перед Хагридом. Гарри, Билл и миссис Уизли весь день гуляли вокруг замка и вернулись в Большой зал только к вечернему пиршеству. За столом для преподавателей уже сидел Корнелиус Фадж. Сидевшая рядом мадам Максим смотрела только в тарелку, и Гарри показалось, что глаза у нее красные. Хагрид то и дело поглядывал в ее сторону.       Несмотря на обилие праздничных блюд, Гарри почти ничего не ел: его уже била нервная дрожь. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола и весь зал притих: — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнется третье, последнее состязание Турнира Трех Волшебников.       Трибуны. Оркестр. Слишком много людей, слишком много слепящего света, крики болельщиков. Гарри не ощущал праздника, ему было плохо, а происходящее сейчас его только раздражало. Резкий слишком громкий, усиленный заклинаниями голос больно ударил Гарри по ушам, ему показалось что комментатор кричит не своим голосом, земля практически ушла из под ног: –Итак, Гарри и Седрик, начнёте по моему свистку! Три… два… один…       Он резко свистнул, и Гарри с Седриком устремились внутрь лабиринта. Высоченная живая изгородь бросала на дорожку черную тень. То ли изгородь была чересчур густой, то ли была заколдована, но едва они вступили во тьму лабиринта оказались в оглушающей тишине. Гарри даже показалось на миг, что он под водой, начало звенеть в ушах. Он вытащил палочку, произнес: –Люмос! — и услышал, как Седрик произнес позади то же самое.       Прошли вместе метров двадцать и оказались у развилки. Глянули друг на друга. — Пока, — сказал Гарри, свернув влево. Седрик пошел направо.       Казалось что находится в лабиринте целую вечность, тишина давила на мальчика-который-выжил, его начинало тошнить. Он уже справился с несколькими опасностями, и как ему казалось ходил кругами. Повернув наверное уже в сотый раз он увидел Седрика, точнее кокон паутины из которого виднелась голова Пуффендуйца, а его палочка валялась неподалеку. Гарри не раздумывая поднял палочку Диггори и пустил сноп искр в небо. Проверив заклинанием его состояние и убедившись что с ним все в порядке, он двинулся дальше.       У Гарри раскалывалась голова, казалось что болит всё, еле волоча ноги он устало походил повороты и развилки, пару раз натыкаясь на тупики. И вот повернув в очередной раз его ослепило голубоватое сияние. Не сразу понял что это такое, Гарри прошептал: –Петрификус Тоталус– но подойдя поближе он увидел что это кубок. Сердце замерло, боль отошла на второй план, а рука потянулась к сияющему кубку, как в тумане его вместе с кубиком бросало через пространство. Гарри с наслаждением думал о выигрыше и конце всего этого, уже ненавистного всей душой, турнира. В глазах темнело, а рассудок начал терять связь с реальностью. Гарри начал терять связь с реальностью, ему казались какие то голоса, а темнота перед глазами играссилась размытыми пятнами всех цветов радуги. Последнее что он помнил, грубое приземление, мокрая земля, и смутно знакомый смех.       Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок. Пожиратели стояли посреди темного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого старый красивый особняк. Всматриваясь в темноту, они заметили, как медленно, огибая могилы, к ним приближается человек. Роста невысокого, лицо скрыто капюшоном, в руках сверток, который он несет с осторожностью. Расстояние между ними сокращалось, человек подошел совсем близко. Северус опустил палочку, посмотрел на Люциуса. Тот ответил спокойным, задумчивым взглядом. И оба воззрились на коротышку, который остановился шагах в двух возле высокого мраморного надгробья. Человек в плаще положил сверток на землю, достал волшебную палочку и потащил тело Гарри к мраморному надгробью. Затем развернул его и прислонил к камню спиной. Из палочки незнакомца потянулись веревки, и он начал привязывать Гарри к надгробью. Он кончил колдовать с веревками и теперь трясущимися руками ощупывал каждый узел, проверяя, крепко ли Гарри привязан.       Убедившись, что Гарри не может шевельнуть ни рукой ни ногой, Хвост вытащил из-под плаща черную тряпку и грубо запихал ее в рот пленнику. Затем, так же молча, обошел Гарри и скрылся у него за спиной. по траве вокруг надгробья скользит огромная змея. Снова послышалось быстрое, прерывистое дыхание Хвоста. Похоже, он тащит что-то тяжелое. Вот он опять, волочит каменный котел, в котором слышится плеск воды. Котел огромный, в нем бы уместился крупный мужчина. Сверток, лежащий на земле, зашевелился сильнее. Находящееся там существо, казалось, рвется наружу. Хвост сунул под котел волшебную палочку, и оттуда выстрелили языки пламени. Змея поспешно уползла в темноту.       Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился все гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Кто-то в свертке теперь уже лихорадочно метался. Хвост развернул сверток, не поднимая с земли,Принесенное Хвостом на кладбище существо напоминало скорчившегося младенца. Хвост опустил существо в котел, и оно с шипением исчезло. Северус услышал, как тельце мягко стукнулось о каменное дно котла. И тут Хвост заговорил. Голос его дрожал, выдавая панический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и с трудом произнес: —Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!       Земля у него под ногами разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой.       Поскуливая от ужаса, Хвост вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхлипом: —П-плоть… слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина!       Вытянул перед собой правую руку, ту, на которой нет пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Что-то со стуком упало на землю, Хвост тяжело задышал, и тут же раздался всплеск зелья, вызвавший у Люциуса приступ дурноты, он увидел — зелье стало кроваво-красным. Малфой посмотрел на одобрительно кивающего зельевара, вот он, единственный человек, кто чувствовал себя нормально на старом кладбище. Люциус положил свою руку на плечо Северуса, его мутило, отвыкший от ритуалов за годы отсутствия своего Лорда, он думал что сейчас упадет. Снейп поддержал своего друга за талию, за что тот с благодарностью посмотрел на него.       Покончив с приготовлением зелья, Хвост без сил упал на колени и тут же кулем повалился на землю. Он лежал скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал. А в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого и худого, человека: —Одень меня, — произнес он пронзившим сердце голосом.       Люциус с трудом отошел от друга, поднял с земли черный плащ с капюшоном и накинул его на голову и плечи Лорда. Живой Том Реддл ступил из котла на землю, не сводя глаз с Гарри.Волан-де-Морт вытащил из кармана мантии волшебную палочку. Он нежно погладил ее, а потом поднял и направил на Хвоста: —Ты был хорошим слугой —Спасибо! Мой Лорд, я... я рад служить вам...—запинаясь от боли и стаха прохрипел он —Я избавлю тебя от мучений— поймав недоуменный взгляд Хвоста, Том ухмыльнулся— Авада Кедавра!       Северус преданно смотрел на своего вновь ожившего господина: —Идеально, как и в прежние времена, мой Лорд       Волдеморт проигнорировав слова Снейпа подошел к Гарри: —О, мальчик-который-выжил, Reviving Spell*!       Поттер очнулся, и невольно вскрикнул. Пробуждение вызванное заклинанием было слишком резким. Гарри повел головой, пытаясь сфокусироваться на объекте перед собой. К его и без того плохому самочувствию, добавилась трещина на очках, и горящий шрам: —Ну привет, Гарри— издевательски протянул Темный Лорд.       Волдеморт неспешно подошел к Гарри и встал рядом с ним. Змея продолжала описывать круги в траве. Том отвел взгляд от Гарри и принялся осматривать собственное тело: на удивление его вид был практически человеческим. Немного удлиненые кисти рук, и светлая, немного оттдаюшая голубизной кожа.Охваченный восторгом, он вытянул вперед руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания на огромную змею, которая снова приползла и обвилась вокруг памятника с привязанным к нему Гарри. Том вытащил из кармана волшебную палочку и нежно погладил ее.       Он стал расхаживать взад-вперед перед Гарри, то и дело окидывая взглядом кладбище. Через минуту-другую он снова посмотрел на Гарри, остановился, и жестокая улыбка исказила его лицо: —Ты, Гарри Поттер, стоишь на останках моего покойного отца, — тихо произнес он. — Он был дураком… как и твоя дорогая мамочка. Но они оба пригодились нам, не правда ли? Твоя мать погибла, защищая тебя… а я сам убил своего отца, и посмотри, как он мне помог, уже будучи покойником… — Видишь этот дом на склоне холма, Поттер? Там жил мой отец. Моя мать, колдунья, жила в деревне и влюбилась в него. Но он бросил ее, когда она рассказала ему кто она такая… Он не любил магию, мой папаша… Он бросил ее и вернулся к своим родителям еще до моего рождения, Поттер, а она умерла, родив меня, и я вырос в приюте… Но я поклялся найти его… я отомстил ему, этому дураку...       Он не останавливался ни на минуту переводя взгляд с одной могилы на другую. —Послушать только, как я тут рассказываю историю моей семьи… — тихо заметил он. — Похоже, я становлюсь сентиментальным… Смотри, Гарри! Вот моя настоящая семья…—Он указал рукой на Малфоя и Снейпа, стоявших вместе неподалеку.       Воскресшее создание снова расхохоталось и принялся мерить шагами кладбище, а змея скользила за ним в траве.Он поднял палец и поднес его к лбу Гарри: —Твоя мать оставила на нем след своей жертвы… Это очень древняя магия, и я должен был вспомнить… глупо было не подумать об этом… но это неважно, теперь я могу прикоснуться к нему.       Гарри почувствовал прикосновение холодного пальца, прошедшего от шрама до подбородка, и голова его едва не разлетелась на куски от вспыхнувшей боли. Волан-де-Морт медленно шагнул вперед и повернулся лицом к Гарри Поттеру. Он поднял палочку: —Круцио!—холодное и безэмоциональное       Боль была совершенно невыносимой; кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, и Гарри хотелось только, чтобы эта мука прекратилась… забыться… умереть… Он почувствовал боль и усталость. Гарри хотел оказаться как можно дальше отсюда, все равно где: в школе с этой ,будь она проклята, Ритой Скитер или с заносчивыми и вечно недовольными Друслями. Да черт возьми! Где угодно лишь бы подальше от этих надгробий, людей и этого вновь возродившегося существа.       Северус все еще придерживающий своего белобрысого приятеля, совершенно внезапно поменялся в лице, его руки задрожали, а лицо исказила гримасса непонинания и удивления. Заботливо уложив своего друга, он ринулся к Тому уже готовому : —Мой Лорд! Нет... Стойте! Не делайте этого!       И вдруг все кончилось. Гарри обессилено повис на веревках, которыми его привязали к могильному памятнику отца Волан-де-Морта. Рука повелителя пожирателей не дрогнув, остановила заклинание. И хоть не один мускул на лице не дернулся, в своем осколке душе он опешил: —Ты! Как ты смеешь!? Я ждал этого шестнадцать лет! Я считал тебя одним из самых лучших пожирателей! Объяснись, Северус! —Лорд, простите! Но мальчик, этот... запах корицы, Мой Господин, вы же знаете как редки омеги! —Полукровка, ты что хочешь мне помешать?! Я не чувствую никакого запах....—Волдеморт побледнел (хотя казалось куда уж больше? )и резко развернулся к Гарри— П... П-поттер? Ты что омега?       Поттер не знал что это, он не понимал что происходит, голова кружилась, а в ушах звенело. Ему казалось что все начинает окутывать, какой то непроглядный туман. Стало слишком жарко, ему хотелось с головой кинутся в Черное озеро, не раздеваясь прямо в одежде, невзирая на гигантского кальмара. Гарри практически не слышал разговора темного Лорда с преподавателем зельеварения, до него лишь доносились обрывки ничем не связанного, как казалось ему, диалога.       Внезапно его схватили за плечо, и Гарри закружило в круговороте аппарационных чар.