Академия ГИБСГ

Когда массивные деревянные двери распахнулись, все в помещении встали, отдавая честь вошедшим судьям. — Анйо хасеййо! — поприветствовали участников заседания Богиня и Госпожа и продефилировали к центральным сидениям. Из колонок зазвучали басы — гимн Академии ГИБСГ. Некоторое время присяжные уныло слушали мелодию, держа правый кулак на сердце, а другой за спиной, а затем шумно заняли места. К раздражению директрис, не всем удалось сделать это с первого раза из-за похмелья. Когда в помещении воцарилась тишина, Госпожа встала и приступила к оглашению обвинения: — На днях во время вечеринки в Академии произошёл вопиющий инцидент. Последствия вам всем известны, — взглянув на студентов, она ненадолго укоризненно замолкла, а после продолжила: — Суд, в лице Госпожи и Богини, проводил допрос с каждым человеком, которого коснулось происшествие. При учёте всех обстоятельств, показаний свидетелей и непосредственных участников, мы пришли к единому решению. Богиня, огласите приговор. Сев на место, Госпожа окинула помещение взглядом: уставшие за ночь свидетели сопели за трибунами; Иван Джотаро, прикованный цепями к шесту посреди зала, находился на полу и гордо ожидал своего наказания; преподаватели держали осанку и внимательно слушали — даже Профессор Иванов, перебравший с алкоголем, казался свежим и бодрым (как и подобает высококвалифицированному преподавателю); Дио, располагавшийся рядом с Джотаро, беззвучно рассматривал узорчатый пол. — Спасибо, Коллега. Я начну. «Именем династии Чосон, * ноября 20** года. Главы Академии имени гейства и борьбы с гетеросексуалами постановляют: по статье УК ГИБСГ о нарушении дисциплины во время проведения мероприятия обвиняются следующие лица: Роман — за принятие непосредственного участия в драке и парковку на тротуаре отстраняется от занятий на неделю и лишается водительских прав сроком на один месяц. Илья — за порчу академического имущества и нанесение телесных повреждений студентам Академии отстраняется от занятий сроком на одну неделю. Джотаро Иван — за принятие участия в инциденте отстраняется от занятий сроком на одну неделю. Главный зачинщик происшествия Дио — отстраняется от занятий сроком на месяц. Все остальные участники также получают наказание сроком на одну неделю. Заседание окончено, приговор обжалованию не подлежит. Прошу всех присутствующих покинуть здание суда. Обвиняемые должны покинуть территорию академии незамедлительно». Дио задрал голову и уставил пустой взор на люминесцентную лампу, прожигающую своей яркостью зрачки. Такие же торопящиеся и тесные, как в метро в час-пик, люди копошились и стремились покинуть здание. Блондин не моргал: ощущая, как в уголках глаз скапливается жидкость, он чувствовал себя идиотом. Источник света загородила высокая фигура, прошептавшая: — Дио… Володя остался проигнорированным. Наказанный студент тихо встал и, расстегивая пару пуговиц на рубашке, испачканной засохшей кровью и пылью, бесцельно направился в сторону выхода. Художник двинулся следом. Вид мокрого от дождя университетского городка в этот вечер казался Дио неродным. Капли неустанно стучали по крышам и листьям; беспросветные чёрные облака активно сгущались в небе. Оставшись на крыльце, парни вслушивались в звуки природы некоторые время. Брюнет прервал молчание: — Ну и херня произошла. Дио криво ухмыльнулся и проследил взглядом за стекающей по лестнице воде: — Меня твой дружок выбесил. — Почему? — моментально спросил Володя, словно ожидая услышать последнюю фразу. Блондин нахмурился. Парень переспросил и возник перед покрытым ссадинами лицом бейсболиста: — Почему, Дио? Студент оторвал взгляд от ручья и бегло изучил смуглое лицо: уставшие веки; прерывистое дыхание. Мир вокруг опустел. Блондин предполагал, что это произошло гораздо раньше — намного раньше разворачивающихся событий. Возможно, в то время, когда он проживал каждый день в ожидании его закончить: тогда он брёл от общежития до спортивной площадки, иногда по дороге заходя в магазинчик, чтобы потратиться на углеводы, ну и, если повезёт, то заглядывая на пары. Но нынешняя пустота не была вызвана одиночеством. Дио дотронулся рукой до щеки Володи, покрывая замерзшее тело обоих мурашками и обрисовывая контур лица. Что произошло вчера? Блондин не знал. Брюнет, перемещающий карий взгляд с тонких губ на голубые глаза, возможно, тоже. Однако Дио считал абсолютно верным одно: мир вокруг опустел, потому что значение имел только стоящий перед ним человек. Горячие губы накрыли другие, ещё более разгоряченные. Жаром обдало с головы до пят, когда блондин, опасаясь невзаимности, отстранился, но мгновенно оказался вновь притянутым к брюнету. Одна рука Дио нашла своё место на шее художника, вторая — на талии. «Завтра мы точно заболеем», — осознали оба так же очевидно, как и то, что одних поцелуев было недостаточно. Дио, неохотно оторвавшись от губ Володи, заметил: — Этот месяц будет самым долгим в моей жизни.