Академия ГИБСГ

С самого детства Серёжа был терпеливым человеком. По крайней мере, он долгое время так считал. Парень терпел, когда до блевоты счастливая Госпожа приходила в пыточную несколько раз на дню, чтобы вместе с ним перечитать маньхуа «Ты здесь». Он успел выучить наизусть каждую фразу её любимого гейского произведения. — Это поможет тебе, — раздавался довольный голос над ухом Серёжи, когда директриса цепляла его покрасневшие веки маленькими крючками для ловли рыбы, чтобы не дать глазам закрыться. Серёжа не терял самообладание даже когда Богиня, вечно раздражающая и надменная, заставляла его мыть посуду за всеми студентами. Это даже радовало некоторое время, потому что мыть посуду — это не читать яой, вот только директриса, словно прочитав его мысли, быстро исправила ситуацию и заставила парня мыть окна. У Сергея неизменно оставалась небольшая крупица терпимости, когда Госпожа включала ему «Простоквашино» на разных языках мира, или когда директрисы морили его голодом; когда Богиня показывала ему свою коллекцию жестяных банок и заставляла перечислять их имена снова и снова, пока жизнь в очередной раз не покажется бессмысленной; когда личный слуга Госпожи, Вова, пытал Серёжу так, что тот и вспоминать не хотел — это все ещё было терпимо. В очередной раз к коротко-стриженному парню нагрянули трое бесчувственных ублюдков и слуга Богини — Парфенов, и, туго привязав изнеможенного студента к стулу, сделали то, от чего Серёжа ещё долгое время не мог оправиться: в течение трёх суток на большом экране демонстрировалось самое настоящее гей порно — кошмар для натурала и гомофоба. Дрожа от страха и желания покончить жизнь самоубийством, Сережа в надежде взглянул на директрис. Эмоции, отраженные на их лицах, он запомнил навсегда — довольные, безмятежные, улыбчивые и естественные. До безобразия пугающие лица. В тот момент Сергей прокусил до крови щеку изнутри и осознал: «Они все поехавшие. Меня никто не спасёт». Всё изменилось через несколько дней, когда в Академии появился новый уборщик. Удача это или судьба — Серёжа не знал, но он благодарил вселенную и своего Бога, когда новый работник по ошибке нагрянул в пыточную комнату. — Александр Ц-цыганов? — промямлил прикованный цепями к стене парень, прочитав имя уборщика на бейджике. Не растерявшись, Серёжа заявил: — Наконец-то! Я то думал, что про меня все забыли. Мое наказание закончилось аж сорок минут назад, где вас все это время носило?! Сотрудник окинул взглядом помещение и подвешенного Сергея. «Странно и подозрительно», — подумал мужчина, но, вытерев тыльной стороной ладони пот со лба и крупного носа, все же подошёл к студенту и освободил его — тон юноши показался ему достаточно уверенным. — Ох, спасибо, — сказал Серёжа, истерично потирая синяки на руках в месте, где все это время была цепь, после чего, состроив неадекватно счастливую гримасу, он вырубил сотрудника ударом по голове. Студент переоделся в униформу работника и покинул главное здание быстрее, чем успел осознать происходящее. Тело действовало на инстинктах, стремясь покинуть мышеловку. На территории Академии стояла тихая ночь: холодный ветер остужал разгоряченное от адреналина тело и нагретую за день брусчатку. Лишь обезумевший от счастья Серёжа нарушил царившее вокруг спокойствие: — Я свободен! Я наконец-то свободен! — крикнул студент, когда вышел за высокие главные ворота Академии ГИБСГ и представил своё безумие ночному городу.